Аномалия

Лучи ненавистного солнца проходили сквозь белый тюль в комнате Цзытао. Один из них светил прямиком в глаза омеге, мысленно вызывая мат. Нехотя открыв глаза, он замер. Хоть бы его не было рядом. Он не хотел видеть альфу рядом с собой, не хотел слышать никаких слов от него. Вчерашняя ночь была самой отвратительной, и в тоже время самой приятной. Боль в спине давала о себе знать, а разум отказывался принимать столь ужасную правду. Натянув на себя трусы, Тао принялся вспоминать ночь, покачивая из стороны в сторону из-за болей в пояснице. Взяв сигарету из полной пачки, он закурил. Случалось такое редко, если точнее, то никогда. Просто пачка лежала на случай плохих новостей, чтобы перевести дух и успокоиться. Сейчас такой момент наступил. Нехотя принимать очевидное, Тао вышел из своей комнаты, и увидел альфу, сидящего за кухонным столом. — Проваливай, ублюдок, – выпалил Хуан. — Отвратительный у тебя кофе. — Не под тебя подбирал. Рад, что тебе не понравилось, – Ву подошел к омеге и выхватил сигарету из его губ. — Эта ночь была... — Заткни рот, – перебил его Тао, — Не хочу ничего слышать от такого, как ты. Выметайся, – на лице Ву появилась ухмылка. Он тут же подошёл к омеге в плотную и взглянул прямо в глаза. — Ты такой беспомощный. Даже не сопротивлялся подо мной. Скажи, тебе же было хорошо. Лучше чем со всеми остальными. — Мой редактор делает это куда приятнее. Его член настолько большой, что достает до самых глубин. В подметки ему не годишься, – парень провел пальцами по обнаженному торсу альфы, и остановился на ширинке его штанов. — Ты еще не знаешь, что я умею делать с этим, – резким движением, Тао начинает сжимать выпирающий орган, заставляя Ву зашипеть. — А сейчас, проваливай, грязный ублюдок, мне не до тебя, – сжав руку до предела, Хуан улыбнулся, а после нескольких секунд ослабил хватку и поплелся за стаканом воды. Взяв телефон в руки, омега набрал Сехуна. — Сегодня я буду в офисе. После сходим в бар, ты согласен? – Ву нервно оделся и подошел вплотную к панде. — Твоя флешка все еще у меня. Захочешь, придешь сам. Вздохнув, Тао принялся натягивать на себя красный свитер и черные штанам. На улице только-только замерзли лужи, а на дорогах появился иней. Закутываться в теплый шарф и держать руки в карманах – единственный способ согреться. Воздух возле главного офиса показался Тао каким-то сдавленным. Сейчас начнется игра под названием "полюби своего редактора, если сможешь" у которой может быть непредсказуемый финал. Это робкое "привет" слетает с уст Сехуна, после чего он опускает глаза, и закусывает губы. С лица Тао не сходит улыбка, и он нежно обнимает редактора, альфа медленно выдыхая, пытаясь успокоить нервы и понять, что писатель дает зелёный свет для действий. — Сегодня в бар, так ведь? — Потом ко мне, – облизнув губы, Хуан оставил удивленного О наедине с собой и вошел в свой кабинет. Ни одной строчки основного сюжета. Ничего путного из описания обстановки не выйдет, а вспомогательные материалы стерты с ноутбука. Невольно Хуан погрузился в воспоминания. Будучи ребенком, он так же писал какие-то маленькие рассказы о том, что видел вокруг. Сидя на крыше своего дома, он всматривался в звезды на небе, как облака медленно тянутся по небесам, забирая с собой все проблемы и беды. Родители писателя были из обычного рабочего класса. На переломе поколений и нравов, им не удавалось делать чего-то другого, нежели физический труд. Тао всегда знал, что таковым человеком он не будет. Творческие люди в конце концов должны закончить свой жизненный путь идя нога в ногу с искусством. Будь-то музыка, литература или художество. То, что привлекало маленького Хуана в литературе – это описание бесполезного красивыми словами и эпитетами. Та же мелководная река за домом превращалась в прекрасный водоем, где нередко Тао писал свои первые произведения. Представлял, что он едет на каком-то поезде далеко-далеко, от проблем и каких-то глупых ссор с родителями. За окном светит солнце и снег почти растаял, лишь на некоторых местах сохранились белые пятна, что вскоре тоже уйдут в землю. Людей в вагоне не так много, и можно было разглядеть каждого поочередно. Рядом с маленьким Тао сидел альфа, но повзрослее и порослее. Он практически вплотную мог наблюдать его спящее лицо, не отводя глаз. Когда ненавистное солнце попадало ему на глаза, он просыпался на долю секунды, а после засыпал снова. Видимо он долго ехал, или же долго учился где-то за городом. В своем воображении, Тао мог представить, что где-то рядом был музыкальный проигрыватель, который производил восхитительные звуки, которые превращались в баллады. Больше ничего не нужно. Несколькими секундами позже, Тао открыл глаза. Он почувствовал знакомый аромат, и