Минас из Повелителей Ночи

*** Данная глава существует в природе исключительно благодаря Caprimulgus и ее вопросам, заданным в личку. ***

      «Черный Ветер» от носа до кормы был пропитан голодным ожиданием, выдержанной, тщательно взлелеянной ненавистью. Обычный сбор перед боем, обычная раздача целей по группам, но Минас просто физически ощущал, какое хищное предвкушение звучит в каждой фразе Наставника. Впереди было первое после Вортекса (а для Минаса и его сверстников — вообще первое в жизни) столкновение с организованными силами Адептус Астартес. Этот абордаж важен капитану не успехом, не трофеями, не боевым преимуществом в дальнейшем. Это личный счет и личная месть Повелителя Ночи тем из бессмертных воинов, что смеют хранить верность императору-предателю. Если у Минаса и были какие-то сомнения, финальное указание Зо Сахаала рассеяло их окончательно. — Теперь относительно живой силы и технического персонала противника. Уничтожать при любом намеке на сопротивление.       Минас даже моргнул, до того непривычной была установка. Обычно всегда назывались несколько ключевых лиц или формальные признаки ценного информатора, а чтобы вот так, просто уничтожать всех? Но капитан проигнорировал изумленные взгляды юных легионеров. Впрочем, по окончании сбора, в общем канале двух младших взводов Зо Сахаал счел необходимым прояснить ситуацию. — «Священные воины Астартес» — это не воины легионов. Это цепные псы у подножия трона лживой твари, которую они считают не предком, а богом. И смертные, которых они берут на службу — под стать хозяевам. Считайте их всех одержимыми, и пусть никого не обманет их незапятнанный вид: имперская вера выжгла им мозги не хуже, чем сделал бы это Варп. Только смерть остановит безумных слуг предателя, и вы принесете им смерть.       Абордажный бот успешно вскрыл обшивку, и взвод ювен-1 двинулся вглубь вражеского флагмана. Минас смирил гордыню и почти не бесился от мысли, что младшие легионеры отправлены в самые неожиданные — читай «тактически неважные» — точки корабля. В конце концов, зачистка — тоже работа. А свой бой они еще получат, как только дойдут до точки соединения со старшими взводами!       Вскоре приказ на уничтожение персонала стал заметно яснее, как и мрачные слова Наставника о фанатичном безумии имперцев. Минас изначально не планировал устраивать тотальную резню, но ни один из смертных, попавшихся взводу на пути, не проявил благоразумия. Техники бросались на закованных в броню легионеров с лазерными резаками, а то и вовсе с обрубками арматуры, лезли лоб в лоб и гибли десятками даже не под огнем, а просто размазанные по стенам ударами тяжелых кулаков. Такая готовность сражаться до конца, конечно, вызывала некоторое уважение, но всё-таки более походила на истовое бешенство кхорнитов во время ритуальных боев. Кажется, эти люди не столько пытались нанести ущерб захватчикам, сколько просто искали смерти.       Первый отряд астартес встретился взводу только минут через двадцать после высадки и представлял собой жалкую горсть подранков, видимо, отступивших в считавшуюся безопасной часть корабля. Оценив состояние брони противника (и перспективу разделить часть этой брони между своими бойцами) Минас попытался предложить имперцам сложить оружие. Речь, которой ответил ему вражеский сержант, оказалась настолько забористым сочетанием напыщенности и самой низменной брани, что оставалось только потрясенно охнуть и открыть огонь. Внятного сопротивления потрепанные противники не оказали и особого впечатления не произвели. Минас был откровенно разочарован.       Постепенно ювен-1 продвинулись ближе к очагам основного сопротивления, и прогулка стала интереснее. Вместо техников теперь встречались отряды регулярной армии, способные не то чтобы остановить, но сильно замедлить хаоситский взвод. Периодически стала пробиваться связь с Митрихом и Гафаром, и, скоординировавшись, все три группы пошли на сближение, зажимая между собой крупное соединение элиты противника, то бишь воинов астартес. Минас оживленно заторопил своих, опасаясь не успеть к настоящей драке. Не считать же боем нарезание смертных, пусть и под огнем контрабордажных турелей?       