Слизеринка: Родовое проклятье.

Карета остановилась слишком неожиданно. Гермиона не могла бы себе объяснить, готова ли она к такому, но внутри всё явственно твердило, что нет. Она не готова была встретиться с счастливой четой Малфоев и своими врагами. Она не готова была к такому повороту событий и не знала, что теперь делать. Она боялась прежде всего не Беллатрису, а себя. Своих чувств. Боялась своей реакции, если она увидит Драко и Асторию, боялась снова поймать себя на том, что она запуталась во всём этом. И, пожалуй, война — было единственным, что могло её отвлечь, да и только. Но что будет теперь и сейчас? Ступьяр вывел её, предоставив возможность вздохнуть свежего воздуха. Возможно, что даже напоследок, прежде чем произойдёт что-то очень страшное, она чувствовала это. Но несмотря на все тревожные мысли, умирать и мирится с тем, что могут умереть её друзья, она не собиралась. Её кожа словно загудела, почувствовав напряжение. Взгляд. На неё смотрели. Смотрели выжидающе. Смотрели в то же время и беспокойно. Астория. Она стояла возле входа на территорию и не молвила ни слова, пока домовик возился с замком, открывая его им. — Где вы их нашли? — спросила аристократка, с трудом сдерживая подобающий тон голоса. — В Гринготтсе, — ответил Ступьяр. А после егеря повели их внутрь. И Гермиона оторвала от неё взгляд, казалось бы, полный ненависти и в то же время непонимания. Непонимания? Да. Именно. Потому что она не понимала взгляда миссис Малфой, не могла осознать, или принять того, что там увидела… В глазах аристократки плескалось сожаление. Астория, едва увидела её, не поверила сначала своим глазам. Вроде это та же Грейнджер, с которой она училась на одном факультете, та же Грейнджер, которую она видела в коридорах Хогвартса, но… Теперь в ней кардинально виднелись изменения. Она изменилась за эту войну. В её взгляде читалось презрение и удивление, Астория же попыталась дать понять, что она не настроена негативно, в то время как миссис Малфой испытала чувство вины. Она отняла у Гермионы Грейнджер любимого человека и теперь понимала её боль. Она понимала, что такое быть в разлуке с Теодором, но ничего не могла с собой поделать. Она не могла пойти наперекор всем, как это делал Драко. Слишком поздно, чтобы метаться между двух зол, выбирая. Она свой выбор сделала. И только поняв, что такое настоящая любовь, смогла осознать самую главную ошибку. — Драко, — едва оказавшись в комнате, торопливо изрекла она. — Там… — Что случилось? — спросил он в ответ. — Ты опять увидела чьи-то пытки? — Нет, но, похоже, скоро будут новые пленники… Их только что доставили и… Это они, Драко. Малфой сразу догадался, о ком идёт речь и сердце его забилось во сто крат быстрее, а глаза тут же наткнулись на жену. Жила пульсировала, выдавая всю тревожность и накатившееся волнение. Страх. — Кто? — Грейнджер, Поттер, Паркинсон, Забини, а ещё с ними какая-то тётка. Похоже, они впятером в одной шайке, их взяли в Гринготтсе. Больше Драко ничего не ответил. Ему понадобилось всего пару секунд, чтобы оказаться в коридоре и быстро зашагать в сторону лестницы на первый этаж. Ноги несли его к вестибюлю слишком быстро. И когда он уже оказался перед дверью, то неожиданно услышал собственное имя. Толкнув дверь, Драко увидел свою тётушку. Она стояла рядом с егерями, а на