Слизеринка: Родовое проклятье.

— Нет, ну ты представляешь, я поверить не могу, что Дамблдор наконец-таки вернулся! — радостно говорил Рон, спустя два дня, когда Гермиону соизволили выписать из лазарета. Правда, повязка до сих пор находилась на ней, и перед уходом, мадам Помфри строго запретила к ней прикасаться, и ни в коем случае, не снимать. — А я подозревала, что рано или поздно он вернется, — ответила Гермиона. Возвращение директора так же порадовало и её, а уж наблюдать за тем, как Амбридж терпит провал, было выше всяких наград. А ещё, Гермиона узнала, что её отработку отменили — мадам Помфри лично говорила с Амбридж и Снейпом. Только вот из-за чего такая суматоха, Гермиона понять не могла. — ну, что, мне наверно, пора идти? — спросила она, глядя в окно. Уже начинало темнеть. Они сидели в гриффиндорской гостиной. Что было странно, так это то, что здесь на неё никто косо не смотрел. Всё были дружелюбными, и, казалось, даже не обращали внимания на зелено-серебристый галстук. — Подожди, Гермиона, — сказал Рон — тут вот, тебе от Фреда с Джорджем посылка, они передали её вчера, когда ты была в лазарете, — он протянул ей пакет. Гермиона взяла его. — Спасибо. До завтра, ребят, — и махнув рукой Джинни с Гарри, вышла из гостиной. Ей было интересно узнать, что же в посылке от Фреда и Джорджа. Потому, как можно быстрей дойдя до спальни, и сев на кровать, открыла пакет. Там лежали разного рода вкусности: конфеты на любой вкус от Берти Боттс (карамель, ананас, тыква, яблоко, и прочее), шоколадные лягушки, жевачки друбблс, кислотные шипучки, забастовочные завтраки, и бутылка березового сока. На дне пакета, лежал пергамент. Взяв его в руки, и открыв, моему взору предстали строчки. Гермиона. Мы получили известие от Джинни о том, что ты в лазарете. Не знаем, что именно с тобой произошло, но надеемся, что уже всё хорошо. У нас всеми силами процветает наш бизнес, — даже мама признала это, а ведь она поначалу мечтала, что мы будем в министерстве! — покупателей прилично. Если честно признаться, то Фред здесь явно скучает по тебе. Недавно я заходил в его рабочий кабинет, и увидел на столе ваше колдофото (если что, я тебе ничего не говорил, и ты ничего не слышала =_=, хорошо?). Присылаем тебе много разных вкусностей, ешь, и пей сок. Он полезный, говорят. Черт, что я несу? Похоже на наставление родителя… — я улыбнулась — …Ну, в общем, этим летом, ты просто ОБЯЗАНА побывать у нас в магазине. А чтобы ты опробовала наш товар, присылаем тебе одну из самых популярных в нашем магазине по спросу покупателей вещь — Забастовочные завтраки. Совет: много не принимай, иначе будет плохо. На всякий случай, если решишь принять, то у нас есть противоядие, чтобы сразу предотвратить последствия (прикол в том, что эти завтраки на каждый организм действуют по-своему…помню, как мы с Фредом первый раз пострадали от этого.) Ладно, тебе тут он рвется весточку написать, так что своё обращение я заканчиваю. Пока, Гермиона. И выздоравливай. Джордж. Привет, Гермиона. Как ты себя чувствуешь? Как у вас там с Драко? — но я чувствовала, что ему это неинтересно — Джордж прав, ты обязательно должна побывать у нас этим летом в магазине. Поскольку мой многоуважаемый братец забыл положить инструкцию, ты сможешь её найти в конверте. Ладно, ты наверно, уже готовишься к СОВ? Не буду тебе мешать. Присоединяюсь к словам Джорджа в конце. Фред. С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, НАИЛУЧШИЕ ШУТНИКИ ХОГВАРТСА ЗА ВСЮ ЕГО ИСТОРИЮ (НЕ СЧИТАЯ МАРОДЕРОВ), ФРЕД И ДЖОРДЖ УИЗЛИ. Дочитав до конца, я окончательно расплылась в улыбке. Надо бы ответить на их письмо. Только вот сегодня уже поздно, отдел с совами, наверняка уже закрыт. Отправлю завтра утром. Фред и Джордж, привет! Вы не представляете себе, как же я рада получить от вас письмо. Давно не виделись. Если ваш магазин процветает, это отлично. Обещаю, что летом обязательно зайду к вам… Проведете экскурсию? По рассказам Рона, здание у вас там не маленькое. Спасибо за посылку, мне очень приятно. Со мной уже всё хорошо, сегодня утром меня выписали из лазарета. Правда, на руке повязка, её запретили трогать, не знаю, почему… Ну это ладно. Вы знаете главную новость? Дамблдор вернулся! А это означает, что Амбридж больше не директор школы! Жаль, что я не была свидетельницей сего зрелища, и узнала об этом подробно от друзей. Фред, у меня с Драко всё хорошо. А как там у вас с Анной? Вы поссорились? Спасибо за инструкцию. Джордж, ты знаешь, а родительский тон тебе очень даже идёт:) Присылаю так же и десять галлеонов (стоимость забастовочного завтрака, как говорил Рон). Ребят, мне не хочется получать бесплатно. Вы же теряете доход. Товар отдаете, а денег взамен с меня не берете. Так что присылаю эти галлеоны. И чур, не возвращать! С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, МИСС-ВСЕЗНАЙКА ХОГВАРТСА, ЛУЧШАЯ ВЕДЬМА ЗА ПОСЛЕДНИЕ СТО ЛЕТ, ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР. Положив письмо на тумбочку, я переоделась в пижаму, и закрыв полог, провалилась в глубокий сон. *** Заключительный матч сезона — Гриффиндор против Когтеврана — должен был состояться в последние майские выходные. Хотя пуффендуйцам