Пояс Толомея

— Уилл? — мягко, но настойчиво позвал Ганнибал. Грэм стоял в приемной, не опуская протянутой руки после рукопожатия и смотря на закрывшуюся за Клариссой дверь. — Старлинг? – он, наконец, подал голос и резко обернулся. — Та самая Старлинг, которая обнаружила труп Фелла?! Ганнибал посмотрел в серые глаза, пытающиеся метать искры сквозь стекло очков, и с трудом остановил порыв потянуться к дужке и высвободить хлещущую энергию. Он прекрасно понимал, какими последствиями может обернуться произнесение имени пациентки вслух, но все равно сделал это. Почему – нет? Как этот факт воспримет ФБР? На кого падет тень подозрения: на него или на нее? Или на обоих разом? Что предпримет Джек, не имея при себе ни одной улики? Ответы на эти вопросы могли быть очень занимательны, но Ганнибал не ждал от Уилла такой быстрой реакции. Он не должен был обратить на нее внимание так сразу. И не обратил бы, если бы мисс Старлинг тихо прошла мимо. Но она поступила иначе, таким образом помножив ставки, даже не подозревая об этом. Доктор Лектер вежливо улыбнулся Уиллу, под негодующим взглядом которого все еще находился, и утвердительно кивнул. — Почему вы не сказали, что она посещает ваши сеансы? — Ты же знаешь, я не имею права разглашать эту информацию. — Когда пациент — это просто пациент, да. Но когда пациент — студентка, подозреваемая в убийстве своего преподавателя… это… — Что? — невозмутимо спросил Ганнибал. — Препятствие следствию, — выдохнул Уилл и, рывком сняв очки, потер лицо ладонью. — Ты и сам знаешь, что это не так. ФБР не предъявляло ей никаких обвинений, улик нет, а если бы и были, то мисс Старлинг от этого не менее нуждалась в моей помощи. — Помощи… помощи… — эхом пробормотал Грэм. Ганнибал подошел к нему вплотную и положил руку на плечо: — Проходи в кабинет, а я принесу тебе стакан воды. Ты сегодня особенно напряжен. — Лучше виски, — пожелал Уилл, а в остальном подчинился словам психотерапевта. Лектер пропустил его в кабинет первым, а затем неспешно подошел к столу, чтобы убрать опорожненные винные бокалы и бутылку. Внимательный взгляд Грэма он почувствовал спиной и позволил себе мимолетную улыбку, которую его собеседник все равно не увидит. — Вы… пили? — Да, отличное Амароне делла Вальполичелла 2007 года. Желаешь? Серые глаза растерянно взирали в непонимании: их дразнят или просто спрашивают, без подтекста? Так и не дождавшись ответа и восприняв молчание за отказ, Ганнибал сполоснул бокалы в ванной комнате, протер вафельным полотенцем и убрал их вместе с винной бутылкой, заменив на бокал-тюльпан и бокал для белого вина. Перед лицом Грэма по изогнутому стеклу полилась янтарная жидкость. На мгновение он скосил глаза на фигуру хозяина кабинета, и только когда воображение предоставило изогнутый стан доктора Лектера, по рельефной спине которого стекал дорогущий элитный виски, он мысленно осадил себя, найдя причину непристойной ассоциации в коньячного цвета костюме. — Ты плохо спал? — вырвал его из глубин рефлексии психотерапевт и протянул бокал. В другом бокале уже плескалось белое сухое, насколько Уилл имел представление о предпочтениях доктора Лектера. — Нет. Я плохо родился, — фыркнул Грэм и сделал большой глоток. Ганнибал усмехнулся и присел на краешек письменного стола. — Не думаю, что стоит клеймить судьбу за то, кто ты есть, Уилл. У тебя, по крайней мере… — Не отрезан язык и макушка на месте — без метафор и прочих переносных смыслов. Действительно, это невероятная удача! Ганнибал несколько осуждающе поглядел на пациента, затем поставил почти нетронутый бокал с белым вином на столешницу и обошел кресло. Уилл проследил за его