Обещанной «элитой» оказался местный молодняк. Минас, по понятным причинам, не испытывал пренебрежения к возрасту и опыту противника, но лишний раз согласился со всеми своими наставниками, постоянно поминавшими недобрым словом идиотизм многих имперских традиций. Молодым астартес даже ради жизненно важного боя за собственный флагман не выдали полноценной брони, и теперь они были катастрофически уязвимы в своих дурацких нагрудниках, годных только для тренировочных спаррингов. Если перестрелка из укрытий еще давала хоть какую-то иллюзию равенства противников, то в ближнем бою у имперцев просто не было шансов. И Минас, естественно, сразу же бросил своих бойцов на максимальное сближение. Этот рывок сквозь заградительный огонь стоил взводу нескольких значимых ран, но затем весь державший коридор десяток «скаутов» оказался мгновенно смят и уничтожен. Оставлять за спиной хоть одного живого противника Минас не рискнул.       В следующей галерее кроме молодежи присутствовали и несколько старших воинов. Легионеры снова вошли в ближний контакт, однако на этот раз у лоялистов оказалось заметное численное превосходство, а наличие бойцов в полной броне сделало невозможным стремительное уничтожение слабозащищенных целей. Минасу бросился в глаза один из зрелых астартес, сражавшийся почему-то без шлема. Он, судя по всему, был старшим по званию в этой группе, и проявлялось это не столько в бросаемых им изредка командах, сколько в том, как отчаянно он пытался завязать на себя как можно больше хаоситов и чуть ли не в одиночку прикрыть отступающий молодняк. Минас посочувствовал ему, как командир командиру, но как противник, этот космодесантник был неприятен, и молодой сержант немедленно рванулся к нему, в свою очередь связывая его в индивидуальной схватке, чтобы дать пройти своему взводу.       Проигрывая в отточенности техники мечного боя, старший астартес сильно превосходил Минаса в практическом опыте и, пожалуй, яростном желании победить любой ценой. Но Минасу надо было обеспечить свободу маневра своим, и он, хоть и с трудом, но продолжал удерживать имперского воина в личном поединке, не давая разорвать дистанцию и вмешаться в происходящую вокруг резню. Эта дуэль настолько захватила его внимание, что появление из бокового коридора группы чернецов во главе с самим Зо Сахаалом Минас чуть было не пропустил. А вот его противник мгновенно оценил вновь прибывших и рванулся к ним, проигнорировав выпад юного легионера. Это было ошибкой, которой Минас немедленно воспользовался, а заинтересовавшийся делами ученика Трэс сделал встречный рывок и отшвырнул лоялиста обратно на меч Минаса. Схватка возобновилась еще на несколько десятков секунд, в которые имперец, кажется, терял силы не столько от потери крови, сколько от непрестанно звучавших теперь предсмертных хрипов своих молодых бойцов. Финальный удар пришелся ему в живот, а уже заваливающемуся на бок воину Минас еще добавил рукоятью в висок, для надежности. Рукоятью в висок, а не клинком по горлу.       Вынырнув из бешеного вихря поединка, Минас тут же чуть не оглох от рева шести ракетных ранцев. Элитный взвод, предводительствуемый капитаном, исчез так же стремительно, как и появился. Тогда стал слышен шум боя в ответвлении коридора чуть дальше, и Минас бросил свой взвод туда, через секунду успешно зажав очередную группу астартес между собою и двигающимся навстречу Гафаром. Ювен-раз наконец-то были в эпицентре событий, и Минас полностью сосредоточился на битве, выкинув лишние мысли из головы.       