Rhoeg callon / Неправильный герой

Сразу с непреодолимым желанием пописать, пришла и боль. Ноющая, истязавшая каждую мышцу и скручивающая каждый нерв. Хотелось закричать, но горло будто сдавливала стальная рука. Неужели конец именно такой? Полный боли и страха. Тогда неудивительно, что все пытаются этого избежать. Была бы умнее, тоже избежала. Так нравилось читать о том, как путешественницы по мирам с легкостью переживали неудачи, побеждали врагов и выходили замуж за прекрасных принцев. Выходили сухими из воды, не чувствовали боли, были всеми любимы. Я не смогла осилить ничего из этого списка. Не стала героиней своей истории. Всё делала неправильно. Но разве это моя вина, за это я вынуждена это терпеть. Возможно, в этом есть только моя вина. Совершала неверные решения, не тот выбор, не старалась достаточно. Неправильные герой. Что-то тяжелое придавило меня, мешая метаться и искать спасение от разрушающей агонии. Неужели я не заслужила даже право на борьбу? Это жестоко. Далее было давление на щеки и язык. Холодная и вязкая жидкость остудила разраженное горло и принесла облегчение мышцам. Как же хорошо. Что-то сжалось возле моей левой руки. Точнее будет сказать — кто-то сжал руку. Повинуясь скорее инстинкту, чем чему-либо ещё, я попробовала сжать руку в ответ. Это движение запустило странный механизм, который привлек шум и холод окружающего мира. Что ж, ясно одно, я не в аду и почему-то жива, если судить по болезненным ударам сердца об ребра. Стон разочарование сорвался с моих губ. Надежда, что всё наконец закончились, развеялись, словно пепел на ветру. Глаза будто засыпаны песком, отчего открыть их было невероятно трудно. Но когда я смогла это сделать, то наградой за старания было обеспокоенное лицо голубоглазого эльфа в светлой тунике. Скорее осознала, кто это, чем смогла различить черты лица. — Привет, Мефанор. Как дела? — Прохрипела я, смачивая языком пересохшие губы. Всё было слишком размытым, чтобы я могла уловить хоть намёк на свое местонахождение. В помещении преобладали светлые и серые тона, разбавляемы изредка яркими пятнами. — Я говорил, что тебе не стоит участвовать в битве, что ты слишком слаба для этого. Но у этого эгоистичного мальчишки всегда своё мнение. — Раздраженно фыркнул всегда спокойный целитель. Невероятное облегчение принесла влажная тряпка, которую целитель уложил на мой лоб. Не нужно было уточнять, про кого он говорил. — Не нужно, Мефанор. Он твой аранен и не нужно это отрицать. Всё что со мной произошло абсолютно моя вина и ничья более. Кстати, а что со мной произошло? — Я попыталась встать, не тело меня не слушалось, оставаясь лежать безвольным мешком. — Ты получила серьезные ранения. Даже удивительно, что смогла самостоятельно найти помощь. Большинство ран зажили сами по себе в первые несколько дней. Но травма брюшной полости оказалась тебе не под силу, отчего её пришлось зашивать. Нити мы уже убрали, если говорить о хороших новостях. — А если о плохих? Целитель немного замялся, перед тем, как влить в меня очередную порцию лекарств. Взор начал проясняться, а мир начинал обретать четкость. Мы были в огромной палатке, напоминающей мне медицинские пункты из фильмов о войне. До слуха начали доносится обрывки разговоров и стоны боли. — Оружие проникло слишком глубоко, повредив множество артерий. Я не уверен, сможешь ли ты иметь детей. — Ладонь целителя вновь сжала мою руку, подбадривая меня.