Сон на грани

Засыпая в своей кровати Макс обнаружил, что чего-то не хватало для полного комфорта. А точнее - кого-то: чьей-то наглой рыжей морды - кота Мишки. Он приподнялся на локтях и огляделся вокруг, всматриваясь в сумрак комнаты, насколько позволяло пламя горевшей свечи. Макс позвал котяру стандартным "кис-кис", но напрасно. Мишки не было. Однако кое-что привлекло внимание Макса - треснутое зеркало. Трещина шла по всей длине, Макс даже не поленился встать и подойти поближе. Он провёл пальцем по поверхности стекла и, охнув от болезненной вспышки в пальце, одёрнул руку. Из пореза на пальце тут же набухла капля крови и оторвавшись от хозяина, шлёпнулась на пол. Отражение искажалось и лицо Макса принимало пугающие черты. Он вздрогнул и поддался назад. Максим бросил взгляд на вещи, и, выцепив какую-то широкую рубашку, накинул на испорченное зеркало. Настроение упало, палец пульсировал на месте пореза, и сон ещё долго не приходил к Максу. Кот пропал, зеркало треснуло..."Не к добру всё это, Макс, точно не к добру," - заметил Максим, но тут его мысли переключились на произошедшие события и он вздохнул, тяжело и печально, с укором на свой счёт подумав, что не о котах и зеркалах нужно сейчас думать, а о людях - погибших и выживших. Он стал непозволительно беспечен и сам себе противен из-за ощущения радости, что Фурнье не оказался на месте Тьерри, и что если бы пришлось выбирать, то... Макс поворочался, нервно дергая покрывало, и закрыв глаза, попытался уснуть, отгоняя эти неподобающие мысли. Усталость и переутомление вс -таки сделали своё дело: Макс вырубился, словно весь день пахал как единственный в колхозе конь. А на следующее утро, раньше ожидаемого срока, прибыли жандармы и понеслись допросы всех и каждого. Пытались даже поговорить с детьми, но месье Тома не допустил подобного, мотивируя отказ тем, что у детей ещё хрупкая психика, которой данные расспросы могли повредить, тем более, дети толком ничего и не знали: их вовремя изолировали от лишней информации. Макс искренне жалел Фурнье, которого несколько раз на дню допрашивали, несмотря на его состояние; он, с завидным терпением и спокойствием, раз за разом безотказно рассказывал одно и тоже. Именно его показания были по сути важны и бесценны для расследования, и если у жандармов имелись какие-то сомнения на счёт месье Фурнье, то все его слова подтверждались неоспоримыми уликами и доказательствами. Весомые аргументы в защиту Фурнье и характеристику предоставили месье Тома и месье Моро, и в конце концов его оставили в покое. Доктор и месье Тома поддержали Фурнье, и Максим был им за это благодарен. Максиму также изрядно досталось. Его несколько раз вызывали в гостиную, где и вели допрос, и он каждый раз рассказывал тоже самое. В итоге, спустя пару дней, жандармы закрыли это жуткое дело, собрав огромное количество бумаг и писанины. Здесь всё было ясно. И Макс облегчённо вздохнул, когда представители жандармерии покинули территорию гостиницы. Месье Лефевр даже расчувствовался, под конец, сорвавшись на эмоции, и жена увела его на хозяйскую часть гостиницы, отослав Софи за вином в подвал.        Максим всё ещё чувствовал неловкость и неправильность от переполнявших его так не вовремя чувств: Фурнье был рядом, но пока не доступен. Макс не мог вырваться из объятий всхлипывающей мадам Дюбуа, почти повисшей на нём, а доктор ничем не мог помочь, сочувственно глядя на Максимилиана. - Бедный мальчик! Сколько ему пришлось вытерпеть! Месье Лоран и Максимилиан так дружили, и вдруг - такая трагедия, - голосила во всё горло, страдальчески, мадам Дюбуа, а Максим еле сдерживался, чтобы не нагрубить: ему было уже всё равно, как это будет выглядеть. Максу лишний раз напоминали о потере и это было невыносимо больно. Он бросил выразительный и молящий взгляд на месье Моро, и тот