полу, прямо перед ними, кучей были связаны новые пленники. Верёвка перевязана через солнечное сплетение, а спина не горбится — ровная. И тёплые, карие, до боли и хрипоты знакомые глаза, подняли на него свой взгляд. И воспоминания который раз закружили вихрем перед глазами. Слишком беспощадно — внутри всё избито об углы и мысли прежних моментов, а теперь воздуха и вовсе стало не хватать. — Гермиона, ты…согласна стать моей девушкой? — Да. Он поднял её на руки и начал кружить. — Знаешь, — смеясь, сказал он — это, наверно, самое лучшее рождество за то время, что я учусь в Хогвартсе. Смех прекратился. Он уже лежал на ней. Они смотрели друг другу в глаза. — Я люблю тебя, Гермиона. — Драко… Но он не дал ей договорить, прервав поцелуем. — Ну что… Будешь скучать по мне? — спросил слизеринец, глядя на неё. Слизеринка взглянула ему в глаза. — Шутишь? Конечно, буду. Ты пиши мне письма, как только сможешь, хорошо? — Хорошо. — Нравится? — спросил Драко, и увидев, что девушка кивнула, улыбнулся. Он подвел Гермиону к столу, и посадил на стул. Сел напротив — Гермиона, я был не прав, и зря про тебя подумал так. Прости меня. Просто я тебя очень сильно люблю, и хочу, чтобы ты знала меня настоящего. Я готов за тебя порвать любого, и мне абсолютно все равно, кто это будет: отец, или кто-то из тупоголовых старшекурсников типа Маклаггена. — Драко, тебе незачем меня ревновать. Я люблю тебя и так. И никогда не предам. — Ну, а если я прощен, то может… Он развернул её лицом к себе, и она посмотрела ему в глаза. Серая сталь. Она готова утонуть в них, раствориться, и не вылезать из этого омута уже никогда. Тоже самое чувствовал и Драко, глядя ей в глаза. Карие. Такие нежные, и такие манящие. — За это я тебя и люблю, Драко Малфой. — Что ты здесь забыл? — из воспоминаний его вырвал голос Беллатрисы, которая подошла к нему практически вплотную и взяла его ворот мантии в свою руку. — Тебе было велено не покидать своих покоев. Впрочем… — она выдержала паузу и, отступив, добавила уже угрожающе-торжественным тоном, — Сейчас у тебя будет преогромная возможность убедиться, что твоя возлюбленная простая… — Не слишком, — поправил Ступьяр. — Ты так и не выслушала нас, Беллатриса. Мы поймали их… — Ступьяр, мне плевать, где вы их поймали, меня интересует только то, что я могу расправиться с ними со всеми прямо сейчас! — …В Гринготтсе, они пытались проникнуть в ваш сейф… — ЧТО?! — Пожирательница пришла в бешенство, а у Драко ноги подкосились. «Мерлин, Гермиона, что ты наделала? Ну зачем? Зачем тебе понадобилось лезть в этот треклятый сейф?! Так, нужно срочно что-то делать…» Беллатриса взметнулась к Гермионе и отвесила ей звонкую пощёчину. А после, отделив её от остальных и связав запястья магией, дала знак егерям увести Гарри, Блейза и Панси с какой-то молодой незнакомкой в подвал. Когда Беллатриса взяла Гермиону за волосы, её карие глаза на мгновение наткнулись на стоящего неподалёку Драко, рядом с которым уже были Нарцисса и Люциус. «Он не вступится, не тешь себя» — убеждала себя Грейнджер, а в голове постигло воспоминание. — Давай не будем? Я… боюсь. — она прижимается к нему, но в то же время хочет отстраниться. — Не бойся ничего. Я рядом. — он смотрит на неё и его слова столь убедительны, что возражать больше нет сил. А уже после — тело пронзают тысячи иголок.

