Аномалия

Сегодняшний день невероятно раздражает и утомляет. Особенно утро. Холодный ветерок обдувает лицо и заставляет поверить, что жизнь не так уж и плоха, и всё же Новый год — значит "новый лист". Можно было только взглянуть на местные улочки украшенные множеством деревьев, или же на местный рынок, где продавали свежеиспеченную выпечку, можно было сказать: зима - самое лучшее время в году. Никогда ранее, Тао не замечал подобных вещей. Витающий в воздухе аромат слоенного теста и клубничного джема, с нотками пряной корицы терялись на фоне того молодого человека, которого Хуан увидел в толпе людей. На нем было красное... Нет, пунцово-красное пальто, которое подчеркивало высокий рост. Он не нуждался в других украшениях, или некой яркости в одежде, все, что Тао заметил в этот день, это – прелесть его улыбки, чистое совершенство его лица, забыть он не сможет больше вовсе. То, что разрушило этот прекрасный момент, было то, что этим молодым человеком был уже известный Ву ИФань. Да, он был неприятен Хуану как человек, но ведь он – его истинный альфа. Его белоснежные волосы напоминали первый выпавший снег, что вечером выпускал свои снежинки на волю. Было прекрасно то, что Ву не увидел омегу и тот спокойно зашагал в сторону офиса, где обычно сидел и пялился в компьютер, пытаясь написать хоть на одну строку больше к новой книге. Иногда скучные будни разбавлял О Сехун. Его редактор, который был чуть младше самого Хуана, но умом и сообразительностью не отличался вовсе. Цзытао и Сехун были чем-то похожи. То ли худощавостью, то ли любовью к теплому чаю, то ли упорностью в жизни. Но было то, что сам О Сехун в себе упустил. Он не умел скрывать в себе это чувство. В отличии от Тао. Сколько бы раз он не снимал розовые очки, следом на глазах появлялись розовые линзы. Вскоре, этот альфа должен открыть свои чувства, которые Хуан непременно отвергнет. Поднимаясь на лифте в полном одиночестве, Хуан обдумывал куда бы сходить со своим редактором после работы. Паршивый день нужно разбавить алкоголем и закурить сигаретами, после которых кружилась голова и пропадала память на следующее утро. В голову ничего не пришло. Как и вчера, да и позавчера. Это бывает у каждого поэта, художника и всяческого творческого человека. Три строки, и то, ни о чём. Описание природы? Этого хватило на 10 минут пустых стуков по клавишам, да и громкого вздоха позже. Сейчас эпоха одинаковых, или же просто одиноких? Хуан и сам не мог понять. Определенно, в этом замешана высшая сила, что каждый раз рушит тысячи душ. Тысячи влюбленных душ. Влюбленных в идею, в будущее, и в хорошее начало. Никогда ранее Тао не задумывался над столь противной мыслью, или же просто не было повода(?). Оставить после себя память, и какую-то философию, будучи писателем, пожалуй, лучший конец. Под жесткой диктатурой правительства нельзя было писать и выпускать то, что вызвало бы революцию. Протест всему миру? Нет, этого бы не допустили. Цензура говорила всякому писаке:"пиши то, что общество поймет, а не твои глупые нравоучения, их не примут". Примерно так родились нынешние "шедевры", которых так радостно съедает общество. Любовь? Розовые мечты? Не сейчас, не в это время. Вокруг людей царит атмосфера предательства и двумыслия. Одинаковый или просто одинокий? Решать лишь тебе. Ребенок, чьи нравы формируют родители, или же человек, потребляющий нравоучения государства и общества. Решаешь ты или кто-то за тебя? Этим ответом большинство людей задаются каждый день. Тао снова спросил себя, зачем он пишет эти книги? Для будущего, для памяти, или же для прошлого? Солнце почти зашло за горизонт, как Тао понял, что ответ на свой вопрос он найдет еще очень не скоро. Выключив ноутбук, он повернулся к панорамному окну, что каждый раз напоминало о некой ничтожности