- Я знаю, какой это удар для тебя, как для женщины. Мне очень жаль. Жаль. А было ли мне жаль? Родить ребенка в таком опасном мире, который застрял в средневековье? Где существуют единороги, драконы, оборотни, орки и гигантские орлы? Нет, я не хотела, чтобы мой возможный ребенок жил в этом мире. Так что нет, мне не жаль. Мефанор бросил на меня прощальный взгляд и поспешил к другим пациентам. Почему я выжила? Мне больше нечего делать в этой истории, ведь я не помню её. До следующих событий, о которых я имею хоть какие-то представления, ещё более полувека. Да и о них, я практически ничего не помню. Только основные моменты. Всё-таки годы берут своё. Столько лет прошло, с тез пор как я смотрела эти фильмы. К моменту, как родственник Бильбо пойдет уничтожать кольцо, я буду дряхлой старухой. Это какая-то плохая шутка. Спустя несколько часов, ко мне подошла странная женщина и сменила компресс на лбу, не забыв помочь мне выпить лекарство. Женщина была низкой и довольно-таки упитанной, с пышной косой, перекинутой через плечо. Но больше всего меня удивила густая рыжая борода, которая также была заплетена в косу. Гномиха. Самая настоящая гномиха. Не сказать, что она была уродлива, нет, черты лица были более чем миловидными, но ожесточенный взгляд, да и растительность на лице, слегка смущали мою изнеженную натуру. Уже к вечеру я могла встать и потоптаться у койки. Место, где я находилась, действительно был похож на медпункт времен гражданской войны. Не хватало лишь хорошеньких медсестер с колпаками на голове и красный крестом на груди. Хотя эльфы с легкостью заменяли их своими миловидными личиками. Довольно странно было видеть, как эльфы, люди и гному помогают друг другу, излечивают, оплакивают вместе потери. Горе сплочает. Жаль, что только под гнётом этой ноши, непримиримые враги, смогли отпустить глупую гордость. Ко мне больше никто не подходил. Подчеркивая мою мелочность, а может просто были слишком заняты и мне просто кажется. Будет ли наглостью попросить у эльфов и гномов какую-то одежду? Ведь не хочется отправляются в путешествие в одной льняной рубахе по пятки. В том, что мне нужно будет скоро уходить, сомнений не было. Даже в мирное время свободные кровати в больницах на вес золота, а в такой ситуации уж тем более. Я могу стоять на ногах, а значит могу и освободить место. Если я потребую свою часть золота, как участник похода, то гномы меня просто пошлют или сбросят с горы? Не хочется идти не пойми куда, без денег в кармане. Я всегда могу поймать дичь или рыбу, но этого не достаточно. — Ариэль. Ариэль, проснись! — Мозолистая ладонь упорно дергала меня за плечо, пытаясь разбудить. Чёрт. Я ведь только заснула, убаюканная каким-то кислым зельем. Тяжело спать, зная, что утром необходимо отправляться в неизвестность. Да и больные, отгороженные от меня лишь тонкой ширмой, не способствуют крепкому сну. Трудно погрузиться в царство Морфея под слезы и стоны воинов. — Ариэль, пожалуйста! После весьма болезненного щипка, я сразу же открыла глаза и хотела разразиться ругательствами, если бы мозолистая рука не зажала мой рот. С некоторым испугом на меня смотрел сам Бильбо Бэггинс! Чистый, без кровавых разводов на лице, здоровый и с огромным рюкзаком за спиной. Не обращая внимания, на руку, всё ещё прижатую к моим губам, я прерывисто обняла хоббита, крепко прижимая его к себе. Хоббит также обнял меня в ответ. — Я думала, ты уже ушел и оставил меня. — Сквозь слёзы прошептала я, борясь с истерикой. — А ещё больше я боялась, что ты мне лишь привиделся и сейчас покоишься в недрах горы. — Тише, Ариэль. Нельзя никого разбудить. Я тоже боялся, что мы больше не увидимся. Ты не представляешь, какой бледной была в тот момент! — Хоббит отстранился от меня и наклонился к ещё одному