удалось-таки выиграть у Слизерина с минимальным перевесом, гриффиндорцы почти не надеялись на победу, в основном из-за обескураживающей игры Рона в прошлых матчах (конечно, ему никто об этом не напоминал). Однако сам он, похоже, был настроен оптимистически. — Я ведь не могу выступить еще хуже, чем раньше, — мрачно сказал он Гарри и Гермионе за завтраком в день матча. — стало быть, и терять нечего! — Знаешь, — сказала Гермиона Гарри чуть позже, когда они шли на поле вместе с толпой возбужденных болельщиков, — по-моему, теперь, когда Фреда и Джорджа здесь нет, Рону будет немножко легче. Они никогда по-настоящему в него не верили. Друзей нагнала Полумна Лавгуд — если глаза их не обманывали, у нее на шляпке сидел самый натуральный живой орел, который иногда принимался хлопать крыльями. — Я же совсем забыла! — сказала Гермиона, глядя, как Полумна с безмятежным видом шествует мимо группы слизеринцев, а те хихикают и показывают на нее пальцем. — Чжоу ведь тоже сегодня играет, правда? Гарри, который этого не забыл, буркнул что-то утвердительное. Они нашли места в предпоследнем ряду трибун. Стояла замечательная ясная погода — Рон не мог бы желать лучшего, и Гарри, вопреки всяким разумным соображениям, все же надеялся, что сегодня его друг не даст слизеринцам повода распевать издевательские куплеты. Как всегда, комментаторскую кабинку занял Ли Джордан, который после ухода близнецов из школы ходил точно в воду опущенный. Когда команды появились на поле, он стал называть игроков, хотя в голосе его не слышалось привычного оживления. — Брэдли… Дэвис… Чанг… — говорил он. Гарри увидел на поле Чжоу, чьи блестящие черные волосы чуть шевелились на легком ветерке, но вместо обычного сальто-мортале его желудок ограничился слабым трепыханием. Он уже не понимал, чего хочет от их отношений, — знал только, что ему до смерти надоело с ней препираться. Даже глядя, как она оживленно болтает с Роджером Дэвисом, готовясь оседлать метлу, Гарри почувствовал лишь едва ощутимый укол ревности. — Итак, матч начался! — сказал Ли. — Дэвис немедленно завладел квоффлом… квоффл у капитана когтевранцев Дэвиса, он уворачивается от Джонсон, уходит от Белл, потом от Спиннет… он направляется прямо к воротам! Готовится к броску, и… и… — Ли громко выругался. — Счет открыт! Гарри и Гермиона застонали вместе с остальными гриффиндорцами. Естественно, слизеринцы на противоположной трибуне тут же затянули свою отвратительную песню: «Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет…» — Гарри, — раздался у Гарри над ухом чей-то сиплый голос. — Гермиона… — Он оглянулся и увидел между спинками сидений широченную бородатую физиономию Хагрида. Первокурсники и второкурсники в ряду, вдоль которого он только что протискивался, выглядели изрядно помятыми. По какой-то причине Хагрид скрючился вдвое, словно не хотел, чтобы его заметили, однако от этого было мало проку: он по-прежнему возвышался над всеми фута на четыре. — Слушайте, — прошептал он, — вы не могли бы пойти со мной? Прямо сейчас. Пока все смотрят матч. — Э-э… а подождать нельзя, Хагрид? — спросил Гарри. — Хотя бы до конца матча? — Нет, — сказал Хагрид. — Нет, Гарри, это надо сейчас… пока все смотрят в другую сторону… пожалуйста, пойдем, а? Из носа у Хагрида слабо сочилась кровь. Оба глаза были подбиты. После возвращения лесничего в школу Гарри ни разу не видел его так близко; Хагрид выглядел глубоко несчастным. — Конечно, — не раздумывая ответил он. — Конечно пошли. Они с Гермионой бочком выбрались в проход под недовольное ворчание учеников, которым пришлось встать, чтобы пропустить их. Те, мимо кого пробирался Хагрид, не жаловались — они только старались сделаться как можно меньше. — Я вам ужасно благодарен, друзья, честное слово, — сказал Хагрид, когда они очутились на лестнице. Пока они спускались на лужайку, он то и дело тревожно озирался. — Надеюсь, она не заметит, что мы ушли. — Ты это про Амбридж? — спросил Гарри. — Она ничего не заметит. Разве ты не видел, — что она усадила рядом с собой всю Инспекционную дружину? Наверное, боится скандала. — Ну, если здесь малость поскандалят, это не повредит, — сказал Хагрид. Он остановился и выглянул из-за края трибуны, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь на лужайке между ними и его хижиной. — Дайте только время… — Что случилось, Хагрид? — сказала Гермиона, озабоченно глядя на него снизу вверх. Они уже спешили по траве к опушке Запретного леса. — Погоди минутку, скоро увидишь, — сказал Хагрид, оглядываясь через плечо на стадион, откуда вдруг донесся громкий рев болельщиков. — Ого! Видать, забил кто? — Наверное, Когтевран, — угрюмо сказал Гарри. — Ну-ну… — рассеянно откликнулся Хагрид. — Вот и хорошо… Он шел быстро, озираясь на каждом шагу, и им приходилось бежать вприпрыжку, чтобы поспеть за ним. У хижины Гермиона машинально свернула налево, к двери. Однако Хагрид двинулся прямиком под сень листвы на самом краю Леса и поднял арбалет, прислоненный к стволу дерева. Заметив, что ребята отстали, он обернулся. — Нам туда, — сказал он, кивнув косматой головой в сторону чащи. — В лес? — озадаченно спросила Гермиона. — Да, — ответил Хагрид. — Пойдем скорей, покуда