перемещениями, но когда уверенные руки оказались на плечах, все равно вздрогнул. — Сними куртку, Уилл, — обволакивающим голосом попросил Лектер и взялся за обмахрившиеся лацканы, все еще оставаясь за спиной. Дыхание Уилла стало поверхностным и частым, а сердцебиение обнаружилось где-то в ушах. Он аккуратно поставил «тюльпан» с виски на «чернозем» подлокотника и выгнул руки за спину, позволяя Ганнибалу стянуть предмет верхнего гардероба. На левом запястье обнаружились наручные часы, и на краю сознания мелькнула тень досады за бессмысленный поиск телефона в приемной. Руки доктора Лектера вновь вернулись на свое место и теперь делились своим теплом и спокойствием сквозь ткань фланелевой рубашки. По рукам и груди Уилла растекся парной глинтвейн и затек куда-то под ремень, словно туда вел водяной сток. Плечи погладили, ленно проведя от основания шеи до локтей, а затем принялись легко и ненавязчиво разминать трапециевидные мышцы большими пальцами, тогда как средний и указательный покоились на ключицах. — Так… — горячий воздух взволновал кудри, отчего они защекотали ушную раковину, — лучше? Несомненно, так было невообразимо лучше. Грэм обмяк в кресле, и полностью расслабиться ему мешала разве что невозможность откинуть голову на спинку, потому что таким образом он бы перекрыл рукам доктора Лектера свободный доступ. Дыхание уже не было поверхностным, а стало глубоким, тяжелым, жадным. Казалось, за один вздох легкие намеревались поглотить весь кислород в комнате. Большие пальцы Ганнибала переместились выше и стали ласково поглаживать вдоль и в стороны от шейных позвонков, изредка путаясь в кудрявой шевелюре. Он видел, как мышцы профайлера постепенно расслаблялись, нехотя капитулируя, а все тело сползало ниже, неосознанно раздвигая ноги. Лектер немного сдвинулся, чтобы было комфортнее массировать шею, качнулся и задел образовавшимся в паховой области бугорком обратную сторону спинки кресла. Неконтролируемо последовал шумный выдох через нос. Неконтролируемо была потеряна безмятежность Уилла. — Кхм, — откашлялся Грэм и резко принял более пристойную позу. — Не знал, что ты умеешь делать массаж. — Всегда рад приятно удивить, — церемонно ответил Ганнибал, едва не отвесив театральный поклон, и разочарованно убрал руки. Уилл коротко и неестественно рассмеялся, и мельком оглядел себя: этого хватило, чтобы вернулись его верные спутники — напряжение и нервозность, так как член без толики стеснения пытался прорваться сквозь плотную джинсу. А доктор Лектер, тем временем, обогнул кресло и вернулся к бокалу вина. Ганнибалу хватило скользящего взгляда на скованную фигуру в кресле, чтобы заметить, как тот ненавязчиво (по его наивному мнению) прикрыл предплечьем свое причинное место. Лектер усмехнулся в бокал и, сохраняя горделивую осанку, встал лицом к пациенту, чуть касаясь ягодицами рабочего стола. — Завтра Джек собирается… — начал было Уилл, но осекся, едва заметив, даже без очков, очень красноречивую выпуклость на коньячных штанах собеседника. Собственное предплечье внезапно стало до ненормальности чувствительным и почти зудело, желая потереть то, что находилось под ним. «Глинтвейн», оставив добрую порцию в паху, поделился жаром, а впридачу и цветом, с небритыми щеками. — Что Джек собирается? — безмятежно протянул Ганнибал. — Кхм... Джек завтра собирается опросить всех студенток университета Хопкинса. И я, Алана и… вы должны будем ему в этом помочь. В лице доктора Лектера не изменилось ровным счетом ничего. Он сделал еще один неспешный глоток вина, дрогнув кадыком, поставил бокал на столешницу и вновь посмотрел на Грэма. — В таком случае — всегда рад быть полезен.