imagine drabbles.

Тугое колесо зажигалки проскальзывает с десяток раз, отчего край фильтра продавливается нетерпеливо, до боли стиснутыми зубами. Данияр по привычке прячется. Пробирается, окутанный ночным мраком, на балкон, словно шпион какой-то, осторожно прикрывает дверь, вжимая голову в плечи от малейшего скрипа, и совершает своё маленькое преступление. Пока табак лениво тлеет, а совсем не весенний ветер когтями полосует кожу под футболкой, тот, кого все называют ребёнком, упивается короткими затяжками взрослой жизни. Восемь месяцев назад. Кажется, именно тогда он впервые поддался соблазну и, скажем, позаимствовал сигарету у друга дальнего (дальнего настолько, что как там тебя, говоришь, зовут?) знакомого. Заполненность лёгких облаком канцерогенов и токсинов мгновенно отозвалась срывом в кашель и слёзы отвращения. Как, спрашивал он тогда, можно вдыхать эту дрянь? А на следующий день дрянь целой пачкой легла в карман. Случайно и я в любой момент смогу бросить. Так бессмысленная самоуверенность прошлого подкинула недалёкому будущему повышенную раздражительность без сигарет и разочарование в собственном явсёсмогу с ними. Не круто идти на поводу въевшихся неправильностей. И отвлекаться на мысли тоже не круто, потому что чужие вытянутые пальцы, выхватывающие остатки вредного свёртка, обжигают сознание похлеще осыпавшегося на фаланги раскалённого пепла. — На это ты тратишь своё совершеннолетие? — упрёк в каждом слове, звуке, вдохе и выдохе. Даже в украденной последней затяжке — упрёк. — Есть идеи достойнее? — мимолётный испуг испаряется с дымом, и Данияр наполовину перевешивается через перила незастеклённого балкона. Да, ему всего восемнадцать, а он уже теряет интерес к жизни, будто за плечами целое тысячелетие. — Брось ментально разлагаться в своей трагичной пубертатности, — знакомо-чужие пальцы скользят вдоль позвонков снизу вверх, приятно щекочут загривок и слабой хваткой смещаются на кадык, — И оборачивайся хотя бы иногда. Некоторые идеи могут оказаться прямо за спиной. Выпрямляясь, чувствуя холод сжимающей горло ладони и жар стучащего позади сердца, Данияр криво улыбается, как умеет только он. — Твои идеи вызывают зависимость опаснее никотиновой.