рюкзаку, который лежал у ширмы. Точнее, это больше похоже на походной мешок, чем рюкзак в моём понимании. Я удивилась, когда поняла, что ещё ночь, а точнее раннее утро, ведь все больные спали. — Я ведь даже не могла не у кого спросить о происходящем. Лишь у Мефанора, но он слишком занят и я не хотела его тревожить. А больше ко мне никто не приходил. — Не хотелось высказывать свою обиду или расстройство, что за целый день хоббит не наведался ко мне, как и Митрандир и Леголас. За последнего было обиднее всего. На шее до сих пор чувствовалось странное чувство пустоты. Я не ждала признаний в вечной любви или чего-то подобного, ведь трезво смотрю на ситуацию, но он мог хотя бы заглянуть и узнать, жива ли его игрушка. Да и благодарность за спасенную жизнь, не помешала. — Я… прости, были похороны, коронация. Я не смог прийти. — Хоббит выглядел виноватым и я почувствовала легкий укол совести, за свой эгоизм. Стопка темной одежды оказалась на моей кровати. — Если, ты всё ещё хочешь идти с мной в Шир, то нам следует поторопиться. Последняя фраза подействовала на меня, как залп для бегунов. Я быстро поднялась с кровати, и даже не пошатнувшись, принялась натягивать на себя одежду. Даже плевать, глее он её достал. — Какие потери? — Как можно спокойнее произнесла я и хоббит вздрогнул. — Сотни, а точнее тысячи убитых. Тела все ещё устилают город и горы. — Дрогнувшим голосом начал он, а я спокойно развернулась к нему спиной, чтобы надеть болотного цвета рубашку и корсет. — Торин и Фили мертвы. — А Кили? — Меня мало волновали потери среди гномов, но Кили ничего плохого мне не сделал, как и рыжая эльфийка. — Он тяжело ранен, но жив. От него не отходит эльфийка из стражи Трандуила, к недовольству гномов. — Легкая улыбка тронула мои губы, когда я завязывала узелок под грудью. — А Мэри, что будет с ней, когда оба покровителя мертвы? — Бильбо подал мне рюкзак и повел к выходы, не забыв забрать и несколько разноцветных пузырьков, которые стояли на каменном столике у моей койки. Приятно тепло разлилось внутри от осознания, что хоббит готов помочь и заботиться обо мне просто так, ничего не требуя взамен и даже не зная, кто я. Краем глаза я увидела блестящий гребень у постели раненого эльфа. Рука само собой потянулась к спутанным рыжим волосам. Пока хоббит не понял, что я отстала, быстро подбежала к столику и забрала гребень, шепотом попросив прошения у спящего. Воровать плохо, но с совестью я смогу договориться. — Ох, она очень горевала, о смерти Торина, они ведь были влюблены друг в друга. Но Даин Железностоп, который занял место подгорного короля, обещал позаботиться о ней и взять в жены. — Услышанное немного удивило меня. Мэри стремилась к короне и достигла своей цели, пусть и таким путём. Не знаю, жаль мне её или нет. — Она же человек. — Скорее утверждение, чем вопрос. Пусть я и сомневалась в её «человечности», лучше остаться в неведении. — Она теперь герой, потому что участвовала в походе и битве. А это значит, что любой гном посчитает великой честью, взять её в жены. — Я предпочла умолчать, о своём участии в битве. Мы зашли, к моему удивлению, в крепость, гору или замок, не знаю, как лучше обозначить это строение, и по одному из коридоров вышли к главному входу, который некогда был закрыт огромными камнями. У входа нас ждала гном с пышной седой бородой, который некогда оставил меня в тюремной камере Лихолесья. Поборов отвращение к нему, я высоко подняла голову и прошла мимо него, даже не повернув головы. Митрандир, живой и здоровый, сидел на лошади с другой стороны от моста, задумчиво хмыкнул. Возле