***

Их ввели в подвал. Палочка Хвоста утыкалась в спину Гарри и юноша усмехнулся, вспомнив третий курс, когда Петтигрю в хижине визжал от страха, пока Ремус и Сириус собирались его убить. Темница была мрачная. Длинный коридор тянулся вокруг множества камер по обеим сторонам и их вели по нему, а холодные капли с потолка, неведомо откуда бравшиеся, капали за шиворот одежды, попадая на кожу. — Стоять, — Хвост подал команду остановиться, но Блейз не остановился, — Стой, я сказал, иначе зааважу! — Давай, — Забини обернулся, зыркнув на него. — Блейз, — Гарри посмотрел на него, передернув плечами. Это был знак ко спокойствию и Забини не стал возражать. — Ладно. Ну что, открывай, или ты собираешься нас здесь держать? Хвост открыл одну из особенно больших камер. Войдя туда, четвёрка огляделась. Панси горько усмехнулась, когда перед глазами замелькали воспоминания прошлого. Те же плиты каменные, те же стены… Решётки вместо дверей. Словом, ничего не поменялось с момента её первого и последнего посещения этой темницы. Послышался лязг — Хвост повернул в замочной скважине ключ, закрыв их, и удалился. — Круто, что сказать… — протянула Валери, — Кто-то знает, как мы будем выбираться? — Я здесь уже была, — ответила Панси, — На четвёртом курсе меня «пригласила погостить» Беллатриса. И сбежать у меня получилось только когда большинство пожирателей ушло куда-то на задание. Нужна какая-то тоненькая палочка… Может, шпилька есть у кого? — она посмотрела на друзей в поисках нужной вещицы, но все трое дружно покачали головой. — Я бы отдала, если бы при обыске у меня её не забрали, — послышался сзади голос и, обернувшись, они не поверили своим глазам. — Полумна? — Да, это я! Ох, нет, я так не хотела, чтобы вас поймали! — Полумна, ты можешь нам помочь вылезти из верёвок? — спросил Гарри. — Да, наверное… Здесь есть один старый гвоздь, мы им пользуемся, когда нужно что-нибудь разорвать… Сейчас, сейчас… Крик. Жуткий, пронизывающий крик огласил темницу. Крик, который заставлял заткнуть уши, но руки были связаны и это было невозможно сделать. Крик тянулся сверху и, прислушавшись, они ужаснулись. — Кто там? — спросила Полумна. — Гермиона… — ответил Блейз и глаза его были полны страха, смешанного со злостью, — Ненавижу Пожирателей. — Та же фигня, — Панси усмехнулась, взглянув на него. Осколок зеркала, сверкнув, упал на пол — и Гарри увидел блеск ярчайшего голубого… Из зеркала на него смотрел глаз Дамблдора. — Помогите! — закричал ему Гарри, словно обезумев. — Мы в подвале, в доме Малфоев, помогите нам! Глаз мигнул и исчез. Гарри не мог даже сказать с уверенностью, что ему не померещилось. Он наклонял осколок то в одну сторону, то в другую, но там ничего не отражалось, кроме стен и потолка, а наверху Гермиона закричала ещё ужаснее. — Что это у тебя? — Валери удивилась, глянув на осколок. — Да так, зеркальце одно… Для связи, — выдохнул Поттер. — Чёрт, сейчас не время, — вмешалась Панси, — Ты с кем связался? — Похоже, что с Дамблдором… Брови Панси и Блейза взлетели вверх с молниеносной скоростью. — С кем ты связался?! — Да тише вы, — ответил Гарри, — Говорю же… Нет, я, конечно, не могу утверждать по-полной, но… И в этот момент рядом раздался хлопок трансгрессии. Все пятеро вздрогнули — и даже Полумна, которая, казалось бы, не показывала страха, всегда была спокойная, испуганно воззрилась в ту сторону, где послышался хлопок. Гарри, посмотрев на неё, подумал о том, что, должно быть, что-то навсегда умерло в Полумне Лавгуд. Или же изменилось. Война изменила многих. — Хозяин Гарри, хозяин Гарри! — Добби?! Но… Что ты здесь делаешь? — Меня прислал сэр Дамблдор… Аберфорт Дамблдор! Вас там ждут ваши друзья, а мне было велено забрать вас! — Мы не можем уйти просто так, оставив Гермиону здесь, — возразила Панси. — Мы этого и не сделаем, — ответила Валери, — Никогда.

