Костюмерная лавка Джона Уайлда

Страдание. Именно это слово стало первым в этот день для Николаса П. Уайлда. Пачка сигарет, лежавшая на тумбочке, бросилась в глаза именно этим словом – страдание. Голова гудела после вчерашнего виски с содовой, который должен был притупить ненависть к этому городу. В последнее время он слишком часто выпивал, чтобы забыться, но эффект становился все слабее, а количество алкоголя все больше. Потирая уставшие и все еще красные глаза, он поднялся с кровати. Едкий запах табачного дыма, кажется, въелся в его рыжевато-коричневую шкуру, в кончики его ушей, в его хвост. Он медленно подошел к окну и приоткрыл жалюзи, резко зажмурившись, будучи ослепленным яркими лучами солнца. - Чудесный, мать его, день! - довольно едко выпалил он в пустоту своей квартиры. Квартирой это было назвать сложно. В его распоряжении был чердак одного из давно заброшенных промышленных зданий на отшибе когда-то весьма популярного района «Хэппи Таун». Жилище было всем и сразу: офис, квартира, убежище, берлога. Окинув взглядом свое пристанище, лис подумал что "берлога" - это самый лучший термин в сложившейся ситуации. Свист закипающего чайника отзывался в голове словно дрель, которую приставили к виску и поставили на автоматический режим. Кружка с надписью "ты справишься", мытая последний раз неделю или две назад, заиграла испаринами от наливающегося в нее кипятка. Одна ложка кофе, вторая, третья - достаточно. Пара таблеток аспирина вкупе с парой ложек сахара - то немногое, что могло привести лиса в чувства, после очередного удачно раскрытого дела. Хотя последнее время удачных дел становилось все меньше и меньше. Может, он терял хватку, а может, злоумышленники становились куда более изобретательными - какая разница? Покончить с карьерой частного детектива не позволяла мысль о том, что он просто сопьется и сдохнет где-нибудь в подворотне, будучи ограбленным каким-нибудь местным наркоманом или психом. Глоток. Лис морщится, когда горячее пойло растекается по его внутренностям, давая понять, насколько он все-таки жалок в своём желании напиваться каждый вечер. Не то чтобы "коктейль" стал лучше на вкус, однако второй глоток был уже не таким противным. Он давно знал это, поэтому старался делать второй глоток как можно быстрей, а за ним третий, четвертый и так далее. Если этот город и научил его чему-то, так это тому, что больнее всего тебе в первый раз. Город наносил ему один удар за другим на протяжении всей его жизни. И если от первых ударов ему было весьма и весьма паршиво, то следующие он уже воспринимал гораздо спокойней. Один товарищ однажды сказал ему: - В бою с противником, превосходящим твои силы, у тебя есть преимущество - ты сам становишься сильней. Кофе был выпит в пять больших глотков. Он обжигал внутри, но головная боль постепенно уходила. Поставив кружку на то же место, откуда она была взята двумя минутами ранее, лис отправился в душ. Но вместо струек прохладной воды, призванной смыть с него ту боль и ненависть, которые съедали его изнутри, он услышал лишь предательское шипение. Шипение города, который всем своим нутром давал ему понять, насколько он здесь чужой. Он простоял примерно минуту, прежде чем закрыть кран и отправиться в свой кабинет. Надпись на двери гласила: "Николас П. Уайлд, частный детектив". В кабинете его было затхло и сумрачно. Тонкие лучи света, пытающиеся пробиться сквозь плотно закрытые жалюзи, потерпели фиаско, когда лис окончательно преградил им путь полосками тонкого металла. Он посмотрел на часы: был полдень. «Единственное преимущество быть мной - я могу приходить на работу, когда захочу!» - подумал он. Лис подошел к секретеру, стоящему неподалеку от большого письменного стола, выполненного из дуба каким-то известным мастером. Наполовину пустая бутылка "Джек Дэниелс" радостно поблескивала в тех немногих лучах солнца, которые отчаянно пытались пробиться сквозь плотно закрытые лезвия оконной бритвы. Он уже было потянулся к бутылке, как вдруг услышал звук генератора, приводящего в движение огромный лифт. Он знал этот звук, знал слишком хорошо, знал, что этот звук не приносит ничего хорошего, кроме очередного убийства или похищения. Каждый раз, когда он слышал этот звук, он инстинктивно тянулся к своему кольту 1911, а старые раны начинали ныть еще сильней. Однако сегодня он был слишком раздавлен, слишком ничтожен для того, чтобы сопротивляться судьбе. Где-то в глубине души он даже хотел, чтобы в лифте оказался какой-нибудь наемный убийца, который шел к нему с одной только лишь целью - убить. Лис отставил бутылку обратно в секретер и сел в огромное кожаное кресло за столом. На секунду ему показалось, что он готов дать этому городу еще один шанс. Еще один шанс втоптать его в грязь, смешать с