Патрулируя коридоры захваченного крейсера уже после официального завершения боевой части операции, Минас нет-нет да и поглядывал в сторону тяжелых грузовых платформ, на которые люди из трофейной команды сваливали в одну кучу всё, так или иначе представляющее ценность. И успел заметить, как запомнившегося ему противника забросили на отдельную платформу, возле которой стояли на страже несколько боевых сервиторов — на платформу для потенциально опасных находок. Скорее всего, это значило, что имперец жив, к сожалению для него. Мысль о том, что именно сам Минас лишил этого воина быстрой чистой смерти и обрек на… — Минас не знал, на что конкретно, но в общей незавидности судьбы военнопленных не сомневался абсолютно — оказалась удивительно неприятной, саднящей, как площадной ожог. Промаявшись до конца дежурства, сразу по возвращении на «Черный Ветер» Минас отправился выяснять вопрос дележа трофеев.       Вопреки его опасениям, Зо Сахаал не счел такой запрос чрезмерным, только спросил: — И что ты с ним будешь делать? — Кажется, он был командиром над их младшими бойцами. Интересно же, чему и как учат молодняк слуги императора… — ответ был, в общем-то, честным, но Наставник всё равно посмотрел с подозрением. — Я услышал тебя. Ты получишь его, если он переживет допрос.       Это Минас вполне понимал: трофеи трофеями, но с каждого из случайно выживших лоялистов необходимо было получить максимум полезных сведений.       Прошло еще почти полторы декады, прежде чем капитан коротко бросил в вокс: — Забирай свой приз. Его зашили так, что жить будет.       А еще через несколько минут юного легионера перехватил досточтимый Унус — самый сдержанный и при этом самый строгий из чернецов, ныне выполняющий обязанности помощника капитана на «Черном Ветре». — Ты запросил опасный трофей, а опыта, — вот тут отчетливо показалось, что кроме «опыта» Унус собирался упомянуть еще и разумение и вообще наличие головы на плечах, но сдержался, — у тебя никакого. Мне совершенно не нужен бешеный поклонник дохлого императора, бегающий по этому кораблю. Поэтому слушай и считай приказом. Держать его будешь в отдельной камере и прикованным к стене, так, чтобы до двери он не дотягивался, и прочность цепей сам проконтролируешь. Захочешь отстегнуть — только в присутствии минимум двоих легионеров в полной броне и с оружием. Никаких великодушных порывов и широких жестов, ты меня понял, боец? И внимательно следи за языком, никакой тактической информации об устройстве корабля, расположении постов, режиме патрулирования...       Минас послушно кивал, не зная, то ли негодовать, то ли смеяться такому детскому инструктажу. Но приказ был получен, и нарушать его Минас не собирался. Дождавшись команды «свободен», он умчался дальше — обустраивать камеру для своего теперь уже личного пленного. Что делать с которым, на самом деле, он по-прежнему не знал. Ну, проверить, что после зашивания его не забыли обеспечить одеждой и поставить на прод-довольствие, это для начала; и вежливо запросить результаты официального допроса, хоть имя узнать… — Я приветствую тебя, благородный Истаний. И сожалею, что обстоятельства нашей встречи таковы. Я не желаю тебе зла. Моё имя — Минас.       Взгляд пленного безразлично скользнул по вошедшему легионеру и снова уперся в стену. Минас вздохнул, он с самого начала подозревал, что будет непросто. Он сделал еще шаг к сидящему у стены астартес и повторил: — Я не желаю тебе зла. И я здесь не для того, чтобы тебя допрашивать. Я хочу просто поговорить.       Лоялист что-то произнес совсем тихо, и Минас шагнул еще ближе. Бросок пленника не был совсем уж неожиданным, да и физическое состояние раненного и недавно допрошенного Сахаалом бойца было преотвратным. Минас не отбил, а скорее отвел удар скованных рук, максимально смягчив инерцию атаки, чтобы имперца не отбросило назад рывком цепи. И сделал шаг обратно к двери — просто чтобы не вводить в искушение. На самом деле это происшествие его порадовало: подспудно Минас опасался получить вместо запомнившегося по бою на имперском флагмане славного воина безвольную сломленную куклу. — Я понимаю, что у тебя есть причины меня ненавидеть. Но я… — в третий раз повторять про «не желаю тебе зла» Минасу показалось глупым, он запнулся на секунду и скомкано закончил: — Я тебе не враг, честно. — Чего ты хочешь от меня, отродье? — голос у