***

— Что это за шум в подвале? Вы слышите? — спросил Люциус. Беллатриса опустила палочку и Гермиона судорожно вдохнула воздух. В лёгких кололо неимоверно, будто она пробежала кросс. — Хвост, сходи-ка проверь, — произнёс Малфой-старший. — Драко, — Беллатриса посмотрела на племянника, усмехнувшись, — Пришло время показать, что ты настоящий боец. Ты помнишь, как не выполнил ни единого стоящего задания, кроме как доставки в Гринготтс? Ты даже не смог пытать эту никчёмную Лавгуд! — Не смей так разговаривать с моим сыном, Белла! Однако Беллатриса, казалось, совсем её не слышала. Она подошла вплотную к Малфою-младшему, и у Гермионы, двоившейся в глазах, вырвался судорожный всхлип, а с уст слетело простое «Нет», которого никто из присутствующих не услышал. — Давай, Драко. Покажи нам, на что ты способен, — прошипела Беллатриса и отступила в сторону, — И помни, о чём мы с тобой договаривались. Серые глаза осматривали шатенку. Худая фигура, ноги, руки… Она вся такая хрупкая, сильно исхудавшая… Лежит перед ним, вдыхая воздух и молясь о чём-то. Как бы то ни было, он не мог. Не мог и не знал, что делать. И вдруг Гермиона посмотрела на него. Совершенно отчётливо. И в глазах её он прочитал то, что никогда ранее не прочитал бы в жизни. Она просила его. Мельком перекидывала взгляд на палочку, потом на него и легонько шевелила пальцами правой руки. Возможно, чтобы было менее заметно, а возможно потому, что всё тело болело от длительной пытки. Дрожа, рука с палочкой поднялась на уровне её тела. Кончик смотрел в пол наискось. Взгляд скользнул на мать. Нарцисса, стоявшая неподалёку, но и не близко, так, чтобы сразу в случае чего подоспеть, тихонько держала обе руки в замок возле солнечного сплетения, а её глаза беспокойно смотрели на сына. Единственного её сына.

***

— Надо будет на него навалиться, — прошептал Гарри на ухо Блейзу. Они вдвоём остались. Полумну, Валери и Панси Добби благополучно поочерёдно перебросил к Коттеджу «Ракушка». Просто это место показалось Гарри единственным, где сейчас они смогут побыть в полной безопасности. Другого выхода не оставалось: как только заметят, что трое пленников сбежали, им конец. — Оставь свет, — прибавил Гарри. Кто-то спускался по лестнице. Они прижались к стене слева и справа от двери. — Отойдите! — раздался голос Хвоста. — Я вхожу! Дверь открылась. Долю секунды Хвост остолбенело таращился на пустой подвал, озарённый ярким светом трёх миниатюрных солнышек. Гарри и Блейз бросились на него. Слизеринец поймал руку с волшебной палочкой и рванул её вверх. Гарри зажал Хвосту рот. Они молча боролись, из волшебной палочки посыпались искры, пальцы серебряной руки сомкнулись у Гарри на горле. — Что там, Хвост? — крикнул сверху Люциус Малфой. — Ничего! — проорал в ответ Забини, довольно похоже подражая сиплому голосу Хвоста. — Всё в порядке! Гарри задыхался. — Хочешь меня убить? — еле выговорил он, безуспешно пытаясь оторвать от себя металлические пальцы. — Я тебе жизнь спас! Ты у меня в долгу, Хвост! Хватка серебряной руки неожиданно ослабла. Гарри, изумившись, вырвался. Он всё ещё зажимал Хвосту рот. Водянистые глазки похожего на крысу человечка испуганно выпучились — он, казалось, не меньше Гарри удивился внезапному милосердию собственной руки и ещё энергичнее начал вырываться, словно желая загладить минутную слабость. — А это давайте-ка сюда, — пробормотал Блейз, выдирая из другой руки Хвоста волшебную палочку. Безоружный, беспомощный Петтигрю таращил глаза с расширенными от ужаса зрачками. Его взгляд был направлен не в лицо Гарри, а куда-то в сторону. Пальцы серебряной руки неумолимо приближались к его собственному горлу. — Нет… Гарри, не задумываясь, перехватил металлическую руку, но остановить её не было никакой возможности. Серебряное оружие, подаренное Волан-де-Мортом самому трусливому и никчёмному из его слуг, обратилось против своего владельца. Петтигрю настигла расплата за мимолетное колебание. Мгновение жалости сгубило его: он задыхался на глазах у двоих друзей. — Нет! Блейз тоже выпустил Хвоста и вместе с Гарри вцепился в серебряные пальцы, однако всё было бесполезно. Петтигрю уже посинел, упал на колени, и в ту же секунду наверху дико закричала Гермиона. Глаза Хвоста закатились, он в последний раз судорожно дёрнулся и затих.

