После Победы

POV Драко - Мама! Больно! Яркая-яркая вспышка и тьма. Тьма вокруг. Она нежно, почти удушающе ласково, приобнимает за плечи, приближаясь своими мягкими лапками к твоему беззащитными горлу; она скрадывает все звуки до приглушённых полутонов и робкого шёпота, словно в доме кто-то очень серьёзно болен; она прокрадывается безразличием ко всему на свете в душу, словно подёргивая её лёгким узором инея, не давая ни малейшего шанса вырваться в реальность. Тебе ведь всё равно, правда? Зачем к чему-то стремиться? Там больно, а тебя страшит эта боль, так что лучше останься здесь, в благословенной самой силой тьме. Это страшно, но так естественно, как и сама смерть, что ты через несколько мгновений сдаешься во власть мягкого удушающего плена. Смерть? Пусть. Тьма, тьма, тьма и вдруг яркая до рези в глазах вспышка света где-то там впереди, и ты идёшь, бежишь к нему навстречу, приближаясь по чуть-чуть, совсем немного. Отчаиваться и кричать совсем не хочется, ибо ты точно знаешь, что твой свет, твоя надежда будет рядом и подождёт столько, сколько потребуется тебе для преодоления поглотившей тебя тьмы. Пусть даже прежде он никогда не отличался большим терпением, но это было в прошлом, а сейчас вы связаны навсегда. Будете связаны. Этой мысли так хочется улыбнуться, и ты улыбаешься, несмотря на острую, жалящую боль на запястье, скоро, впрочем, исчезнувшую. Твой личный свет смотрит на тебя с недоумением, не понимая, и ты это чувствуешь, точно так же, как чувствуешь приход предков на ваш праздник единения, а потому утягиваешь его на колени. Так надо. Свет и тьма. Тьма снова победила и тебе, право, абсолютно всё равно, почему так вышло. Все равно. Тебя не волнует ничего в этом мире, ни боль плачущего, кровоточащего сердца, ни дискомфорт тела. Что бы ни было там, в другом мире – это там, а ты сейчас находишься здесь, во тьме, пустоте, безразличии, и ждёшь свой личный тёплый свет. Интуиция подсказывает, что ждать – это новое, чему тебе предстоит научиться в жизни, что он не всегда будет рядом и сей факт тебя слегка печалит и немного злит. Но только слегка и немного, ведь тебе всё равно, правда? То, что тебе не всё равно, ты узнаёшь, когда к тебе прикасаются большие, удивительно тёплые, просто обжигающие руки, трогают, гладят во всех местах, не взирая на твою робость и странную застенчивость; мнут, сжимают, ласкают, утверждая, что нет запретных мест, и плавишься под ними, как пластилин на солнышке, становишься невероятно податливым. Нет, тебе совершенно не всё равно, когда он скользит губами по твоей коже, целует, кусает, всасывает, лижет, а ты удивительно беззащитен перед ним и можешь только стонать, царапаться, прижиматься телом к телу и умолять, чтобы он не останавливался. Потом его руки раздвигают твои ягодицы, достают ту штуку, которая ранее причиняла тебе дискомфорт и которой сейчас тебе бесконечно мало, тебя приподнимают, подсовывают подушку и медленно, почти бережно нанизывают на член, и это неожиданно больно. Он останавливается, высушивая твои слёзы губами и шепча всякую успокаивающую чушь, а ты прислушиваешься к себе, к своей отступающей потихоньку боли. Стыдно, сладко и хочется чего-то непонятного, большего, чем ты имеешь на данную минуту, невозможно. Ты обнимаешь его ногами и просишь двигаться, зная, что боль скоро исчезнет, уйдёт совсем. Зная, потому, что ты не девственник и когда-то давно у тебя был опыт в роли принимающего, не самый плохой из возможных, ибо тебя тогда не порвали. Но тебе не хочется об этом вспоминать, потому что тогда всё было ужасно неловко, стыдно, поспешно и ты даже кончить не смог вовремя, а после болела задница. Тебе тогда было шестнадцать и повторить опыт пассивного секса ты больше не решился, да и не до того как-то стало после: шестой курс и задание от Волдеморта отбирали все душевные силы. Единственное, что ты вынес из сего приключения, что если тебя не порвали и было достаточно смазки, то боль отступит. Впрочем, отсутствие боли совсем не означает удовольствие. К счастью, не на этот раз, и от точного тарана простаты и его руки на твоём члене ты довольно скоро не выдерживаешь и разлетаешься в звёздную пыль, чтобы спустя миллиарды лет стать солнцем для кого-то бесконечно родного. Ты позволяешь ему наложить на себя очищающее заклинание, а затем крепко обнимаешь свой свет и засыпаешь почти счастливым. А утром небрежный лёгкий поцелуй в нос, мимолётная ласка-касание, и он уходит, погружая твой мир во тьму и холод. Тобой снова овладевает безразличие ко всему, ты затаился во тьме и ждёшь. На этот раз ждать приходится долго, хоть, возможно, тебе просто так кажется с непривычки, ведь ждать тебе не приходилось даже в самый сложный период твоей жизни. Тогда скорее напротив, события развивались слишком бурно, заставая тебя врасплох и безжалостно таща вперёд, ибо ты не поспевал за стремительным течением реки жизни. Но это было тогда, а теперь тебе приходится запастись терпением и ждать. Ждать ты возненавидел сразу и навсегда, но, как бы то ни было, у тебя есть надежда, вернее, ты точно знаешь, что рано или поздно твой свет вернётся, ибо вы связаны крепче, чем самыми прочными канатами – магическим браком. Он появляется, когда ты уже почти отпустил птицу надежды, и садится на ручку кресла рядом с тобой, молча глядя на тебя. Он, твой свет, на время разогнавший тьму. Сейчас тебе нет дела до того, где он пропадал так долго и что заставило его уйти: ты отдаёшься его теплу, сладости головокружительного поцелуя, что слегка горчит на кончике языка, ибо ты понимаешь, что тебя такого он не хочет. Грустно, но у тебя будет ещё время обо всём подумать. Много времени.