нас не застукали! Гарри с Гермионой обменялись взглядом и нырнули под прикрытие деревьев вслед за Хагридом — закинув арбалет за плечо, он уже размашисто шагал вперед в зеленоватом полумраке. Пустившись бегом, Гарри и Гермиона догнали его. — Зачем тебе оружие, Хагрид? — спросил Гарри. — На всякий случай, — отозвался Хагрид, пожимая массивными плечами. — Когда ты водил нас смотреть на фестралов, ты не брал с собой арбалета, — робко сказала Гермиона. — Тогда мы не заходили так далеко, — сказал Хагрид. — Да и потом, это было до того, как Флоренц ушел из Лесу. — При чем здесь Флоренц? — с любопытством спросила Гермиона. — При том, что другие кентавры здорово на меня разозлились, вот при чем, — негромко сказал Хагрид, озираясь по сторонам. — Они и раньше-то не очень дружелюбные были, но мы с ними худо-бедно ладили. Жили они, конечно, сами по себе, но ежели мне надо было с ними словечком перемолвиться, всегда приходили. А теперь нет. — Он тяжело вздохнул. — Флоренц сказал, они рассердились, потому что он согласился работать у Дамблдора, — объяснил Гарри. Он внимательно следил за лицом Хагрида и поэтому споткнулся о выступающий из земли корень. — Да уж, — мрачно подтвердил Хагрид. — рассердились — это еще мягко сказано. Озверели, это будет вернее. Если бы я не вмешался, они б его до смерти залягали… — Они на него напали? — потрясенно спросила Гермиона. — Ну да, — хрипло ответил Хагрид, проламываясь сквозь низко висящие ветви. — Пол стада, не меньше, и каждый норовил его приложить… — И ты остановил их? — Гарри был изумлен и восхищен. — В одиночку? — Конечно. Не мог же я стоять и смотреть, как его убивают! — сказал Хагрид. — Хорошо еще, что мимо проходил… И между прочим, Флоренц мог бы про это вспомнить и не посылать мне всякие дурацкие предупреждения! — внезапно с жаром добавил он. Гарри и Гермиона удивленно переглянулись, но насупившийся Хагрид не стал развивать эту тему. — Как бы там ни было, — сказал он, дыша чуть тяжелей, чем обычно, — теперь у кентавров на меня зуб. Беда в том, что в Лесу их мнение больно много значит… они же тут самые умные. — Так это к ним ты нас ведешь, Хагрид? — спросила Гермиона. — К кентаврам? — Нет-нет, — сказал Хагрид, отрицательно качая головой, — они тут ни при чем. Ну, то есть они могут осложнить дело, это-то да… но скоро ты увидишь, в чем вся штука. После этого загадочного обещания он умолк и сразу опередил их. На каждый шаг Хагрида у его спутников приходилось по три, так что им стоило немалого труда не отстать совсем. Тропинка, по которой они шли, становилась все уже — деревья подступали к ней так близко, что дневной свет еле пробивался сквозь плотную листву. Вскоре поляна, где Хагрид показывал им фестралов, осталась далеко позади, но Гарри не беспокоился до тех пор, пока Хагрид вдруг не свернул с тропинки прямо в чащу: похоже было, что они держат путь в самое сердце Запретного леса. — Хагрид! — сказал Гарри, с трудом пробираясь сквозь густой колючий кустарник, через который Хагрид с легкостью перешагнул, и очень живо вспоминая то, что случилось с ним в прошлый раз, когда он оставил тропинку в Запретном лесу. — Куда мы идем? — Потерпи чуток, — сказал Хагрид, не оборачиваясь. — Давай, Гарри… тут бы надо держаться рядом друг с дружкой. Держаться рядом с Хагридом было очень и очень не­просто, особенно из-за веток и колючих кустов: лесничий обращал на них не больше внимания, чем на обыкновенную паутину, но Гарри и Гермиона часто запутывались в них так основательно, что им приходилось возиться по нескольку минут, высвобождая свои мантии. Вскоре руки и ноги Гарри покрылись мелкими порезами и царапинами. Теперь они забрались в такую глушь, что Гарри различал в полумраке только огромный силуэт Хагрида, топающего впереди. Каждый звук в ватной лесной тишине казался угрожающим. Маленькие сучки ломались с громким треском, а любой едва слышный шорох в кустах, пусть даже производимый какой-нибудь безобидной пташкой, заставлял Гарри опасливо вглядываться в полутьму. Он вдруг сообразил, что никогда еще не заходил так далеко в Лес, не встретив ни единого живого существа, и это отсутствие живности показалось ему зловещим. — Можно мы зажжем палочки, Хагрид? — тихонько спросила Гермиона. — Валяйте, — шепнул Хагрид. — Честно говоря… Внезапно он остановился и обернулся. Гермиона наткнулась на него и чуть не упала. Гарри вовремя поймал ее. — Лучше постоим тут минутку, чтобы я мог… ну, растолковать вам, что к чему, — сказал Хагрид. — В смысле, пока мы еще не дошли до места. — Ладно. — сказала Гермиона. Они с Гарри пробормотали «Люмос!», и на концах их палочек вспыхнули огоньки. Лицо Хагрида выступило из полутьмы в свете двух дрожащих лучей, и Гарри снова поразился тому, какое оно тревожное и грустное. — Ну вот, — сказал Хагрид. — Понимаете… вся штука в том… — Он шумно вздохнул. — В общем, очень может быть, что не сегодня завтра я вылечу с работы, — сказал он. Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга, затем снова на него. — Но тебя ведь до сих пор не выгнали, — осторожно заметила Гермиона. — Так почему ты решил… — Амбридж считает, это я пустил нюхлера к ней в кабинет. — А разве это не ты? — невольно вырвалось у Гарри. — Конечно нет! — с негодованием сказал Хагрид. — Просто если где замешаны волшебные существа, она сразу думает, что без меня дело не обошлось. Вы же знаете — с тех пор как я вернулся, она только и ждет повода, чтоб меня уволить. Я-то, понятно, уходить не хочу, но как-бы не… как-бы не особые обстоятельства, про которые я вам сейчас все растолкую, я бы лучше ушел сам и не ждал, покуда меня выгонят на глазах у всей школы, как Трелони. И Гарри, и Гермиона попытались было что-то возразить, но Хагрид отмахнулся от их протестов огромной ручищей. — Все это не конец света — я и не в школе буду помогать Дамблдору и постараюсь, чтобы Ордену от меня была какая-никакая польза… А вас возьмет Граббли-Дерг… так что экзамены вы сдадите… — Его голос задрожал и сорвался. — Насчет меня не волнуйтесь, — поспешно сказал он, когда Гермиона потянулась к нему, чтобы похлопать его по руке. Выудив из жилета гигантский заляпанный носовой платок, он промокнул им глаза. — Слушайте, я б вам всего этого не рассказывал, как-бы жизнь не заставила. Просто если я уйду… ну, я не могу уйти, никому не сказавшись… потому как я… мне нужна ваша помощь. И Рона тоже, если он не против. — Конечно, мы тебе поможем, — немедленно сказал Гарри. — Что нам нужно сделать? Хагрид громко шмыгнул носом и, не найдя слов, потрепал Гарри по плечу с такой силой, что тот еле устоял на ногах, привалившись к дереву. — Я знал, что вы согласитесь, — пробубнил он в платок, — но я никогда… того… не забуду… ну пошли, осталась самая малость… осторожно, тут крапива… Они шли в молчании минут пятнадцать. Когда Гарри открыл рот, собираясь спросить, долго ли еще идти, Хагрид выбросил вбок правую руку, показывая, что надо остановиться. — Тут полегче… — негромко сказал он. — Тихонечко-тихонечко… Они прокрались вперед еще на несколько шагов, и Гарри увидел сквозь заросли огромный гладкий курган, высотой почти с Хагрида. Он с ужасом подумал, что это наверняка логово какого-нибудь гигантского животного. Все деревья около кургана были вырваны с корнем, и он возвышался на свободной лужайке, в окружении лежащих внавалку стволов и веток. Они образовали что-то вроде изгороди или баррикады, у которой и остановились Гарри, Гермиона и Хагрид. — Спит, — прошептал Хагрид. Гарри понял, что слышит какой-то приглушенный ритмичный рокот, словно неподалеку и впрямь работают чьи-то гигантские легкие. Он покосился на Гермиону, которая не отрываясь глядела на курган. Рот у нее был слегка приоткрыт, и она выглядела до смерти напуганной. — Хагрид, — сказала она шепотом, едва слышным на фоне дыхания спящего существа, — кто это? Ее вопрос показался Гарри странным. «Что это?» Вот вопрос, который он сам собирался задать. — Ты же говорил нам, Хагрид… — сказала Гермиона, и Гарри заметил, что палочка у нее в руке дрожит. — Ты говорил, что они отказались прийти! Гарри перевел взгляд с нее на Хагрида и обратно. Вдруг он все понял и, тихонько охнув от ужаса, снова посмотрел на курган. Огромный земляной горб, на котором они с легкостью могли бы уместиться все втроем, мерно поднимался и опускался в такт глубокому, рокочущему дыханию. Это был вовсе не курган — это была чья-то спина! — Ну да… он и не хотел приходить, — ответил Хагрид. В голосе его слышалось отчаяние. — Но я должен был привести его, Гермиона, должен! — Но почему? — спросила Гермиона. Ее голос звучал так, словно она готова была разреветься. — Почему… зачем… о господи, Хагрид! — Я знал, что надо только подержать его тут, — сказал Хагрид, тоже едва не плача, — и маленько научить, как себя вести… и тогда я смогу вытащить его на люди и доказать, что он совсем безобидный! — Безобидный! — пронзительно воскликнула Гермиона, и Хагрид отчаянно зашикал на нее и замахал ручищами. Огромное существо на лужайке громко всхрапнуло и чуть повернулось во сне. — Так вот кто наставил тебе столько синяков! Вот откуда у тебя все эти раны! — Он сам не знает своей силы! — убежденно сказал Хагрид. — И он постепенно учится, он уже не так часто дерется… — Теперь понятно, почему ты добирался домой целых два месяца, — задумчиво произнесла Гермиона. — Ах, Хагрид, зачем ты привел его сюда, если он не хотел? Разве ему не лучше было бы жить со своим народом? — Они все обижали его, Гермиона, потому что он такой маленький! — сказал Хагрид. — Маленький? — переспросила Гермиона. — Это он-то маленький? — Я не мог его бросить, Гермиона, — сказал Хагрид, и по его покрытому синяками лицу заструились слезы, теряясь в бороде. — Он… он мой брат! Гермиона уставилась на него, и челюсть у нее отвисла. — Хагрид! — медленно сказал Гарри. — Когда ты говоришь «брат», это же не значит, что… — Ну, то есть единоутробный, — уточнил Хагрид. — Оказывается, моя мамаша связалась с другим великаном, когда ушла от папы, и у нее родился Грохх… — Грохх? — сказал Гарри. — Ну да… во всяком случае, примерно так он произносит свое имя, — нервно сказал Хагрид. — Он не слишком хорошо говорит по-английски… я пытался его научить… в общем, она вроде как и его любила не больше, чем меня. Понимаешь, великанши гордятся, если произведут на свет хорошего крупного малыша, а он всегда был мелковат по их меркам… всего-то