дерьмом на улицах в очередной раз. Ткнуть его мордой в мерзкие, алчные и кровавые реалии современного Зверополиса. Еще одно расследование, которое, может быть, станет его последним. Ведь как еще можно сдохнуть, кроме как от пули едва различимого незнакомца где-нибудь на окраине города, в поисках ответов на вопросы? Лис расслабился, когда генератор затих, и в коридоре послышались шаги. Дверь кабинета распахнулась, поднимая клубы годовой пыли, которая тщательно заполняла все пространство вокруг. Сквозь белый шум, создаваемый этой самой пылью, он смог разглядеть миниатюрный силуэт: - Мистер Уайлд? - довольно звонко, но не менее уверенно в себе, спросила таинственная незнакомка. - Смотря кто интересуется, - с присущей ему едкостью ответил лис. - Беллвезер. Рене Беллвезер. Пыль наконец вернулась в состояние покоя, вновь накрыв собой все предметы в кабинете детектива. Взору лиса открылась довольно интересная картина: невысокого роста овечка в красных лакированных туфлях, черном строгом пальто и пышной шевелюрой сделала несколько резких шагов в сторону стола. - Уайлд, Николас. Собственной персоной. - У меня есть для вас дело, - овечка пристально наблюдала за собеседником. - Ходят слухи, что вы - лучший детектив Зверополиса. - Эти слухи весьма преувеличены, - ответил лис, не сводя глаз с собеседницы, - но, тем не менее, в них есть доля правды. Что у вас за дело? - Пропали несколько высокопоставленных чиновников. Они все входят в близкое окружение бывшего мэра, в связи с чем лишняя шумиха в прессе - исключена. Мы не можем обратиться в полицию, а остолопы из службы безопасности могут разве что наводить страх на избирателей. Овечка оторвала взгляд от лиса и потянулась к своей сумочке, из которой торчала довольно внушительная папка с документами. Подойдя ближе к столу, она кинула папку в сторону детектива, ожидая, что тот поймает ее. Но лис и ухом не повел, а лишь продолжил сидеть неподвижно в кресле. Папка рухнула на стол с оглушительным грохотом, словно раскат грома посреди ночной тишины заброшенного квартала. - Здесь вы найдете всю необходимую информацию о пропавших: имена, должности, детали - все это там. Лис неохотно потянулся к папке, чтобы просмотреть информацию по объектам, но овечка прервала его намерения очередной назойливой и громкой репликой. Ее голос будто специально был высоким, словно пытка на электрическом стуле. Лис хотел морщиться каждый раз, когда она открывала рот, но виду не подавал. - Я оставлю вам свою визитку. У вас есть пять часов, чтобы принять решение, готовы ли вы взяться за это дело. Ваш гонорар составит восемьдесят тысяч долларов, если вы сможете отыскать пропавших. Засим я удаляюсь. Она развернулась и направилась к выходу из кабинета, по пути оставив визитку на тумбочке возле двери. Ник неуклюже потянулся к папке с файлами по делу. В чувство его привел звук генератора, в сотый раз заставший его врасплох и заставивший дернуться к своему пистолету. Внушительных размеров папка оказалась очередным подтверждением поговорки: внешность бывает обманчива. На деле же в ней была лишь кипа фотографий и краткое описание пропавших. Всего их было шестеро, от неприметного пресс-секретаря до начальника отдела безопасности бывшего мэра. Деталей по обстоятельствам похищения было так же мало, как чистого воздуха в этом дрянном городе, погрязшем в интригах и обмане. Кого-то похитили из дома, другого же - на трассе, по дороге в загородный дом. Он, казалось, совсем потерял счет времени, изучая материалы по делу, прежде чем понял - ему нужна выпивка. "Джек Дэниелс" придавал ему сил. Ну или по крайне мере он так думал, ощущая, как его нутро наполняется чарующим теплом, а взор начинает мутнеть. Спустя пару бокалов виски, лис пришел к выводу, что это дело - глухарь. Зацепок нет, улик слишком мало, потенциальных подозреваемых - много. Ведь, если посудить, у чиновников мало друзей, если таковые вообще имеются. Выходит, что под подозрением фактически любой житель Зверополиса, который знал, насколько нечисты на лапу местные политики. Он встал с кресла, чтобы взять оставленную овечкой визитку и набрать ее номер, но в этот момент что-то остановило его. Алкоголь и дедукция натолкнули его на мысль о том, что если уж кто и знает что-либо о похищении чиновников, так это его давний друг, Финник. Лис набрал номер, написанный на аккуратно напечатанной визитке: - Я возьмусь за ваше дело. - Я не сомневалась, что вы согласитесь, - раздался голос с той стороны телефонного аппарата, - держите меня в курсе. Гудки. Лис не любил долгие разговоры по телефону, тем более, голос овечки заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке. Забрав с вешалки свой плащ и шляпу и допив последний глоток виски, он отправился в бар "Гадкий Койот". Вечерело.