вздохнув произнёс: - Мадам Дюбуа, прошу вас держать себя в руках. Впереди долгое путешествие и поэтому вам следует беречь своё здоровье. Возьмите, вот эти капли, - доктор протянул мадам Дюбуа пузырек с какой-то жидкостью, - они помогут вам, говорю как доктор. - Благодарю, месье Моро, вы так добры, - она поспешно выхватила из его рук пузырек. Доктор незаметно подмигнул Максу, наблюдающему за ними. - Максимилиан, возможно вам также стоит отдохнуть, - спросил месье Моро. И Макс кивнул. Он поднялся с диванчика и, пожелав всем доброго сна, удалился к себе. Уже стоя у своей двери и примеряя ключ к замку, Макс почувствовал, как со спины его обхватил руками и дёрнул назад, в свою комнату, месье Фурнье. И уже за закрытой, уверенным движением руки, дверью, Макс позволил себе расслабиться, увлечённый поцелуем Пьера. "Что со мной? Не могу оторваться !" - пронеслось в его сознании, но сомнение было добито весомым: "А, да пошло оно всё..! " Месье Фурнье вообще не заморачивался этими мыслями, и продолжал бессовестно сжимать ягодицы Макса, у которого от нахлынувшего возбуждения кружилась голова и ноги подгибались, поэтому его тут же прижали к стене, спасая от падения. - П-погоди, что ты делаешь? Как твоя рана? - забеспокоившись зашептал Максим, когда провёл по торсу Фурнье, а тот зашипел сквозь зубы, чуть отодвинувшись. - Тебе лежать нужно, а ты... - Макс уставился на Фурнье, который улыбался, блуждая мутным и счастливым взглядом по смущённому лицу парня, которое Пьер тут же обхватил, поймав в ладони и пристально разглядывая каждую черточку, будто запоминая. Но Максиму не понравилось, с каким обожанием тот рассматривал, лицо, по факту принадлежащее Максимилиану, а не Максу. Это расстраивало. А нужен ли ему Максим? Или Максимилиан? Понравилась бы Фурнье настоящая внешность Макса? Или ему нравилось, как выглядел Максимилиан? Макс чувствовал глупую ревность к самому же себе и злился. Фурнье перемена настроения Макса насторожила; он заметил, что Макс что-то скрывает, потому приподняв лицо Максима за подбородок, спросил: - Что происходит? - Ничего, просто подумал: что будет дальше? - Макс, решив умолчать о себе настоящем, осторожно выбрался из захвата и молча потянул Пьера за руку в сторону кровати. Его беспокоило, что тот мало отдыхал за прошедшие дни, а рана была серьезной, хотя доктор и обещал скорейшее выздоровление Фурнье. Тот, улыбнувшись, последовал за Максом и подчинился, устроившись на кровати поудобнее. Максим присел с краю. - Ну, что ты так смотришь? Я правда хочу знать, что дальше? Тебя это не напрягает? - Напрягает? - Фурнье вскинул брови вверх. - Ты зря беспокоишься, Максим. - Макс поёжился, он всё никак не мог привыкнуть, что Фурнье так его называет: настоящим именем. - Всё будет так, как и должно быть. Поверь. - Ха, - вырвалось у Макса. - Кто-то слишком самоуверен. Мне хочется верить, что ты прав.       Но как гром среди ясного неба на следующий день для Максима стала новость, что экипаж наконец-то починен и проживающие в гостинице постояльцы могут продолжить своё путешествие. Это было настолько неожиданно, что Макс ещё некоторое время сидел за столом с вытаращенными глазами, замерев на месте как изваяние, только вот на лице отражались паника и отчаяние. Мадам Дюбуа обрадованно заверещала, что боги смилостивились над ними и теперь они смогут продолжить своё путешествие. Фурнье незаметно ободряюще улыбнулся Максиму и тот немного расслабился, оглядываясь по сторонам. Все присутствующие были рады новости, все кроме Макса. Он не хотел уезжать, понимая, что Фурнье остаётся. Максим просто подсознательно чувствовал это, наблюдая за поведением Пьера, всё напускное спокойствие которого раскрошилось в сознании Макса, стоило только взглянуть Фурнье в глаза.       