После Победы

Свет, тьма, свет, тьма... Словно дети играют в Люмос-Нокс на своих первых каникулах. Это маглорожденным и магловоспитанным не повезло по жизни: у них, бывших в определённой изоляции от других источников магии, министерство отслеживает любое (или почти любое) применение магии, а в магическом поселении или в мэноре попробуй отследи, кто именно балуется магией: ребёнок, взрослый, или вообще домовик. Всё-таки министерство так и не научилось отслеживать личную магию, а не возмущение магического поля. Правда, было ещё контролирующее заклинание на волшебные палочки, но эта мера уже для преступивших закон. Свет, тьма. Своеобразные качели, которые ты чем дальше, тем больше ненавидел. Надежда, отчаяние, сомнения, его и твои, постепенно размывали грани, подтачивали стены твоей темницы, но очень, просто бесконечно, медленно, настолько, что тебе казалось, что ничего не меняется уже долгое время. А ещё была его любовь - странная, обжигающе горячая, взявшаяся словно из ниоткуда, но от этого не менее настоящая. Любовь, которой хотелось верить, даже несмотря на отсутствие её физической стороны, любовь, в которой хотелось раствориться, задержать её источник возле себя навсегда, если потребуется, привязав к себе канатами. Но, увы. Ты знал, что это в твоём нынешнем состоянии невозможно. Твой муж больше не пропадал так надолго – какие-то жалкие трое суток тебе показались бесконечностью! – и спали вы почти каждую ночь в одной постели, но за это время он так ни разу к тебе и не притронулся в том самом смысле, хотя ты прекрасно чувствовал, как тяжело давалось ему воздержание. А тебе-то как тяжело! Странно, что в твои годы сексуальность в тебе разбудил именно он, а не кто-то другой раньше, но, в то же время, это вполне закономерно, ибо вначале в Хоге курса до пятого все твои силы уходили на каверзы Золотому трио, а потом, после воскрешения Тёмного лорда, начались семейные проблемы и бесконечное давление со стороны отца, боящегося за свою и ваши жизни, и тебе стало совсем не до вопросов чувственного плана. Девушки не в счёт, ибо, как ни грустно было признавать, девушек ты не хотел никогда, даже тогда, когда хочешь всё, что имеет ноги и не является предметом мебели. Нет, был человек, которого ты хотел и один раз даже получил, но ни о каком продолжении отношений и речи никогда не шло: слишком много ненависти, недосказанности, недоверия было буквально разлито между вами за годы учёбы, чтобы можно было заикнуться о чём-то. К тому же, он натурал, а тебе предстояло убийство, на которое ты так и не смог тогда решиться. Это сейчас ты убил бы этого старого пердуна не задумываясь, если бы после этого у твоих родителей появился хоть малейший шанс на выживание. Уже потом, после ссылки к маглам, тебя многие пытались купить, как красивую игрушку, что совсем не устраивало твою гордость, а значит, твой ответ всегда был одинаков: «нет». К тому же, на твоих плечах лежала забота о матери, и в тот момент тебя реальнее было сломать, а не купить. Сломать… А ведь сейчас, по сути, ты сломан. Какая ирония судьбы! Твой муж. С ним было одновременно и хорошо и плохо, но без него тебе было вообще никак, несмотря на все старания приютившей вас стороны. Он – твой свет, и ты тянулся к нему всем существом, ибо в его отсутствии тебя по-прежнему поглощала тьма, которая чем дальше, тем больше и отчаяннее пугала. Но перспектива возвращения пугала тебя не меньше, если не больше. Стоит ли тебе возвращаться в действительность, к боли, сомнениям, к одиночеству? Сможешь ли ты принять его там, как принял здесь? *** - Понимаешь, он только с тобой оживает, раздвигает грани, - говорила красивая белокурая девушка, подсаживаясь слишком близко к твоему мужу, заглядывая в его отчего-то усталые глаза. Он провёл ладонью по лицу, словно в тщетной надежде взбодриться, стереть усталость, посмотрел на беспечно, почти счастливо улыбающегося, несмотря на все тяжёлые думы, тебя и горестно вздохнул. Как бы ты хотел быть его светом! Таким же ярким, каким он является для тебя. - Я тебе верю, Рисса. Верю, просто не думал, что это будет настолько тяжело, - усмехнулся он, а потом, сжав твою руку, неожиданно уткнулся лицом в твоё плечо, горячо шепча. – Ты нужен мне Драко, очень сильно нужен. Люблю тебя, помни об этом. В конце концов, я уезжаю только на две недели. Это не так уж долго, правда? У меня сборы, обмен опытом, будь они прокляты! Две недели? Недолго? Прошлый раз его не было три дня и если это время тебе, замкнутом, растворившемся во тьме, показалось вечностью, то что тебя ждёт теперь – представить страшно! Твоя разрушительная тьма сожрёт то немногое, что осталось от личности Драко Малфоя! Ты бьёшься, кричишь от отчаяния, умоляя его остаться, но всё это там, в своей голове, а в его реальности ты всё так же беспечно и легко улыбаешься своему свету, ловя последние мгновения такого странного, удивительно неполного единения. В конце концов, вы оба достойные друг друга эгоисты, и слово «ненавижу» срывается с твоих нереальных губ так же легко и естественно, как дыхание. Ненавидишь. Ведь, как твой муж, он обязан быть здесь, рядом с тобой, даруя тебе свою поддержку и любовь, а не уезжать неизвестно куда и неизвестно куда! Ведь он тебе нужен… - Рональд, ты нужен здесь. У тебя складывается впечатление, что она говорит не столько о тебе, сколько о себе самой, за что её ты тоже почти готов возненавидеть. Но только почти, потому что сейчас ты яростно ненавидишь исключительно его, бросающего тебя на произвол судьбы. Твоя ненависть прекрасна и обжигающе горяча, она согревает тебя не хуже летнего южного солнца, имеет солоноватый вкус крови и яркий оранжево-алый цвет. - Я не могу отказаться. Это всего на две недели. Увы, но фантомного тепла ненависти тебе хватает ненадолго.