этого человека перед всем миром. Ну, или хотя бы этой страной. Тао прекрасно понимал, что в этом городе он всего-лишь пешка в руках государства. Цензура прямиком на каждом шагу, скажешь что-то не то, тебя сожрут в ту же секунду. Это давно стало уже обыденным случаем. Хуан вздохнул еще несколько раз, и вовсе удалился из кабинета. Он не хотел больше той нагнетающей обстановки, что каждый раз мучила его этой прискорбной мыслью "одинаковый или одинокий?". Этажом ниже работал редактор писателя с черной душой, как ранее назвал его Ву. О Сехун конечно таким не являлся. Парень всегда улыбчивый и уступчивый, таких зачастую называют добряками или же родственными душами, ибо молодой человек находил общий язык абсолютно со всеми, в отличии от Тао. Как такой черствый человек, как Хуан смог зацепить Сехуна, он сам понять не мог. Парень постоянно оскорбляет все, на чем стоит белый свет из-за отсутствия идей и вдохновения, иногда выгоняет редактора вовсе, и месяцами не выходит на связь. Тем не менее, Сехун так же упорно показывал, настолько писатель нравился ему. То ли его прикосновения говорили об этом, либо поведение, омега не мог вспомнить, как понял это. Жизнь писаки — увесистый пряник. Написав пару книг, сразу завоевываешь тысячи сердец с похожими жизненными взглядами. Одинокие эти люди, или же просто одинаковые? Этот вопрос выплывал изо дня в день, и становился смыслом жизни, но ответа Тао не мог найти до сих пор. Редактор не сразу заметил омегу, который несколько минут рассматривал работу альфы. Тот аккуратно просматривал строчку за строчкой других писателей и изредка дотрагивался до клавиатуры, что-то шепча себе про запятые и абзацы. Интересно наблюдать за работай других, но писатели, да и вообще, люди одаренные творческими порывами всегда замечают мелочи, и после, превращают эти мелочи в шедевры. Никогда бы Хуан не подумал, что под песню играющую в наушниках у него дрогнет сердце. Это странно, но факт. Может самая малость О Сехуна нравилась писателю, а тот это просто не понимал, на каком-нибудь подсознательном уровне, где-то глубоко. Как подрагивают ресницы редактора во время работы в свете заката, как его нереально длинные пальцы стучат по клавиатуре, и как он вздыхает после сделанной работы, все это хотелось наблюдать еще немного дольше. Может стоит дать шанс несчастному писателю попытать счастье? Ему следует позвать Сехуна на чай домой, чтобы обсудить недавно вышедшую дораму и ненавистную работу, ведь в свете лучей заката, Сехун казался каким-то родным и близким, отчего расхотелось убивать печень в алкоголе. Чай, что с утра оказался в доме Тао на счастье был очень вкусным и терпким. А то, как умел готовить Сехун поражало все больше и больше. Некоторые повара и в подметки не годились О, ибо парень за час мог приготовить откровенно шедевр. Почему-то в эти моменты Тао немного влюблялся в редактора, можно сказать, мимолетно. Вечер пролетел быстро и незаметно, как послевкусие сладкой конфеты. На часах около десяти вечера, а на улице сущая темень, что заставляла укутаться в теплый плед и пуститься в сон. Увы, как бы Сехун не хотел остаться на ночь у писателя, это невозможно. Тао не особо любил ночные посиделки, да и О некуда было уложить спать, если только не рядом с собой. А этого не хотелось больше всего. Сехун накинул на себя теплое пальто с темным воротником, и светлый вязанный шарф на шею, далее альфа неохотно вышел в холл многоквартирной высотки, наблюдая за омегой. — Ты завтра придешь в офис? — Не уверен. За сегодня почти ничего не написал, поэтому останусь дома, – между парнями повисла неловкая пауза, а редактор чуть слышно выдохнул. Робко, но не менее безрассудно, Сехун притянул Хуана за талию и впился в губы, заставляя сердца обоих биться в бешеном ритме от удивления и