шестнадцать футов. — Ну да, совсем крошечный! — сказала Гермиона с ноткой истерического сарказма. — Прямо-таки микроскопический! — Они все там его шпыняли… я просто не мог его бросить… — Мадам Максим тоже хотела привести его сюда? — спросил Гарри. — Она… ну, она понимала, что это для меня важно, — сказал Хагрид, ломая свои огромные руки. — Но… но потом она от него малость устала, должен признать… так что мы расстались по дороге домой… правда, она обещала никому не говорить… — Как тебе вообще удалось притащить его сюда так, чтобы никто не видел? — Потому это и отняло столько времени, — сказал Хагрид. — Можно было двигаться только ночью и по дикой местности, ну и всякое такое. Конечно, когда он хочет идти, так за ним только поспевай, но он то и дело норовил повернуть обратно. — Ах, Хагрид, Хагрид, ну почему ты его не отпустил! — сказала Гермиона, усевшись на вырванное из земли дерево и пряча лицо в ладони. — Как ты теперь думаешь управиться со свирепым великаном, который даже не хочет здесь оставаться? — Ну, свирепый — это ты, пожалуй, через край хватила, — отозвался Хагрид. Он по-прежнему возбужденно ломал руки. — Я признаю, что он разок-другой угостил меня, когда был не в духе, но теперь он ведет себя лучше, гораздо лучше… он стал гораздо спокойнее… — А зачем тогда все эти веревки? — спросил Гарри. Лишь секунду назад он заметил, что к стволам самых больших из соседних деревьев привязаны толстенные веревки — они тянулись туда, где спиной к ним спал Грохх. — Тебе приходится держать его связанным? — слабым голосом спросила Гермиона. — Ну… вообще-то да, — ответил Хагрид, беспокойно глядя на нее. — Видишь ли, какая штука… я ведь уже говорил… он и в самом деле не понимает, какой он сильный. Теперь Гарри сообразил, с чем связано подозрительное отсутствие в этой части Леса всякого зверья. — Ладно, так чего ты хочешь от нас с Гарри и Роном? — с опаской спросила Гермиона. — Чтобы вы за ним присмотрели, — хрипло сказал Хагрид. — Когда меня не будет. Гарри с Гермионой обменялись обреченными взглядами, и Гарри стало не по себе: ведь он уже обещал Хагриду сделать все, что тот попросит! — И как ты себе это представляешь? — осведомилась Гермиона. — Кормить не надо, ничего такого! — торопливо сказал Хагрид. — Он сам себе добудет чего поесть, это ему легче легкого. Птицы там, олени, ну и так далее… Нет, ему нужна не еда, а компания, вот и все. Мне б только знать, что кто-то и дальше пытается ему помочь… учит его немножко, понимаете… Ничего не ответив, Гарри снова повернулся посмотреть на чудовищную фигуру великана, спящего перед ними на лужайке. В отличие от Хагрида, который выглядел просто как очень большой человек, Грохх был сложен довольно непропорционально. То, что Гарри сначала принял за гигантский, поросший мохом валун слева от огромного земляного кургана, оказалось головой Грохха. По сравнению с телом она была гораздо крупнее, чем у людей, и почти абсолютно круглая; всю ее сплошь покрывали густые курчавые волосы цвета папоротника. Над головой исполина, которая, как у дяди Вернона, словно была посажена прямо на плечи без всякого признака шеи, виднелся краешек большого мясистого уха. Спина, прикрытая чем-то вроде грязного бурого балахона, кое-как сшитого из звериных шкур, была очень широкой: видно было, как грубые швы чуть не лопаются при каждом вдохе спящего великана. Ноги Грохх подобрал под себя. Гарри видел только его колоссальные подошвы: голые и грязные, они покоились на травянистой почве одна на другой, и каждая из них была величиной с детские салазки. — Ты хочешь, чтобы мы его учили, — бесцветным голосом сказал Гарри. Теперь он понял, что означало предупреждение Флоренца: «Его план не работает. Лучше ему оставить свои попытки». Конечно, другие существа, живущие в Запретном лесу, должны были знать о тщетных попытках Хагрида обучить Грохха английскому. — Ну да! Даже если вы просто будете иногда по чуть-чуть с ним беседовать… — с надеждой сказал Хагрид. — Потому как я вот чего думаю: если он научится говорить с людьми, ему станет понятней, что на самом деле мы все его любим и хотим, чтоб он остался. Гарри посмотрел на Гермиону, а она — на него сквозь раздвинутые пальцы рук, в которые спрятала лицо. — Как поглядишь на это, кажется, что Норберт был не так уж плох, — сказал он, и она отпустила дрожащий смешок. — Так, стало быть, вы согласны? — спросил Хагрид, который, похоже, не расслышал последних слов Гарри. — Ну… — промямлил Гарри, уже связанный обещанием. — Мы попробуем, Хагрид. — Я знал, что могу на тебя положиться, Гарри, — сказал Хагрид. Его мокрое лицо просияло, и он снова принялся вытирать его платком. — Я не хочу отнимать у вас слишком много времени… понимаю — у вас экзамены и все такое… если бы вы могли выбираться сюда под мантией-невидимкой, скажем, раз в неделю, чтобы поболтать с ним немножко… Так я его разбужу — надо же вас познакомить! — Позна… ой, нет! — вскакивая, сказала Гермиона. — Пожалуйста, Хагрид, не буди его — правда, нам ни к чему… Но Хагрид уже перешагнул через огромный лежащий ствол и двинулся к Грохху. Подойдя к нему футов на десять, он поднял с земли длинную отломанную ветку, ободряюще улыбнулся через