***

Огромная люстра дёрнулась и тотчас обрушилась вниз, с потолка. Драко рванул туда и успел ухватить практически безжизненную Гермиону, дёрнуть за руку и тем самым уберечь от страшной смерти под здоровенной махиной железа и стекла. Осколки полетели во все стороны и Малфой-младший поспешил оттолкнуть Гермиону от себя, когда они полетели в их сторону. В следующее мгновение Драко упал на пол, чувствуя, словно его подстрелили заклинанием. Визг, лязг… По некоторым частям тела словно прошёлся ток, а после наступила мгновенная тишина. — Ах ты ублюдок! Маленький эльф, который переметнулся на сторону этих жалких грязнокровок и предателей! Получай! Беллатриса метнула что-то в воздух и не успел Драко опомниться, как Гермионы в зале уже не было, ровно как и эльфа. Они трансгрессировали, — дошло до него. И в эту минуту он выдохнул спокойно, на мгновение. Откинулся назад головой и посмотрел на потолок, на большое пятно, там, где была люстра. Веки потяжелели, но прежде чем он провалился в забытье, юноша успел увидеть подлетевших к нему Нарциссу с Асторией, неизвестно откуда взявшейся здесь, а ещё — свои пальцы, которые были полностью в крови.

***

Гермиона почувствовала, что её выворачивает. Воздух перекрыли слишком внезапно, но так же внезапно он и появился снова. Она, зажмурившись в начале, теперь открыла глаза и увидела перед собой песок. А до носа тут же долетел запах моря. Солёный. Такой, какой бывает только на берегу моря. Настоящего, синего-синего… — Мы спаслись… — прошептала она, — Спаслись… — и взгляд её наткнулся на эльфа, стоявшего в паре метрах позади неё, — Добби? Добби! Она подлетела к нему, чтобы обнять, но внезапно остановилась. Домовик стоял на подкосившихся ногах, а руки его слабо свисали вниз. Он бы упал на песок, если бы Гермиона не подоспела к нему. — Ты ранен? Добби… — а увидев Панси и Полумну, крикнула, — Скорее, несите аптечку! Добби ранен! Панси и Полумна тут же принесли аптечку и Гермиона, открыв её, нашла экстракт бадьяна. Руки дрожали, поэтому она попросила Паркинсон открыть. Панси, открыв, капнула осторожно на рану Добби. Совсем рядом послышался хлопок трансгрессии. Гарри и Блейз прибыли к коттеджу. Поттер, едва увидев картину, развернувшуюся на берегу, подлетел с молниеносной скоростью. — Добби, не надо, только не умирай, только не умирай… Глаза домовика встретили его взгляд, губы задрожали, с усилием складывая слова: — Гарри… Поттер… Добби счастлив… — Добби, молчи, тебе нельзя сейчас говорить! — крикнула Панси. — Молчи, Добби, — Гарри умоляюще посмотрел на эльфа, — Всё будет хорошо, слышишь? Ты только не говори ничего… — глаза эльфа начали закрываться. Гарри легонько дотронулся до его лба, — Добби, не закрывай глаза, не смей, слышишь?.. — Кровь остановить невозможно, — констатировала Панси, — Экстракт бадьяна не помогает… — Добби, — Гарри встряхнул домовика чуть посильнее, — Добби, посмотри на меня! Ты меня слышишь? Добби… Добби! Добби слабо дёрнулся в последний раз и затих. Глаза его оставались ещё открытыми, и теперь в пустых шариках не было прежнего блеска — там царила только пустота и отражалось небо, которое уже начинало готовиться к вечеру. Закат был особенно ярок и, подняв голову вверх, Гарри устремил свой взор на облака, закусив губу до боли.