пленника оказался хриплым, но неожиданно сильным. — Просто поговорить. О том, о чем ты сочтешь возможным, это не допрос, и я не выведываю твои секреты. Может быть, не сейчас, если, ну, твои раны… тебе надо восстановиться, наверное. Но потом ты ведь можешь разговаривать со мной? Рассказывать про Империум — что-то общеизвестное, что точно не военная тайна? — Глупая ловушка. — Что? — Присылать существо, выглядящее как едва сформировавшийся скаут. Изображать наивное любопытство. Ваш расчёт виден за полгалактики, и это не сработало. Попробуйте что-то другое! — имперец презрительно скривился.       Вот сейчас это было обидно! С другой стороны, причин для подозрений у этого астартес более чем достаточно. Как уже было известно всем желающим, он был сержантом-инструктором первого взвода «неофитской» роты. И если бы требовалось его к чему-то там склонить, то использовать в качестве переговорщика парня, сильно напоминающего его собственных подопечных, могло показаться хорошей идеей. Или наоборот — очень плохой, это как посмотреть. Но всё равно — это было обидно, особенно про наивность! Минас на секунду стиснул зубы. — Нет никакого расчета. И я — не скаут, у нас не принято использовать молодежь только для разведки. Как и посылать на убой без брони! — может, последнюю фразу говорить и не следовало, но как-то само сорвалось.       Вражеский сержант снова опустился на пол возле стены, закрыл глаза и размеренно начал повторять что-то вроде мантры, то и дело поминая своего императора. А Минас мгновенно ощутил укол вины. — Прости! Я знаю, ты оплакиваешь свой взвод. Я видел, как ты сражался за них, и мне не следовало так говорить…       Пленный не отреагировал. — Извини, — еще раз повторил Минас и вздохнул. На сегодня разговор не задался, явно. — Я потом приду. Тебе что-нибудь нужно, в смысле воды там, медикаменты?       Ответа не последовало, и Минас тихонько вышел из камеры. А прав же сержант скаутов — отродье как есть: пришел поиздеваться над человеком, над его свежей, между прочим, потерей? А если бы ты сам только что всех своих потерял? Война войной, но вот так, с беспомощным закованным пленным… На душе стало совсем муторно.       За следующие дни Минас договорился с собой, что был груб, но все-таки прав. И что с бывшим противником надо вести себя максимально вежливо, но прямо. Понятно, что при первом разговоре больших успехов ждать и не приходилось, так что просто надо набраться терпения и пробовать снова и снова. Когда-нибудь сержант Истаний пойдет на контакт, хотя бы от скуки.       Второй разговор начался ненамного лучше первого. — Послушай, мне просто не нужно тебя обманывать. Мой капитан уже говорил с тобой и узнал всё, что счел нужным, иначе бы он тебя не отпустил! — Отпустил? — Ну… передал мне. — И которую из этих тварей ты называешь своим капитаном?       Минас вскинулся, но тут же осадил себя. Будем считать, что удар за удар, и квиты. — Не надо. Так или иначе, тебя уже допросили. Я не собираюсь причинять тебе вреда, пытать или что там еще, и я не хаосопоклонник. Я хочу просто поговорить. Я сам родился в таком пространстве, где про империум людей знают только из легенд, и ты — ну как часть легенды, понимаешь? Мне просто интересно. — Я знаю о таких, как ты, — неожиданно спокойно откликнулся пленник, и Минас возликовал. — Вы рождаетесь людьми, но вне света Императора любая душа обречена, и Губительные силы развращают и поглощают вас. — Я не поклоняюсь Губительным Силам, — терпеливо повторил Минас. Астартес снова уставился в стену, и юный легионер попытался быстренько сменить тему и развить диалог. — «Вне света императора» — ты имеешь в виду вне границ империума людей? Ты бывал в таких местах? — Ты действительно так молод, как выглядишь? — разговор собеседник поддержал, но как-то не в ту сторону. — Откуда я знаю, как я по-твоему выгляжу? — огрызнулся Минас. — Как будто получил благос… был изменен по образу и подобию Священных воинов Императора не более двух десятилетий назад. — Тогда — да. — Жаль. — Почему? — Тебя жаль, юный обреченный.       