После этой новости все постояльцы разбрелись по комнатам собирать вещи, так как никто не хотел оставаться в гостинице, особенно после того кровавого происшествия, что здесь произошло. Макс также, по настойчивому требованию мадам Дюбуа, отправился в свою комнату в сопровождении Софи, "чтобы помочь месье Бонне собраться в дорогу ". Он почувствовал, как месье Фурнье проводил его пристальным взглядом, и сердце сжималось всё сильнее с каждым шагом, что удалял его от Пьера. Почему тот так спокойно отпускал Макса? Может у него был какой-то план? Или Макс ему уже надоел? Что только Максим не передумал, пока они с Софи собирали пожитки Максимилиана. Она пару раз всхлипнула и перед выходом они крепко обнялись, прощаясь. Напоследок, Макс успел проскользнуть к Фурнье в библиотеку, застав его сидящим в кресле, словно ожидая прихода Максима. Однако, вопреки надеждам Макса, прощание вышло несколько скомканым и официальным, и лишь короткий поцелуй на дорогу - всё, что получил Макс. Он разозлился, а Фурнье, перехватив его у двери, сунул ему во внутренний карман камзола небольшой конверт. Максим похлопал удивлённо глазами, которые успели, совсем чуть-чуть, наполниться слезами, а месье Фурнье безмолвно занял своё место в кресле, так же как и всегда. Максим, молча развернувшись, вышел из библиотеки и, прислонившись к двери, сделал судорожный вдох, чтобы успокоиться. Ему было тяжело скрывать свои эмоции ото всех. На улице, во дворе гостиницы их группу уезжавших провожал месье Лефевр с женой и Софи. Другие работники грузили чемоданы и прочий багаж на экипаж и внутрь его, по мере необходимости. Наконец все уселись по своим местам, распрощавшись с оставшимися постояльцами, коими являлись месье Тома с семьёй. Месье Фурнье так и не вышел, но это никого и не удивило.       Спустя пару километров, Максим отважился достать письмо и потихоньку его прочитать. Оказалось, что в силу особых обстоятельств, Пьер не может ехать с ним, да и как это будет выглядеть со стороны? У месье Фурнье оставались неоконченные дела и не в его власти было всё бросить и последовать за Максимом. Однако Фурнье говорил о том, чтобы Максим приехал к нему, как только решит дела со своими родственниками, что он отсылает также приглашение для Макса его отцу, прочитав которое тот не сможет отказать. В письме был указан адрес месье Фурнье и прилагалось ещё одно письмо для отца молодого месье Максимилиана Франсуа Бонне. Макс, скрипя сердце, согласился с прочитанным и смягчился на счёт Фурнье, подмазавшегося в конце письма строчками о твёрдости его чувств и намерений в отношении Максима. Это успокаивало, метавшиеся безумными птицами, чувства Макса. Он сосредоточился на поездке.       Путь домой оказался долгим и тяжёлым. Они несколько раз останавливались в каких-то гостиницах и тавернах и ещё хрен знает где. Макс вымотался так, что единственное, чего он желал -это нормальная ванна и чистая уютная постелька. Как всё-таки мало порой нужно человеку для счастья! И Макс это быстро понял. С доктором они расстались спустя пару дней, а с остальными спустя ещё три дня. Но скорее это с ними прощались, так как именно они - Максим и мадам Дюбуа - покинули экипаж, выйдя на станции в большом и красочном, к удивлению Макса, городе. Обычно они проезжали невзрачные городишки и посёлки, и единственной отрадой для глаз пассажиров была природа, которую краем глаза удавалось выцепить в небольшие окна экипажа. Итак, Макс понял, что они с мадам Дюбуа прибыли на место. Посидев на скамейке, которых было немало на станции, за ними прибыл экипаж на порядок солиднее и внушительнее их прежнего. Макс конечно знал, что отец Максимилиана богат, но похоже тот был больше, чем просто богат. Он, не сдержавшись, присвистнул и тут же извинился перед мадам Дюбуа, которая к концу поездки неожиданно стала молчаливой, стрельнула в его сторону укоризненным взглядом. Им