первая мысль в голове отозвалась матом. Ву, мать его, ИФань. Почему именно в этот момент нужно было появиться? — Что тебе нужно? — Сразу заметил даже со спины? Так хорошо запомнил мой запах? — Отдай мои рукописи, – Тао повернулся лицом к парню, что вплотную подошел к столу. — Помоги мне, а после я отдам твою работу, – омега нахмурил брови и тяжело вздохнул. Если вчерашняя ночь повторится, он не простит себе этой слабости дважды. Вскоре, Хуан согласился. Его книга уже неделю стоит на мертвой точке, и сдвигаться никак не хочет. Ничего другого не оставалось, как пойти на очередную глупость с Ву. В машине этого парня было просторно и уютно. Обивка салона была выполнена в светлых тонах, а цвет самой машины тоже, как ни странно, белый. Пейзажи сменялись один за другим, а солнце решило порадовать последние дни уходящего года своим присутствием. В дороге они провели около часа, совершенно выехав за город, Хуан выдохнул с облегчением. Откуда альфа мог знать, насколько сильно, Тао, обожал детей? Это был центр реабилитации детей, которые ранее победили рак. Невообразимо красивые пейзажи, что вырастали за зданием поражали писателя. Они напоминали ему свое детство, и ту самую реку со степью за домом, где маленький омега мог сидеть часами. — В твоей книге были строки о ребенке, что победил рак. Я не считаю твое описание точным, поэтому повез тебя сюда, – Хуан молча кивнул и вместе с альфой прошел внутрь. В комнате с панорамным окном сидели несколько детей, что бурно обсуждали сказку, которую читал им врач с утра. — Привет, котята. Сегодня я хочу представить вам моего друга, его зовут, – ИФань показал на него рукой, — Хуан Цзытао. Он писатель и сейчас у него возникли некоторые трудности. Вы поможете ему подружиться со всеми? – тут же все дети крикнули воодушевляющее слово, и посадили Тао рядом с собой. Поочередно, дети начали называть свои имена и ближе подсаживаться к омеге. — О чем твои книги? – спросил один из омег, мило улыбаясь, с интересом в глазах готовясь слушать. — Думаю... В моей книге происходят грустные вещи, из-за которых люди начинают понимать разные стороны своей жизни. Будь-то любовь или дружба. — Разве любовь, это грустно? – в этот момент, Тао посмотрел на Ву, что пристально наблюдал за парнем. — Для каждого человека она разная... Для меня, скорее грустная, чем приятная и светлая. Я бы предпочел никого не любить, и дальше писать свои книги, – дети тут же загудели и начали утверждать об обратном. Маленькая омежка подбежала к ИФаню и залезла к нему на колени, выкрикивая: — Когда я вырасту, я выйду замуж за Ифаня! Наша любовь будет самой прекрасной, а ты оставайся один и пиши свои книги! – показательно высунув язык, омежка потянулся к щеке Ву, и нежно чмокнул его, еле доставая до губ. — Прекрасно! Но ты должен пригласить меня на вашу свадьбу, я хочу посмотреть на это собственными глазами, – ИФань так же высунул язык и крепко обнял омегу, вызывая у Тао смех. — Твои дети в книге, были слишком печальными. Ты же видишь, что они абсолютно счастливы? Исправь чушь, написанную в книге, – альфа передал флешку писателю, а тот лишь улыбнулся и достав телефон, написал редактору: " Я буду через час в офисе. У меня появилась идея для последних глав, поэтому бар придется отложить". Еще несколько часов проведя с детьми, Тао изрядно утомился, и в машине альфы благополучно уснул. Он позабыл о Сехуне, что мог ждать омегу в офисе, или же о том, что нужно писать книгу. А то, что он едет в машине собственного насильника и истинного альфы, он позабыл вовсе. Беспечный сон в последние время ему бы не помешал. Ночь была безоблачной и достаточно насыщенной. Звезды, словно капли молока разлетелись по небу, еле-еле освещали путь. Несколько дней оставалось до нового года, а на дорогах растаял почти весь снег. Прискорбно, но погода радовала изредка падающим снегом или же ярким солнцем, в остальное время на Китай набрасывался холодный циклон, что заставлял людей одевать на себя кучи свитеров. Заметив, что Цзытао дрожит от холода, Ву остановился на обочине и укрыл спящего Хуана своей курткой, дабы тот согрелся и перестал выглядеть словно труп. Не удержавшись, ИФань приблизился к сухим, синим губам и нежно поцеловал. — Почему ты всегда делаешь все то, что я не хочу, – сквозь сон проговорил омега. — В ту ночь я не хотел этого делать. Прости, – погладив теплой ладонью волосы Хуана, ИФань завел машину и направился домой. Наблюдать, как истинная омега нежится и пытается согреться в куртке альфы – истинное наслаждение. Он начал нравиться Ву больше, чем тот Тао, что постоянно выгоняет его из квартиры. А сейчас, омега настолько близко, что можно было уловить его движения глазами, а руками дотронуться до мягкой кожи его теплых щек.