плечо Гарри и Гермионе, а потом сильно ткнул концом ветки в середину великаньей спины. Грохх испустил рев, эхом прокатившийся по безмолвному Лесу. Птицы на верхушках деревьев с щебетом вспорхнули и разлетелись. Тем временем на глазах у Гарри и Гермионы великан подымался с земли — она задрожала, когда он оперся на нее чудовищной дланью, помогая себе встать на колени. Затем он повернул голову, чтобы разглядеть нарушителя своего покоя. — Ну что, Грошик? — с наигранным весельем сказал Хагрид, отступая назад и держа ветку наготове, чтобы в случае чего снова ткнуть ею Грохха. — Неплохо вздремнул, а? Гарри и Гермиона отошли насколько могли, не выпуская гиганта из поля зрения. Грохх стал на колени между двумя деревьями, которые еще не успел выворотить. Они смотрели вверх на его невероятно огромное лицо, похожее на полную серую луну, маячащую в лесных сумерках. Казалось, будто человеческие черты нанесены на колоссальных размеров каменный шар. Нос у Грохха был короткий и бесформенный, в скошенном набок рту желтели корявые зубы, смахивающие на половинки кирпичей; глаза, маленькие для такого гиганта, были мутного зеленовато-коричневого цвета и еще не совсем разлепились со сна. Грохх поднял замурзанный кулак с костяшками величиной с крикетный мяч и свирепо протер их; потом, без предупреждения, вскочил на ноги с поразительной быстротой и проворством. — Ай! — услышал Гарри позади себя панический возглас Гермионы. Деревья, к которым были привязаны запястья и лодыжки Грохха, угрожающе заскрипели. Как и говорил Хагрид, в нем было добрых шестнадцать футов росту. Подслеповато озираясь, Грохх протянул руку размером с пляжный зонтик, схватил с верхних веток большой сосны птичье гнездо, перевернул его и потряс с разочарованным ревом: птицы внутри не оказалось, только яйца градом посыпались на землю, и Хагрид, защищаясь от них, прикрыл голову руками. — Послушай, Грошик, — крикнул Хагрид, с опаской косясь вверх, чтобы в случае чего укрыться от новой бомбардировки, — я тут привел своих друзей, хочу их с тобой познакомить. Помнишь, я тебе рассказывал? Помнишь, я говорил, что, может, отправлюсь в небольшое путешествие и попрошу их приглядеть за тобой, покуда меня не будет? Ты ведь помнишь это, Грошик? Но Грохх лишь снова испустил низкий рев — казалось, он то ли не слушает Хагрида, то ли вообще принимает издаваемые им звуки не за человеческую речь, а за что-то другое. Ухватившись за верхушку одной из сосен, он принялся сгибать ее — очевидно, из чистого любопытства, чтобы посмотреть, далеко ли она отскочит, когда он ее отпустит. — Эй-эй, Грошик, не надо! — закричал Хагрид. — Ты и эту тоже повалишь… И действительно, Гарри уже видел, как трескается земля вокруг корней дерева. — У меня есть для тебя компания! — крикнул Хагрид. — Компания, понял? Погляди вниз, дубина ты здоровенная, я привел к тебе друзей! — Не надо, Хагрид! — простонала Гермиона, но Хагрид уже снова поднял ветку и резко ткнул ею Грохха в колено. Гигант отпустил сосну, которая угрожающе закачалась и осыпала Хагрида дождем иголок, и посмотрел вниз. — Гляди, — сказал Хагрид, поспешно подбегая к ребятам, — это Гарри, Грошик! Гарри Поттер! Он, может, придет навестить тебя, когда меня не будет, понял? Великан только сейчас заметил присутствие Гарри и Гермионы. Они с трепетом ждали, пока он опустит свою валуноподобную голову и вглядится в них подслеповатыми глазками. — А это Гермиона, видишь? Гер… — Хагрид запнулся. Повернувшись к Гермионе, он спросил — Ты не против, если он будет звать тебя Герми, а? Твое имя для него слишком трудное, он не запомнит… — Да-да, конечно, — кое-как выдавила Гермиона. — Это Герми, Грохх! Она тоже будет приходить, и вообще! Разве это не здорово? А? Теперь у тебя двое дру… Н-н-не надо, Грошик! Рука Грохха внезапно метнулась к Гермионе; Гарри схватил ее и толкнул за дерево, так что лапа Грохха чиркнула по стволу, сомкнувшись в кулак на пустом месте. — ТЫ ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК, ГРОШИК! — услыхали они вопль Хагрида, и Гермиона, дрожа и поскуливая от страха, прижалась за деревом к Гарри. — ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ! НЕЛЬЗЯ ХВАТА… АЙ! Гарри высунул из-за ствола голову и обнаружил, что Хагрид лежит на спине, держась за нос. Грохх, очевидно, утративший к нему интерес, распрямился и снова занялся сосной, пытаясь согнуть ее до предела. — Ладно, — неразборчиво пробубнил Хагрид, вставая на ноги, — одной рукой он зажимал кровоточащий нос, а другой взялся за арбалет. — Хорошо… теперь всё… вы с ним познакомились… теперь он узнает вас, когда вы придете его навестить. Да… хорошо… — Он поднял глаза на Грохха, который сгибал сосну с выражением отрешенного удовольствия на своем лице-булыжнике; слышно было, как трещат выдираемые из земли корни. — Ну, по-моему, на сегодня достаточно, — сказал Хагрид. — Пожалуй что… э-э… пойдем-ка мы обратно, а? Гарри с Гермионой кивнули. Хагрид опять закинул арбалет на плечо и, все еще зажимая нос, первым двинулся в чащу. Некоторое время все молчали; никто не подал голоса даже тогда, когда их настиг отдаленный треск, означающий, что Грохх наконец повалил сосну. Лицо у Гермионы было бледное