Минас замялся, не зная, что отвечать на такой пассаж, а пленный астартес рассматривал его с сомнением, словно надеясь увидеть кого-то другого и понимая тщету своей надежды. Потом Минас собрал в кучу все теоретические познания об искусстве ненасильственных переговоров с враждебно настроенным собеседником и сделал еще попытку. — Ты называешь меня обреченным, потому что я рожден вне империума? — Ты хочешь узнать о том, как живут в Империуме? — не подделся на изящную уловку противник. — Да, об этом тоже. — Хорошо. Послушай, и попытайся понять.       Сработало! За следующий час Минас узнал кучу всякого занимательного, в основном — о культе императора людей. И попутно о том, что Истаний является ярым приверженцем этого культа и искренне считает свой культ единственным источником некой Праведной Веры. Сперва Минас, по наивности, задавал всякие вопросы, но быстро перестал, поняв, что они раздражают собеседника и грозят сбить его с разговорчивого настроения. То и дело астартес противопоставлял достоинства своего культа недостаткам хаосопоклонничества, причем часть из хаоситских обычаев то ли выдумал сам, то ли услышал от какого-то сторонника самых радикальных слаанешитских практик. Минас молча кивал, поскольку спорить уже зарекся, и вообще — фантазии лоялиста тоже были… кхм… занятными. И напоминать, что сам он к служителям Губительных Сил не относится — тоже перестал, всё равно бесполезно.       А имперец смотрел со всё возрастающей надеждой. Под конец у Минаса появилось неприятное чувство, будто он, сам того не замечая, в чём-то обманывает пленника. Он неловко улыбнулся Истанию. — Спасибо! Извини, мне сейчас надо возвращаться к взводу… Я приду, как смогу, хорошо? Спасибо, что рассказываешь мне всё это!       Имперец промолчал, но проводил его очень сложным взглядом. Ощущение нечаянного обмана стало еще сильнее, но Минас так и не смог найти в своем поведении что-то, что могло быть ложно истолковано. Другое дело, что в принципе обман в этой истории очень даже присутствовал. Изначально Минас счел вполне логичным прийти к скованному пленному без брони, просто чтобы не давить и не демонстрировать превосходство сверх необходимого. И только потом сообразил, что лоялист, наверное, просто не узнал в «юном обреченном» своего противника в последнем бою. И может быть, разговаривал бы совсем иначе, если бы узнал. Но что уж теперь. Надо будет представиться при удобном случае, а пока и так не слишком-то всё складно...       Следующая тренировка взвода ювен-1 была несколько формальной, поскольку головы были заняты другим: Минас по-быстрому пересказал братьям выступление пленного, и те дружно ударились в сопоставление того, что говорит об императоре-предателе Наставник Сахаал, и того, что говорит о Боге-Императоре имеющийся астартес-лоялист. При том что Зо Сахаал императора вроде как видел вживую, а верный императоропоклонник только пересказывает то, что услышал от своего брата–капеллана (Минас уточнил источник информации — и его достоверность — первым делом, за что был удостоен крайне недружелюбного взгляда), картинка получалась интересная и местами забавная. В любом случае взвод дружно одобрил личный трофей, выбранный сержантом, поскольку следует всесторонне изучать врага, особенно — его ключевые идеологические установки. Все слышали, к кому взывали абсолютно все имперцы, прежде чем умереть, а значит, инструктор скаутов явно не уникален в своём фанатичном «императоропоклонстве».       На следующий день Минас снова пришел к своему пленному и сходу попросил разрешения присутствовать для еще нескольких своих братьев. Взгляд Истания был непередаваемым, Минас просто физически ощутил его растерянность и невероятное напряжение. Но возражать имперец не стал, и в небольшую камеру набились шестеро юных легионеров. Такая плотность не позволяла всем держаться на «безопасном» расстоянии, но этой мелочью решено было пренебречь.       