смущения. Терпеть безответную любовь не так просто, и за такие действия можно поплатиться после. Сейчас самое важное, этот момент. Поцелуй со вкусом сладкого чая, и теплые объятия на несколько секунд. Сехуну хотелось остановить этот момент хоть еще на пару секунд, но время было не властно. Попрощавшись, кинув в ответ лишь "я позвоню завтра", Сехун ушел. Идя по коридору мимо квартир, О заметил альфу, что раздраженно прошел рядом и сверкнул глазами. Что это был за человек он понять не смог, но его запах почему-то показался редактору знакомым. Звонок в дверь не стал удивлением, Сехун мог что-то забыть, сразу подумал Тао. Без колебаний он открыл дверь, но не ожидал увидеть столь нежеланного гостя. Совсем позабыл об ужине с шантажистом. — Ты в своем уме? Или тебе не нужны твои никчемные рукописи? - схватив Хуана за руку, Фань первым делом потащил его в спальню. Он должен поплатиться за его предательство и оплошность. Ни слова больше. Альфа не давал омеге произнести и звука. Сначала поцелуи были аккуратные, потом же стали переходить в более жесткие, засасывая кожу и оставляя на ней засосы разных размеров. — Ву Ифань... Прекрати..– но тот не переставал ласкать кожу омеги. Соски Цзытао уже разбухли и покраснели, а их обладатель стоял, как стесняющийся мальчик-девственник, и краснел. Это все, что ему оставалось. Его просьбы остановиться пропускали мимо ушей. Несколько секунд и худое тело находится на белых простынях. Одежда летит на пол, а комната заполняется стонами. Игра началась. Ву целует шею, опускаясь к ключицам. На некоторых местах остаются багряные засосы разных размеров. Альфа любит показывать, что эта омега – в его руках. Несколькими секундами спустя, ИФань запускает руки ниже. Одной надрачивает жертве, второй растягивает. Все должно пройти лучше, чем он сам ожидает. Тао – истинная омега, поэтому проблем быть не должно. Запах Хуана распространяется по комнате и альфе сносит крышу с концами. Парень переворачивает омегу на живот и раздвигает ноги, заставляя его краснеть от столь непристойной позы. С протяжным стоном он входит. Резко и глубоко, доходя до простаты. В приглушенном свете было слегка видно, как Хуан сжимает в кулачках ткань подушки. Видимо от боли, или же от наслаждения. Ву царапает нежную кожу на спине и набирает темп. Хуана пробрала дрожь. Стоны омеги становятся громче, что затуманивает разум альфы вовсе. Ифань начинает жадно толкаться в него под тем же углом и стоны Тао становятся все громче и громче. Сам Цзытао того не желая продолжает с каждым разом поддаваться ему навстречу и это сводит с ума обоих. Ву набирает темп, практически бешено вколачивая парня в постель, а та стучится изголовьем о стену. От бешеной скорости начинает темнеть в глазах и пропадать воздух из легких. Как же он хорош. Вот что значит секс с истинной омегой? Подобных чувств Крис не испытывал вовсе. Все предыдущие партнеры по сравнению с ним — жалкое ничтожество. Омега словно делал это тысячу раз, в извращенных позах. Тао останавливает альфу и моментально оказывается сверху и берет инициативу на себя. Прекрасно наблюдать его лицо во время достижения оргазма. Щеки краснеют то ли от возбуждения, то ли от стыда, что это видит человек, который час назад был противен до кончиков волос, а сейчас, он отдается ему полностью. Его глаза закрыты и слегка нахмурены брови. Набухающий орган Тао уже налился багрецом, и жадно умолял о разрядке, что несколькими секундами позже воплотил в жизнь Ву. С резким выдохом и стоном, ИФань притянул Хуана за талию вниз и кончил внутрь. Не смог удержаться от такого блаженства. Эта метка останется с омегой очень надолго. То, что Ву видел на лестничной площадке. Его редактор, и тот поцелуй не должны остаться в памяти Хуана. Сегодняшний день запомнится ему именно этим. Игра началась.