Rhoeg callon / Неправильный герой

* — Где другие гномы? — Леголас схватил меня за ворот толстовки и приподнял над землёй. По темнице бегали слегка захмелевшие стражники и искали не пойми что искали Смысл рыскать по камерам, если там пусто. Горлышко толстовки больно давит на шею, чем затрудняет дыхание. Но это меня беспокоит в последнюю очередь. Моя главная проблема — это разъяренный эльф, который хочет скрутить мне шею. Даже орки не были такими разозленными как этот эльф. Челюсти плотно сжаты, глаза будто бы налились кровью, вены вздулись. Он уже несколько минут меня трясет и держит над землей, а руки его даже не дрожат. Сколько ж в этом эльфе сил? Интересно, за сколько секунд он переломит мне хребет и тазобедренную кость. Эльф ещё раз меня встряхнул и моя удача, что из-за капюшона, который скрывает моё лицо, он не видит того панического страха в глазах. — Я ещё раз спрашиваю: где твои дружки, гномье отродье? Он практически это прорычал, даже трудно было разобрать слова. А в фильме и книгах он казался таким добрым и милым. Идеал для женщин, А по сути — эгоистичный, властный и грубоватый. Как и весь этот мир. Хотя нет, лучшее описание для этого мира — дерьмо. Вы думаете, что вам плохо живётся и жизнь не удалась? Представьте, что вы на моём месте? Ну так что, решаются проблемы? Аранен понял, что от меня многого не добьется в таком состоянии и отбросил меня к стене, как тряпичную куклу. Боль мигом разошлась по телу и осталась пульсировать где-то под грудью. Я не могу быть уверенной, но кажется — я сломала ребро. Из глаз опять полились слёзы. — Тебе очень повезёт, если ты подохнешь в этой камере, пока я буду искать твоих дружков. Если же нет, то мне придется тебя разговорить, а я умею быть убедительным. Это прозвучало, несвойственно эльфу, мягко и доброжелательно. По крайней мере — в мою сторону. В замочной скважине заскрипел ключ и послышалась речь на эльфийском, у моей камеры стали два стражника. Как у важной особы. Важная цаца в темнице. Я бы засмеялась, если бы не было так больно. Оставалось только лечь в позу эмбриона и надеяться, что умру во сне. *** По животу нанесли очередной удар. Хотя думаю, что живот это уже напоминает только смутно. Смесь синяка и кровавого месива. Передышки мне не дают и сразу получаю удар по рёбрам. Раздается противный хруст костей. Уже четвертый такой хруст. Я бы кричала и просила бы о пощаде, да я бы на коленях ползала, чтобы не чувствовать боли! Но я не могу. На рассвете аранен оказался в моей камере, к моему несчастью — я всё ещё была жива. Он снова схватил меня за шею. Очередной пунктик у эльфов. Он слишком сильно передавил горло и ничего кроме хрипов из него не исходило. Подтверждение моей легенды, теперь я частично нема. Мы находились в небольшой комнате с двумя маленькими окошками и с одним единственным стулом. На котором восседал Леголас и со скучающим видом наблюдал, как его подчиненные меня избивают. Идиот, я ведь даже сказать ничего не могу. Надеюсь, мучиться мне не долго. Так хочется к мамочке. Очередной удар по рёбрам, только с другой стороны. Горло начало раздирать, а желудок скрутил спазм. Чудесно, не хватало мне отхаркивать свою же кровь. А знаете, что самое интересное? Они до сих пор думают, что я гном. Может быть эта толстовка волшебная? Меняет пол и расу. О чём ещё можно думать перед смертью, конечно же о шмотках! Мэри бы мной гордилась. Стражник замахнулся, чтобы нанести ещё один удар, но дверь в комнату с шумом распахнулась. Краем глаза я заметила полы красной мантии. А вот и батенька пришёл на нашу вечеринку. — Аn el car? (Что вы делаете?) — Голос был крайне зол, звучал грознее чем у сына. Но мне не страшно, я рада что боль не увеличивается. Король стал рядом на одно колено и повернул меня на спину. Спасибо, так дышать легче, но крови во рту становится больше. Трандуил с беспокойством осматривает моё лицо. А он красив, даже несмотря на уродливый шрам и абсолютно белый глаз. Приятно перед смертью увидеть что-то настолько прекрасное. Мамочки, как же мне больно. Когда же это всё прекратится, я так устала. — San goroth. (Это ужасно). — Пальцы нежно прошлись по моему лицу, не касаясь поврежденных участков, и дошли до линии капюшона, который скрывал тенью часть моего лица. Взгляд с обеспокоенного стал удивленным, пальцы одернули мой капюшон, открывая всем на обозрение мою рыжую шевелюру. Мир начал потихоньку терять краски, а я теряла интерес к этому ненормальному миру. Наконец-то это всё закончится. — Lau pul bronwe. San bess! Heavo caro ingol. (Не могу поверить. Это женщина! И она не гном!) — Ukarima! Тело начало так приятно неметь, боль покидала меня. Не могу поверить, как же это приятно. Мамочка, жди меня! А это — смерть!.. Печален мой удел. Каким я хрупким счастьем овладел!