И снова сержант-инструктор рассказывал о своей вере, противопоставляя её «хаоситским обычаям» слушателей. Но в первой беседе Минас осторожничал, боясь вспугнуть едва проснувшуюся словоохотливость астартес, а теперь, обсудив с братьями услышанное — жаждал ответов на возникающие вопросы. И остальные слушатели тоже не желали внимать молча.       Быстро выяснилось, что к такому активному интересу Истаний не готов. Многие вопросы вызывали у него гнев и негодование, и он просто отметал их, используя нелепые фразы «ты слишком юн, чтобы рассуждать о подобном» и «хаосопоклоннику не понять». Так же стало ясно, что сержант-инструктор привык к почтительно внимающей аудитории и нравы во взводе Минаса считает крайней степенью распущенности. Минас многое хотел бы сказать по этому поводу, однако сдерживался, опасаясь, что пленник опять замкнется в молчании. Но своим бойцам выступать не мешал из профессионального интереса: должен же наставник молодняка уметь как-то этот молодняк окорачивать? Оказалось — не должен, ну или очень старательно скрывает это умение. Собственный возраст и боевой опыт, да воля императора — вот главные аргументы, которые противопоставлял имперец любому возражению неблагодарных слушателей. Фраза про боевой опыт могла бы даже сработать, если бы злой Клаас не напомнил в ответ, что цепи на запястьях — не тот результат боевого опыта, которым стоит бахвалиться. — Вы не хотите слышать слова истины. Иного я и не ожидал от порождений скверны, однако позволил надежде взять верх над здравым смыслом. Милость Императора не коснется вас, и старания мои пусты, — в голосе астартес прозвучало искреннее разочарование и тяжёлая горечь, а затем Истаний снова прикрыл глаза и замолчал.       Минас выгнал оживленных парней обсуждать услышанное за пределами камеры, а сам попытался обратно наладить попорченный контакт. — Понимаешь, принимать чужие слова просто на веру — недопустимая роскошь для нас, это может стоить разума и души. Только Наставнику мы верим настолько. Мои братья не хотели оскорбить тебя, они просто… — Истины Имперского Кредо нельзя обсуждать, и не слабому человеческому разуму постичь всю мудрость слов, данных нам Самим Императором. Ты взращён в ереси, и привычный для тебя путь познания — путь в бездну. Я даже не буду спрашивать, кого ты называешь «наставником». Если ты ищешь благословенных истин в Свете Императора — слушай меня и хотя бы попытайся понять. Я не капеллан, и в этом тебе не повезло, я не умею словом воспламенять темные души. Но я вижу в тебе проблески… я всё еще верю, что ты можешь быть спасён!       Минас не понимал всего этого: горячечной пылкости слов, отчаянной надежды во взгляде. Ощущение обмана снова накрыло — неприятно и остро. — Послушай, я вряд ли приму твою веру и вот эти «истины в свете императора», но я честно пытаюсь понять, мы все пытаемся… — Могучий Император, распространи Свой священный свет, чтобы он служил мне опорой во тьме, — пленник заговорил нараспев, игнорируя всякие попытки привлечь его внимание. — Дай мне силы, чтобы выполнить мой долг И сокрушить тех, кто мешает мне. Я служу тебе, Бог-Император Человечества. Делай со мной, что желаешь, Потому что вера моя абсолютна. Со всей моей силой Со всей моей волей Я отдаю свою душу и Веру Бессмертному Императору, Пастырю Человечества.       Минас вывалился из камеры в сильнейшем недоумении. По всему выходило, что Наставник Сахаал прав, и этот воин — фанатик хуже кхорнита, только ему не требуется прямо сразу начинать убивать, ему проповедовать надо. Звезды всеблагие, это так действительно учат несчастный молодняк имперского космодесанта? Энергично тряхнув головой, чтобы выбить из ушей остатки заунывных литаний, Минас рванул к своим — участвовать в дележе впечатлениями.       Толкового общения с пленным больше не получалось. Истаний соглашался говорить только о своём имперском кредо, причем только если его молча слушают, а не обсуждать и не отвечать на вопросы: «я не капеллан» и точка. Любые другие, самые нейтральные темы он просто бойкотировал. — Я не знаю, зачем тебе знать это, юный обреченный. Но любое знание, переданное врагу, есть предательство. От меня ты не услышишь ответов.       