Костюмерная лавка Джона Уайлда

"Хэппи Таун! Место, где мечты становятся реальностью!" гласила вывеска, изрядно заросшая густой листвой. Впрочем, в одном эта вывеска была права: если вашей мечтой было лишиться всего, что вам дорого, за относительно небольшой промежуток времени - тогда "Хэппи Таун" место именно для вас. Этот район был заброшен уже более двадцати лет. Если здесь и можно было встретить кого-либо, то только различного рода маргинальных личностей, представляющих из себя живое напоминание жестокости этого города. Николас шел по некогда оживленному проспекту, всматриваясь в пустоту витрин. Он всматривался в окна домов, в которых вряд ли когда-либо снова будет гореть свет. Тогда, двадцать лет назад, здесь царила жизнь, била ключом, сочилась из каждой двери. Забавно, как в мгновение ока все может пойти совершенно не так, как было запланировано. Законопроект об обязательной постановке на учет всех хищников, достигших возраста десяти лет - был началом конца. Общество раскололось на два лагеря. Хищники и те, чьи предки когда-то были жертвами хищников. Несмотря на все старания эволюции, разница в отношении одних к другим никуда не ушла, а радикальная политика бывшего мэра только подливала масла в огонь. Но постановка на учет была лишь первым шагом. Первым шагом в сторону пропасти, в которую летел город, где каждый может быть, кем пожелает. Проект против одичания одних обернулся тем, что одичали совсем не те, от кого этого ожидали. Бывшие жертвы стали настолько сильно угнетать хищников, что те были вынуждены сбиваться в группы, чтобы не распрощаться с жизнью по дороге домой. Начались нападения на представителей семейства хищников. Массовые гонения. Те, кто когда-то были парикмахерами, садовниками, кондитерами - были вынуждены покидать город в спешке, чтобы сохранить свою жизнь. Но и этого жертвам было мало. Второй закон на пути к пропасти был как раз о специальных местах для хищников. Были построены несколько отдаленных районов города, в которых должны были жить все хищники. Как можно дальше от жертв, как можно дальше от центра. Тогда по городу пронеслась волна самоубийств. Звери, которые пытались приносить пользу обществу, идти за мечтой, заниматься тем, что приносило им удовольствие, были вынуждены закрывать свои магазины, бросать свои квартиры и дома и перемещаться в специально отведенные для них места. Не у всех хватало сил на осознание того, что дело всей твоей жизни, которое стоило для тебя так много, необходимо выбросить на помойку. Но на помойку выбросили и их самих. «Где каждый может быть, кем пожелает, да?» - подумал лис и попытался изобразить жалкое напоминание своей былой ухмылки. На мгновение Ник остановился. Он внимательно смотрел в направлении одного магазина, будто пытаясь разглядеть: вдруг там кто-нибудь есть? Но звук выстрела вернул его обратно в реальность с такой же скоростью, с которой пролетает истребитель, заходящий на решающий удар. Достав свой кольт из кобуры и сняв его с предохранителя, лис отправился в сторону недавнего выстрела. Повернув за угол, он увидел спешно сматывающийся фургон, а в паре метров от него - лежащее без движения тело. Лис подбежал ближе и увидел барсука, который еле заметно дергался от боли. Красная, как недавно минувший закат, кровь сочилась сквозь плотно прижатые лапы. Ник наклонился к барсуку, чтобы попробовать перевязать рану, но тот схватил его лапой за плащ и подтянул к себе: - Но...ч...ны, - задыхался барсук. - Ночные... гор... горло... горлодеры! Хватка ослабла. Лапа барсука медленно сползала с плаща лиса. Жизнь угасла в глазах животного так же быстро, как просвистела пуля, которая лишила его этой самой жизни. Ник не был сентиментальным, жизнь в Зверополисе выбила из него напрочь эту дурь. Но, тем не менее, ловким движением он закрыл глаза незнакомцу. Вдалеке послышался вой сирен и лис решил, что для него настал самый подходящий момент, чтобы убраться отсюда подальше. Он уже двадцать минут двигался по абсолютно темным улицам в направлении промышленного района Зверополиса, где находился "Гадкий Койот". Треск от хаотично мерцающего фонаря, который попался на пути лису, напомнил ему о том, что он вышел из района "Хэппи Тауна" и скоро будет на месте. Пройдя еще пару кварталов, он увидел неоновую вывеску в ночи. У входа ошивались несколько молодых волков. Они активно о чем-то спорили, иногда переходя на крик. Ник знал, что ничего хорошего от волков ждать не приходится, однако эти были совсем уж зеленые, лет восемнадцати, не больше. Но, как это было всегда, тестостероновый молодняк решил самоутвердиться за счет лиса: - Эй, приятель, закурить не найдется? - поинтересовался самый крупный волчок. - Не курю, - ответил лис, попутно оценивая ситуацию и ее возможные сценарии. - Может, тогда денег на сигареты подкинешь? - продолжил волк. - А как насчет того, чтобы пойти к черту? Волки, казалось, не могли поверить своим ушам. Молодняк понимал, что численное преимущество на их стороне, однако, как и у любых животных, обитающих и мыслящих стаями, они ждали решения своего вожака. Этого же и ждал Ник. Но он ждал не совсем решения, которое на тот момент было очевидным для всех. Он ждал именно этих взглядов со стороны молодняка, которые были устремлены на того самого