него стояло пони и светлая лошадь, которая предназначалась мне, судя по всему. Это была не Алласта. Моя строптивая кобыла. Глупо было надеяться, что её отдадут мне, но все же я за ней скучала. — Ариэль, подожди. — Прозвучал тихий голос гнома. Хотелось фыркнуть, но я сдержалась. Где-то там впереди появился край солнца, освещая поле битвы мрачноватым красным цветов. Символично. — Я от имени всего отряда, — было видно, что слова даются ему с трудом, — прошу прощения за все невзгоды, которые ты перенесла по нашей милости. Гномы должны оберегать друг друга, но мы так подло отгородились от тебя. Я знаю, что мы не заслуживаем твоего прощения, но мы надеемся на него. Пухлая ручка взялась за мою, а сам гном заглядывал в мои глаза. Не знаю, что он хотел там увидеть. Предательство тяжело простить. Особенно от тех, на кого надеялся. Каждую ночь я спрашивала себя, что во мне не так, если эти грозные гномы так враждебны ко мне. Я ведь действительно хотела стать их другом. Была на многое готова ради этого. Но готова ли сейчас, после всего? У главного выхода уже стояли гномы, остатки отряда, которые с сожаление смотрели на меня. А чего они ждут? Что я всю прощу и брошусь им на шею? — Ариэль. — Бильбо взял меня за руку, когда Балин отошел. — Они действительно сожалеют. Отпусти обиду. Легко ему говорить. Не его же столько раз бросали. Не его оставили на съедение паукам, а после бросили в тюрьме, зная, что со мной сделают эльфы. Двалин вышел вперед, протягивая мне небольшой мешочек и тонкий меч с изящной ручкой, украшенной красными камнями. — Это твоя часть, как участника похода, птичка. — Ласковое обращение заставило меня слегка смягчиться и принять подарки. Мешочек оказался довольно увесистым и сразу же был спрятан в рюкзаке. Я даже не открывала его, приняв как должное. Меч оказался к удивлению легким и хорошо ложился в мою ладонь, даже камни не мешали и не раздражали кожу. А я ведь даже не помню, что случилось с эльфийскими мечами. — Спасибо.- Только и сказала я, вместо благодарности и постаралась заглянуть в глаза каждого гнома. Мэри среди них не оказалась, как и Кили, к слову. — Не ждите, что я прощу вас за предательство и пренебрежительное отношение. Просто не смогу этого сделать. Но зла я на вас не держу. Пока это максимум, на что я способна. Прощайте, может ещё увидимся. — Киваю Двалину и оставляю маленького хоббита прощаться с друзьями. Митрандир устало улыбается мне, указывая кивком на белую лошадь. Привязываю рюкзак и меч к седлу и с легкостью седлаю лошадь. Та даже не противиться, лишь спокойно стоит. Не то, что моя гордая Алласта. Та не дала бы на себя взобраться, без её разрешения. — Как ты, Ариэль? — Учтиво интересуется маг. — Довольно хреново и чувствую себя разбитой. — Даже всё равно, что маг может обидеться на непочтительный ответ. Потом извинюсь, может быть. Трудно оторвать глаз от кровавого рассвета. — Ты поступила довольно мудро и храбро. Другого я от тебя не ожидал. — Даже не знаю, что на такое нужно ответить. Я не мудрая и храбростью тут даже не пахнет. Скорее глупость и доверчивость руководили мной. — Сколько у нас времени. — Слишком много и достаточно мало. — Не нужно было уточнять, о чём именно он спрашивает. — Ты узнаешь, когда всё начнётся и всё Средиземье узнает, когда всё закончится. Не думаю, что его удовлетворил мой ответ, но большего я дать не могу. Грустный Бильбо оседлал своего пони и вопросительно посмотрел на нас. — Ну что, держим путь в Шир, мой маленький друг? — Воодушевленно спросил волшебник и хоббит утвердительно кивнул. Пора возвращаться домой. В новый дом.