Минас пробовал торговаться, последовав дельному совету Ортена «спроси, чо он вообще хочет-то», но и тут ничего не вышло. — Ты можешь дать мне оружие и броню? А отомкнуть цепи и открыть двери? Нет? Значит, у тебя нет ничего из нужного мне.       Ситуация зашла в тупик, и с каждым днем это всё больше раздражало Минаса. Тем более что о существовании у него личного трофейного астартес были осведомлены слишком многие, и их комментарии по этому поводу бесили неимоверно. Однако Минас терпеливо выслушивал всех, чьё мнение казалось ему достойным внимания. План действий в результате так и не наметился, зато появился список того, что он делать точно НЕ будет:       «Не ходи к нему пару декад, и на это время выруби свет и отмени сервитора с едой и уборщика, — отмахнулся от проблемы Трэс. — Видишь же — после Сахаала он разговаривал, а теперь вот расслабился у тебя».       «Продай. Мне!» — предложил радикальное решение Маркус. Ему самому живых лоялистов не досталось, но Митрих щедро разрешил своему неофициальному ученику поучаствовать в забавах взвода старших Повелителей Ночи, получивших при дележе аж троих пленных. Маркус вошел во вкус и хотел продолжения.       «У него за спиной многие десятилетия ежедневной психологической накачки именно против нас, — сказал Лем. — Я думаю, ты мог бы справиться, переубедить его собственным примером, но на это нужно время, которое придется отнимать от тренировок. И много сдержанности и терпения. Быстрого рецепта я не знаю, извини».       Сам Минас в упор не понимал, что за проблема такая в голове у отличного бойца и явно неплохого человека Истания. Вот просто сидеть в камере, одному, молча — это разве как-то приближает победу империума людей над Губительными Силами? Но лоялист горько улыбался и молчал или снова заводил свои молитвы богу-императору. И смотрел всё так же странно, с болью и сочувствием, с тихой надеждой, то и дело сменяющейся обреченностью. Сначала это обнадеживало — всё-таки не глухая ненависть или непрошибаемое безразличие, но постепенно стало просто раздражать.       В конце концов, если Истаний говорит «у тебя нет ничего из нужного мне», это не значит, что Минасу тоже ничего не нужно, и если он отказывается от торга, это не значит, что Минас тоже должен отказаться от своих планов на знакомство с чужими методами подготовки и просто с чужим практическим опытом. Получалось некрасиво, конечно, но все попытки договориться по-хорошему сержант скаутов отверг. — Завтра ты участвуешь в тренировке моего взвода. — Нет. — Это не вопрос, это предупреждение. И возможность немного размяться, чтобы спарринги не превратились в избиение.       В камере Истания впервые появились легионеры в броне, и только под их присмотром Минас кинул лоялисту ключ от наручников. Убедившись, что имперец — действительно такой упертый фанатик, Минас теперь уж точно не собирался пренебрегать указаниями чтимого Унуса. — До встречи завтра.       Между прочим, его самого в свое время никто не спрашивал, хочет ли он участвовать в отборе, а потом тренироваться в кадетском блоке! И ничего, нормально всё получилось. И возможностью размяться без цепей пленник воспользовался на все сто. Так что совесть Минаса была почти спокойна. Почти. — Я не буду участвовать в вашей тренировке, — первое, что услышал Минас, когда в сопровождении двоих доспешных бойцов вошел к своему пленному на следующий день. — Тогда ты можешь стоять под ударами, изображая манекен! — огрызнулся легионер. — Если это у вас считается более достойным поведением! Сам пойдешь, или парни тебя потащат?       