***

Могила была высыпана глубиной в несколько метров, Гарри точно не мог сказать, сколько. Он копал, одолжив у Билла лопату, пока не опустилась глубокая, непроглядная ночь. И он неожиданно вспомнил свой разговор с Добби на втором курсе, когда тот пришёл к нему посреди ночи в лазарет. — Добби, почему ты ходишь ночью по школе? Разве ты не боишься, что тебя поймают и у тебя будут проблемы? — Боюсь, сэр. Но ночь — любимое время Добби, и Добби очень хотел увидеть вас и ночной Хогвартс… Это, сэр, завораживающее зрелище. Рядом с ним стояли Билл, Флёр, Полумна, Панси и Блейз. Гермиона была слишком слаба после пыток, поэтому Флёр вколола ей успокоительное и сейчас Грейнджер спит. Гарри жалел, что её не будет, но поделать ничего не мог. — По-моему, нужно что-нибудь сказать, — подала голос Полумна. — Я первая, хорошо? Под взглядами всех стоявших вокруг она встала в изножье могилы и обратилась к мёртвому домовику: — Спасибо тебе большое, Добби, за то, что ты спас меня из подвала. Ужасно несправедливо, что тебе пришлось умереть, когда ты такой хороший и храбрый. Я всегда буду помнить то, что ты сделал для меня. Надеюсь, что сейчас ты счастлив. И снова воспоминание закралось внутрь сердца. Потому что теперь, там, где было место Добби в его жизни, будут только воспоминания о нём. Воспоминания, которые нельзя будет как-то исправить, а уж тем более забыть — это было бы нечестным плевком памяти эльфа. Последними его словами было: «Добби счастлив». — Да… Спасибо, Добби… — Панси. — Спасибо, — пробормотал Блейз. Гарри проглотил комок в горле. — Прощай, Добби, — прошептал он. Больше он ничего не сумел выдавить, но ведь Полумна всё уже сказала за него. Билл взмахнул волшебной палочкой — кучка земли возле могилы поднялась в воздух и плавно опустилась, образовав небольшой красноватый холмик, на котором тут же появился небольшой, но твёрдый камень, который прикрепили с помощью заклинания вечного приклеивания. — Ничего, если я немножко тут постою? — спросил Гарри. Они пробормотали что-то неразборчивое, кто-то хлопнул Гарри по спине, и все двинулись к дому, оставив Гарри одного около могилы. Достав палочку, гриффиндорец направил её вперед. Следуя его шёпоту, на камне медленно проступили слова. Гарри знал, что Гермиона начертила бы их гораздо красивее и, наверное, быстрее, но ему хотелось сделать это самому, так же как он копал могилу. Когда Гарри снова выпрямился, на камне была вырезана надпись: «Здесь лежит Добби, свободный эльф-домовик.» Он почувствовал, что кто-то смотрит на него. По правде говоря, ему было всё равно, но он отчего-то обернулся и встретился взглядом с голубыми глазами и рыжими волосами. Одежда висела на нём опрятно, а когда Рон посмотрел ему в глаза, то немного прокашлялся и произнёс: — Привет, Гарри. Поттер не знал, что ответить. Рон оставил их несколько месяцев назад, а теперь просто так заявился и говорит ему «Привет, Гарри.» Говорит это после тех слов, что были сказаны им в момент их последней встречи, говорит это после всего случившегося за тот период, что они не виделись… Особенно после сегодняшнего — здесь и сейчас. Невольно Гарри сравнил Рона с Добби. Рон ушёл, оставив их. Добби же пришёл и спас в самую трудную минуту. Но с другой стороны, он скучал по нему. Он скучал по своему другу Рону, несмотря на их ссору. И он жалел о том, что сам не выбежал тогда из палатки. Хотя мог ли? Он злился, злится и сейчас, но уже явно меньше. Кивнув ему, Гарри не стал дожидаться дальнейших реплик и своих вопросов, которые, как он был уверен, могли посыпаться из него в любой момент. Он захотел избежать новой ссоры, поэтому просто предоставил случиться всему необходимому завтра. А сейчас ему нужно побыть наедине. И, развернувшись, Поттер удалился на прогулку по берегу моря. Волны шумели, прививаясь и отходя от берега, а там, далеко-далеко, может, за сотни километров, на него словно смотрели два круга — следы заката. И на миг гриффиндорцу показалось, что это глаза эльфа. Наступала ночь — любимое время Добби.