волчонка, который просил закурить. «А вот и вожак», - подумал лис. Не то чтобы для него это не было очевидным, но надо было убедиться. Гробовую тишину после последней реплики нарушил волк, который уже не был так уверен в своем решении: - Мистер, а ты ничего не путаешь? Нас пятеро, а ты один. Ты ведь и глазом моргнуть не успеешь - от тебя мало что останется. Лис подошел ближе к волку-вожаку, снял шляпу и заглянул ему в глаза: - Давай я расскажу тебе, что сейчас будет. Ты отхватишь с моей правой лапы прямо в нос. От боли ты будешь скулить и корчиться на асфальте. Твои друзья наверняка захотят отомстить за тебя, ведь ты у нас тут альфа-самец, как я посужу. Но они потерпят неудачу. Тот, что слева, первым получит по морде и будет так же беспомощно валяться на земле рядом с тобой. Оставшиеся уже будут не так решительны и начнут нападать толпой. Вон те двое, что сейчас тянутся за кастетами в своих карманах, будут лежать около мусорных баков через дорогу, куда полетят после того, как в них прилетит серый парень, тщетно пытающийся справиться с приступом паники. Мне продолжить? Волк, явно не ожидавший такого поворота событий, сделал шаг назад, но потом набрался смелости и сказал: - Ты серьезно думаешь, что у тебя получится сделать все то, о чем ты тут сейчас говоришь? - рассмеялся он. - Тогда ты еще глупей, чем выглядишь! Волк попытался было сделать шаг в сторону Ника, но щелчок предохранителя и направленный промеж глаз ствол остудили его пыл. - Извини, - сказал лис, - схитрил чутка. Эволюция эволюцией, но некоторые вещи остались неизменны. Например, отменный нюх. И в этот момент он сообщал Нику, что противник потерпел полнейший разгром. Он чувствовал страх. Убрав пушку обратно в кобуру, Ник направился в бар. Резкий запах спиртного и феромонов ударил в нос так сильно, что лис оперся на стену, чтобы не потерять равновесие. Он знал, что это произойдет, в таких местах всегда было именно так, пахло именно так - похотью, страстью, желанием. Но сегодня его не интересовали плотские утехи, он был занят делом. Пройдя мимо двух тигров-вышибал, мимо комнат для приватных танцев, Ник оказался за барной стойкой. Он пытался найти Финника, который работал здесь барменом и, по совместительству, был хозяином этого места. Внезапно и без того тусклый свет стал еще более незначительным в масштабах этого заведения, а из динамиков раздался до боли знакомый голос: - Парни, парни, парни! Встречайте! Только сегодня и только для вас! Неподражаемая и обворожительная мисс Дилайла Грэй! Ник повернулся в сторону сцены и увидел как на нее выходит красавица-лисица в чертовски сексуальном нижнем белье. Его внимание приковало то, что в отличие от большинства лисиц, которых ему доводилось видеть за последнее время, эта была серой. Не рыжей, а именно серой. Большая редкость увидеть такую красоту. На долю секунды Ник забыл совершенно обо всем на свете. Он мысленно раздевал и без того почти голую Дилайлу Грэй, покрывая ее тело поцелуями, впивался лапами в ее нежный мех... - Эй, не зевай, а то пристрелят! Финник расплылся в улыбке, приставляя лапу к спине Ника, будто пистолет. - Твоя правда, старик, - заметил Ник, понимая что на последнюю минуту он реально потерял бдительность. - Что привело тебя сюда, легавый? - Как что? Я хотел увидеть своего старого приятеля! - Ха! Да я скорее поверю, что правительство решило компенсировать хищникам моральный ущерб за былые притеснения, чем в то, что ты по мне соскучился! - засмеялся Финник. - А если серьезно, Уайлд, выкладывай и поживее. Мне работать надо! Не видишь, что ли этих, озабоченных придурков? Через пару минут они начнут подтягиваться за свежей порцией выпивки, а она еще не готова! Ник промолчал, просто улыбнувшись в ответ на слова Финника. Он знал, что Финник - единственный его друг, который при всем своем грубом поведении сохранил небольшую часть уважения и дружбы. - Скажи, Финник, слышал что-нибудь о пропавших животных из правительства? - А кто же не слышал? Эти дураки ничего скрыть не могут, уже весь город знает! А тебе-то что? - Как думаешь, кто мог похитить шестерых зверей, работающих на правительство, и при этом ни разу не засветиться? Финник задумался на секунду, не отрывая взгляда от рыжего друга. Пораскинув мозгами, он смог собрать небольшой пазл у себя в голове: - Вот что я тебе скажу, Уайлд: если уж кому и под силу играть в такие игры с правительством, так это тем, у кого есть достаточно много сил и финансов, - Финник закончил фразу, делая странный жест лапами вокруг своей головы, как бы изображая гриву. - А теперь извини, мне надо работать! Рад был тебя видеть! Финник удалился куда-то в сторону склада, очевидно, пошел за новой упаковкой пива и льдом. Ник еще на несколько секунд задержал свое внимание на Дилайле, которая извивалась словно змея, выбравшаяся погреться на первые лучи полуденного солнца. Да, явно не о такой жизни мечтала некогда юная красавица... Но жизнь распорядилась иначе. Каждый может быть, кем пожелает... Выйдя на улицу из бара, Ник начал приходить в чувства. Его нос вдруг начал дышать, снова вдыхая аромат отчаяния и апатии, царившей в отдаленных районах Зверополиса. Этот запах всегда возвращал его в чувства, давая понять, что он все еще здесь, все еще жив, все еще не покинул этот чертов город.