и сосредоточенное. В голове у Гарри царило смятение. Что случится, если кто-нибудь все же узнает, что Хагрид прячет Грохха в Запретном лесу? А он-то по глупости обещал, что они втроем, с Роном и Гермионой, будут продолжать абсолютно бессмысленные попытки Хагрида цивилизовать этого гиганта! Как Хагрид, при всей его феноменальной способности видеть в клыкастых монстрах безобидных милашек, умудрился внушить себе, что Грохха можно приучить жить с людьми? — Стоп, — внезапно сказал Хагрид, когда Гарри и Гермиона продирались сквозь густые заросли спорыша. Вытащив из колчана у себя за плечом стрелу, он сунул ее в арбалет. Гарри с Гермионой подняли палочки — теперь, стоя на месте, они тоже услышали, как совсем рядом кто-то шелестит ветками. — Вот незадача, — тихо сказал Хагрид. — Хагрид! — раздался звучный мужской голос. — Кажется, мы предупреждали тебя, чтобы ты больше сюда не приходил? Несколько секунд они смотрели, как в пятнистых зеленоватых сумерках к ним плывет обнаженный мужской торс; затем иллюзия развеялась, и они увидели, что этот торс прочно покоится на теле гнедого коня. У кентавра было надменное широкоскулое лицо и длинные черные волосы. Подобно Хагриду он был вооружен: за его спиной висели большой лук и полный колчан стрел. — Как дела, Магориан? — осторожно спросил Хагрид. В гуще деревьев позади кентавра послышался шорох, и вслед за ним появились еще четверо или пятеро его собратьев. Гарри заметил среди них бородатого Бейна, которого встретил почти четыре года назад в ту самую ночь, когда познакомился с Флоренцем. Если Бейн и узнал Гарри, то не подал виду. — Итак, — сказал он с нехорошей интонацией в голосе, сразу же поворачиваясь к Магориану — по-моему, мы договорились, что нам следует сделать, если в нашем Лесу еще когда-нибудь объявится этот человек? — Стало быть, я для вас уже «этот человек», да? — кисло спросил Хагрид. — Только потому, что не дал вам совершить убийство? — Не надо было тебе вмешиваться, Хагрид, — сказал Магориан. — У нас своя жизнь и свои законы, не такие, как ваши. Флоренц предал и обесчестил нас. — Не понимаю, с чего вы это взяли, — нетерпеливо сказал Хагрид. — Он всего только помог Альбусу Дамблдору… — Флоренц сделался рабом людей, — сказал серый кентавр с грубым, изрезанным морщинами лицом. — Рабом! — язвительно повторил Хагрид. — Да он оказал Дамблдору честь, вот и… — Он торгует нашим знанием и тайнами, выдает их людям, — спокойно сказал Магориан. — Такое унижение нельзя стерпеть. — Дело ваше, — откликнулся Хагрид, пожимая плечами, — хотя мне лично сдается, что вы делаете большую ошибку… — Как ты, человек, — сказал Бейн, — осмелился вернуться в наш Лес после того, как мы тебя предупредили? — Вот что, послушайте-ка меня, — сердито сказал Хагрид. — Я предпочел бы поменьше слышать про «наш» Лес, если не возражаете. Не вам решать, кому сюда приходить, а кому уходить… — Но и не тебе, Хагрид, — живо ответил Магориан. — Сегодня я позволю тебе пройти, поскольку тебя сопровождают твои молодые… — Они вовсе не его! — презрительно бросил Бейн. — Это ученики той школы, Магориан! Возможно, они уже кое-что извлекли из уроков негодяя Флоренца. — Тем не менее, — холодно сказал Магориан, — убийство жеребят — тягчайшее из преступлений, и невиновных мы не трогаем. Сегодня, Хагрид, иди с миром. Но в дальнейшем держись от этих мест подальше. Ты предал дружбу кентавров, когда помог изменнику Флоренцу уйти от расплаты. — Я не собираюсь держаться подальше от Леса из-за стада упрямых мулов вроде вас! — выпалил Хагрид. — Хагрид, — сказала Гермиона высоким испуганным голосом, увидев, что Бейн и серый кентавр роют землю копытами. — Хагрид, пойдем! Пожалуйста! Лесничий двинулся вперед, но его арбалет был по-прежнему поднят, а взгляд по-прежнему угрожающе прикован к Магориану. — Мы знаем, что ты прячешь в Лесу, Хагрид! — крикнул им вслед Магориан, когда кентавры уже почти скрылись из виду. — И наше терпение не бесконечно! Хагрид повернулся — казалось, он еле сдерживает себя, чтобы не кинуться обратно к Магориану. — Придется вам потерпеть, пока он здесь, — он имеет на этот Лес не меньше прав, чем вы! — завопил он в ответ. Гарри с Гермионой, вцепившись в кротовый жилет Хагрида, изо всех сил пытались удержать лесничего на месте. Все еще хмурясь, он посмотрел вниз, и гнев на его лице сменился легким удивлением: похоже, он и не заметил их отчаянных стараний. — Успокойтесь, ребята, — сказал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше, и они, тяжело дыша, побрели за ним. — Вот ведь упрямые мулы, верно? — Хагрид, — с трудом выговорила Гермиона, обходя густые заросли крапивы, которые им уже пришлось штурмовать на пути сюда, — если кентавры не хотят, чтобы в Лесу появлялись люди, непонятно, как мы с Гарри сможем… — Ты же слышала, что они сказали, — беззаботно отозвался Хагрид. — Они не трогают жеребят… то есть детей. Да и вообще, станем мы их слушаться! — Не горюй, — шепнул Гарри удрученной Гермионе. Наконец они снова выбрались на тропинку, и еще минут через десять заросли стали редеть, между деревьями заголубели просветы, а вдали снова послышались возбужденные крики и скандирование болельщиков. — Что, еще один