Тащить Истания волоком всё-таки не пришлось, но тренировка оставила муторное ощущение. Конечно, совсем безответно лоялист не стоял, но только блокировал удары, не уворачиваясь и не атакуя в ответ. Не манекен, но что-то очень похожее. И энтузиазма у взвода такой «спарринг-партнер» не вызвал. — Самому-то приятно? — угрюмо поинтересовался Минас на обратном пути к камере. — А тебе? Или я всё-таки недостаточно безответная жертва для тебя, служитель Тёмных Богов? — ответ прозвучал не менее угрюмо, но Минас окончательно взбесился. И именно на волне бешенства ему в голову пришел вариант, который, скорее всего, окончательно похоронит возможность договориться подобру, зато точно расшевелит пленника, а это всяко лучше!.. В любом случае, момент лживого умолчания слишком затянулся, и Минас был рад наконец разрубить получившийся узел. Проследив, как астартес заходит в камеру и за ним запирается дверь, юный легионер отправился облачаться в доспех.       Когда он снова вошел в камеру Истания, тот, едва глянув в сторону открывающейся двери, вскочил на ноги и замер в боевой стойке. Минас снял шлем. — Вот так ты больше похож на воина, имперец. Наверное, мне стоило сразу представиться должным образом, да? — Лживая тёмная тварь! — Как угодно. Завтра ты снова участвуешь в нашей тренировке. Это всё, что я хотел тебе сказать.       Пожалуй, со времен переданных молодняку для тренировок двух кхорнитов, у взвода ювен-1 не было таких напряженных боёв в тренировочном зале. Замысел сработал преотлично: теперь лоялист не собирался безропотно стоять под ударами. Теперь ему требовался всего лишь один эффективный захват, чтобы свернуть шею открывшему свое истинное обличье врагу. А Минас отнюдь не был мастером безоружного боя, и выкладываться ему пришлось в полную силу, да и это бы не спасло, если честно. Но темой тренировки были приемы прикрытия и поддержки в условиях персональных поединков, так что остальной взвод — попарно, а позже и поодиночке — занимался тем, чтобы вовремя перехватывать остервенело-сосредоточенного имперца и сохранять своего сержанта в целости.       Что лоялист обязательно воспользуется любой оплошностью и, в целом, может интересоваться шеей не только сержанта, Минас донес до своих бойцов в первый же день и максимально внятно. И точно, к следующей тренировке Истаний подостыл, оценил обстановку и в какой-то момент попытался резко сменить направление атаки. Парни среагировали в меру четко, Кастора из захвата достали без значимых повреждений. Зато теперь серьезность намерений лоялиста дошла до всех, и Минас окончательно успокоился. Бойцам полезно тренировать и бдительность тоже.       Третью серию боёв устроили через день и с тренировочными мечами. Тут уже наоборот — Минас страховал своих спаррингующих, перехватывая или сбивая слишком удачно нацеленные удары Истания и регулярно сам становясь целью внезапно перенаправленных атак имперца. Определенно, такие спарринги куда интереснее схваток со знакомыми противниками, когда ошибки заведомо не смертельны! ***       Минас больше не входил в камеру лоялиста без сопровождения двоих братьев в доспехах, но и цепи на руки своему пленнику больше не надевал. Время попыток договориться кончилось, зато сделка всё же была заключена — безмолвная, но от этого не менее ясная. Минас получил замечательного противника для тренировок своего взвода, а Истаний — вполне реальный шанс отомстить, ведь не может же мальчишка-хаосит не совершить ошибки хоть однажды? Надо только дождаться и не упустить возможность, когда она представится. *** PS: Чуть более полугода спустя. — … Они расспрашивали меня, братья мои. Обо всём подряд. Они рождены вне Империума, почти не слышали об Императоре и его примархах, совершенно не знакомы с устройством Орденов космодесанта. Они чудовищно невежественны во многих областях и столь же чудовищно сведущи в других. Все было так, словно в десятую роту зашел ветеран из союзного Ордена. Они были менее почтительны, чем следовало бы молодым бойцам, но ни один из них не показал, будто почитает себя выше меня. Но они спрашивали обо всем, братья. Легионер Минас попросил меня отвечать им, и вы знаете, что я не мог отказаться... …. Как и об кого Минас удовлетворил-таки своё младенческое любопытство, можно прочитать в этом фике: https://ficbook.net/readfic/3152932/8296127#part_content , конкретно — в части 2 «Нам здесь жить».