Красно-черный период Эрика Моллера

«Здравствуй, братец! Я понимаю, что тебе наверное сейчас жутко одиноко. Еще бы: первое Рождество вдали от нас. Но я искренне надеюсь, что ты все равно сможешь повеселиться. Я была бы совсем не против, если бы ты нашел городскую копию меня в модной шляпке, а завалил бы ее подарками с ног до головы. Честное слово, лишь бы ты не грустил! А потом нас познакомишь. Буду у нее учиться выбирать шляпки. Ох, как же мне досадно, что эти увязшие в грязи танки мешают нашему празднику, что я даже хочу писать об этом в выражениях, о которых леди знать не следует. Мне удивительно, что такие вещи вообще происходят, и кажется, будто это объяснение скрывает нечто большее — ну правда, Фри, как могут колонны паровых танков перекрыть все дороги в нашу глушь, да еще и на Рождество! Матушкины лекарства тоже задерживают. Почтальон все говорит небылицы, и каждый раз что-то новенькое. То что экипаж уже в пути, но есть задержали комиссары, то вообще какие-то сказки, будто скоро пустят дирижабль. Наверное, он думает, что я ему верю, потому что я опускаю глаза и говорю, что буду молиться за наши посылочки, как и подобает леди, но в душе мне хочется его стукнуть. Хотя он и не виноват, бедняга. Мне кажется, я ему нравлюсь, и наша соседка Летиция уже пустила слух, будто мы скоро поженимся. Только представь — возможно, твоя младшая сестренка без трех минут женушка офицера почтовых служб! Но я стараюсь радоваться малому: как славно, что письма пока доходят! Когда теряются в дороге только посылки и бандероли, можно представлять, что же там за подарки, и надеяться, что они дойдут. Кроме матушкиных лекарств, конечно. Доктор Верден говорит, что если они не дойдут до Богоявления, то его запасы кончатся, и матушке может стать хуже, и что нам можно только молиться. Но я не хочу молиться, Фри, я хочу, чтобы матушка была в порядке! У доктора есть небольшой запас, но хватит только до Богоявления, и еще на недельку, если попытаться их растянуть или заменить самым близким аналогом. Ох, Фри, как же мне страшно! Но нам нужно надеться на лучшее, и мы справимся. Ты мой старший брат, но теперь, когда ты уехал, мне кажется, будто я стала старше на пару лет, даже может быть на целый десяток. Доктор говорит со мной, а матушке мы скармливаем украшенную и разбавленную версию правды, что ей скоро станет лучше. Но это она мучается от боли, и не спит ночами — мне кажется, она знает все гораздо лучше нас. Если эти танки так и будут двигаться со скоростью улиток, ей не жить. Ну вот, Фри, видишь, сколько всего я наговорила! Окунула и тебя в наши проблемы, а легче не стало. Ты прости меня. Надо писать о шляпках, о хорошем, о Рождестве — мама просила не расстраивать тебя. Помнишь кошку, которая жила у амбара? Ее пристрелил военный, который заезжал в наш городок, когда она стащила у него сосиску. Теперь я ухаживаю за ее котятками. Такие милые — просто чудо! Правда, они уже совсем взрослые. Рыжий поймал свою первую мышку на прошлой неделе, и мы устроили маленький праздник с колбасой и блюдцами сливок для всей кошачьей семьи. И даже Джек с ними не дерется, это удивительно! Еще кое-что, Фри. Помнишь, как я говорила тебе, что собираюсь отправить письмо в университет в столице, чтобы мне разрешили ходить на занятия? Я даже была согласна не просто изучать животных, а стать, к примеру, врачом или медсестрой для диких зверей. Согласна даже на домашних, если честно! Могу учиться лечить лошадей. Мне написал очень милый профессор, и его ответ дал мне лучик надежды. Он написал, что это похвально, когда юные леди стремятся к науке (таким покровительственным тоном, ну знаешь? Хотя он все равно милый.), но женщин пока не принимают. Он бы рад помочь, да не может. Но он пишет, что если война будет продолжаться, и всех способных молодых людей заберут, а армию, то даже у леди будет шанс стать зоологом. Я бы поехала в столицу, но не могу оставить матушку, так что наверное мне стоит учиться по книгам или сдаться местному обществу и подыскивать богатого муженька. Люблю тебя, братец, и надеюсь, что ты там повеселишься! Твоя взрослая сестра Джулия.»