гол? — спросил Хагрид, останавливаясь под прикрытием деревьев, когда в поле зрения показался школьный стадион. — Или это матч кончился, как по-вашему? — Не знаю, — несчастным голосом сказала Гермиона. Гарри заметил, что вид у нее довольно жалкий: в волосы набились прутики и листочки, мантия порвана в нескольких местах, а лицо и руки испещрены царапинами. Он понял, что и сам выглядит немногим лучше. — А по-моему, кончился! — сказал Хагрид. Он все еще смотрел в сторону стадиона. — Видите — народ уже выходит… Если вы поспешите, можете смешаться с толпой, и никто не узнает, что вас там не было! — Отличная идея, — сказал Гарри. — Ну… тогда пока, Хагрид. — Я ему не верю, — сказала Гермиона, когда они отошли от Хагрида и он больше не мог их слышать. Голос еще плохо повиновался ей. — Я ему не верю. Правда, не верю! — Успокойся, — сказал Гарри. — Успокойся! — горячо воскликнула она. — Великан! Великан в Лесу! И мы подрядились давать ему уроки английского! Это, разумеется, при условии, что нам удастся миновать стадо кровожадных кентавров на пути туда и обратно! Я ему не верю! — Пока нам ничего делать не надо! — попытался успокоить ее Гарри. Он говорил тихо, поскольку они только что присоединились к компании оживленно болтающих пуффендуйцев, которые направлялись обратно в замок — Он не просил нас помогать до тех пор, пока его не выгонят. Может, этого и вовсе никогда не случится! — Ох, Гарри, перестань, — сердито сказала Гермиона и остановилась как вкопанная. Тем, кто шел за ней, пришлось свернуть, чтобы избежать столкновения. — Его обязательно выгонят, и после всего, что мы сегодня видели, у кого повернется язык упрекнуть Амбридж? Наступила пауза. Гарри с укором глядел на Гермиону, а ее глаза медленно наполнялись слезами. — Ты так не думаешь, — тихо сказал Гарри. — Ну… нет… наверное… нет, конечно, — сказала она, сердито вытирая глаза. — Но зачем ему так усложнять жизнь себе… и нам заодно? — Не знаю… «Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами стеной Так всегда и стой… » — Как им не надоест петь эту дурацкую песню? — убитым голосом спросила Гермиона. — Мало они над ним издевались? По зеленому склону к замку поднималась огромная толпа учеников, возвращающихся с матча. — Пойдем поскорее, чтобы обогнать слизеринцев, — сказала Гермиона. «Квоффла Рональд не пропустит И победы не упустит, Вратарем наш Рон родился, Гриффиндору пригодился.» — Гермиона… — неуверенно произнес Гарри. Песня звучала все громче, но она исходила не от скопища слизеринцев, одетых в зеленое с серебром, а от красно-золотой массы, медленно движущейся к замку и несущей на своих многочисленных плечах чью-то одинокую фигуру. «Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами стеной Так всегда и стой…» — Не может быть… — тихо ахнула Гермона. — Может! — громко сказал Гарри. — Гарри! Гермиона! — завопил Рон, махая серебряным Кубком. Он был вне себя от счастья. — Он наш! МЫ ПОБЕДИЛИ! Они расплылись в улыбках, провожая его взглядом. У дверей замка образовалась пробка и Рона как следует приложили головой о притолоку, но никто, похоже, не собирался ставить его на ноги. Продолжая петь, болельщики протиснулись в вестибюль и исчезли из виду. Сияя, Гарри и Гермиона смотрели им вслед, пока не затихло последнее эхо от их куплетов. Потом они повернулись друг к дружке, и улыбки сошли с их лиц. — Прибережем наши новости до завтра, ладно? — сказал Гарри. — Хорошо, — устало согласилась Гермиона. — Я никуда не спешу. Они взошли по лестнице вместе. У парадных дверей оба невольно обернулись и посмотрели на Запретный лес. Может быть, Гарри это только померещилось, но далеко-далеко над верхушками деревьев как будто поднялась в воздух маленькая стайка птиц — словно дерево, на котором они гнездились, кто-то с корнем вырвал из земли. — Гермиона, ну ты где была весь матч? — спросила Панси, догнав их около большого зала. — Да так, Панси, ты просто меня не видела на матче, — ответила Гермиона, увидев и поспевающих за ней Блейза и Драко — а как вам игра? — Просто супер, — ответил Блейз, — честно, я давно не видел игры круче. Поздравляем с победой, — сказал он, проходящим мимо ученикам из гриффиндорской сборной. — А вы не хотите подключиться к вечеринке, в честь получения кубка? — спросила Джинни, которая была все ещё одета в форму команды. — Мы собираемся праздновать сегодня вечером, в выручай-комнате. Сейчас я, Рон, Ли, Анджелина, Кэти, Алисия едем в Хогсмид, чтобы закупить всё нужное. Гарри, ты нам поможешь? — она посмотрела на него надеющимся взглядом, и Гарри кивнул — отлично. Если что, начинаем в десять. Приходите, — и они с Гарри повернули к лестнице наверх, что вела в гриффиндорскую гостиную. Панси и Блейз вместе с Гермионой свернули к подземельям. — Драко, ты идешь? — спросила Гермиона, заметив, что Драко замер на месте. — А? Да, иду. И они вместе вошли в подземелье. В голове Гермионы бушевали размышления о том, как теперь быть с этим братом Хагрида. «Ну ничего. Сейчас надо всё выкинуть из головы. Скоро СОВ. И нужно думать только об экзаменах» раздался внутренний голос, и она, кивнув самой себе, только ускорила шаг. Ещё нужно проштудировать учебники по ЗоТИ и Транссфигурации.