помогли сесть внутрь, где Максим еле сдержался, чтобы снова не свистнуть. Салон был отделан красивой тканью, Макс плохо разбирался в названиях, но даже он понял, что это ценная отделка. Его невольно охватил мандраж: вдруг он чем-то себя выдаст, и привет психушка или чего пострашнее. А ведь он со своей влюблённостью просрал все возможности узнать о Максимилиане Бонне побольше: чем тот жил и дышал. Макс уже жалел, что избегал мадам Дюбуа, которая могла выдать уйму информации на этот счёт. Всю дорогу до пункта назначения он провёл в терзаниях по поводу упущенных моментов. При подъезде к огромному особняку, скрытому в зарослях деревьев и кустарников, при пристальном рассмотрении коих можно было понять, что это дело исключительно рук человеческих, а не природы, ибо каждый кустик и дерево были посажены строго по плану, он заметил, что их встречает чуть-ли не целая делегация. В числе присутствующих были пожилая женщина, две молодых девушки с разницей в возрасте около четырех -пяти лет, но старше Максимилиана, а также высокий приятный мужчина и несколько человек из прислуги: их выделяла строгая, но аккуратная форма шоколадно-кремового оттенка, а также то, что они стояли позади основной группы. "Красиво стоят. Только бы не ляпнуть лишнего!" - подумал Макс, покусывая нервно губу и разглядывая в окошко встречающих. Экипаж остановился и дверцы распахнулись, у Макса сразу закружилась голова от женских вздохов и ахов всех мастей и объятий. Высокий мужчина спас его, вырвав из сумасшедшего урагана восторженных эмоций, заявив, что "месье Бонне следует отдохнуть с дороги". Максим на автомате проследовал за мужчиной, одарив на прощание женщин своей улыбкой. Те снова засуетились и очередной удар женской заботы и внимания приняла уже мадам Дюбуа. Максима сопроводили в комнату Максимилиана, которая располагалась в левом крыле здания на втором этаже. Без этого мужчины Макс никогда бы сам не догадался куда следует идти. Спросить его имя Максим не отважился. "Мистер Икс", как про себя назвал его Макс, прошёл в комнату и направился в её глубь, остановившись у небольшой двери. - Прошу вас, Максимилиан, проходите сюда. Вам уже приготовили ванну. Мадам Флобер подготовила у вашему приезду ужин в столовой, а после вы сможете навестить месье Бонне, - договаривал "мистер Икс" уже скрывшись из поля зрения Макса в другой комнате. Максим поспешил за ним и увидел небольшую толи ванную, толи купальную комнату, размером три на четыре метра. Но больше всего поразило, что мужчина выжидающе смотрел на Макса, словно чего-то ждал. - А вы... - растерявшись, Максим не мог выговорить, что именно от него хотят. Однако мужчина быстро оказался рядом и ловко стягивая одежду с ошарашенного Макса, говорил: - С каких пор вы, Максимилиан, стали стесняться вашего покорного слуги? Вот уже больше пятнадцати лет мы изо дня в день повторяем эту процедуру, и стоило молодому месье пожить отдельно, как вы начали смущаться. Говорил я, месье Франсуа, не стоит отправлять вас на обучение так далеко, но эта взбалмошная мадам Дюбуа, - на этом месте мужчина выразительно фыркнул, всем видом показывая, что он думает об этой женщине, а Максим уже сидел тихо охреневая в ванной, наполненной теплой и пахнущей чем -то вкусным водой. Его, отточенными годами движениями, быстро отмыли, везде, и он даже не успел смутиться. Не прошло и десяти минут, как чистый, как слеза младенца, едва ли не отполированный Максим сидел на большущей, мягкой кровати, укутанный в пушистый халат. Его разморило и он почти засыпал, как "мистер Икс" принялся одевать его в приготовленные заранее вещи. Спустя ещё десять минут, Максим был наряжен как новогодний подарок. В голове Макса кружилось "бонжур, тужур, лямур", но он побоялся шокировать этого чересчур активного месье. Впереди был ужин и посещение больного отца.