После Победы

POV Драко Больно! Как же больно! Мамочка, родная моя, как же ты могла? Зачем? Зачем надо было накладывать на себя руки? Нет, я, конечно, знал, что тебе было очень плохо, что ты безумно хотела к отцу. Но как же я?! Ты же сама обещала не бросать меня, быть рядом, и трусливо ушла, когда была так нужна, так жизненно необходима! Зачем? Рядом кто-то тяжело вздохнул, и я, повернувшись, увидел устало потирающего шею рыжего, сидящего за письменным столом. Мой магический супруг. Вспомнился вчерашний день, когда он собирался всё бросать и срочно бежать в Англию, но почему-то остался здесь, со мной. От осознания этого у меня на сердце неожиданно стало тепло и захотелось улыбнуться, но, подавив улыбку, я разозлился сам на себя. Магический брак и так не оставит лазеек, заставляя чувствовать нас друг для друга чуть ли не самыми родными и близкими людьми, но влюбляться я в него не буду! Ни за какие коврижки! Тем более, по собственной воле. Только этого мне для полного «счастья» не хватало! Это же Уизел! Будь он хоть тысячу раз моим супругом, он вряд ли изменился со времён Хогвартса и стал другим, более достойным, человеком. Почему-то от собственных мыслей мне стало чуточку смешно и грустно. Достойным кого? Меня? В открытое окно влетела наглая сова, опустившись Рону на плечо и потребовав, чтобы он немедленно избавил её от доставленной почты. Он тихонько рассмеялся ей, как старой знакомой, аккуратно отвязал от лапки письмо, насыпал в миску печенья и, аккуратно потрепав посланницу по голове, сказал. - Иди поешь. Вечером полетишь обратно. Пока он с улыбкой читал письмо, меня перекосило, как пришлось признаться самому себе, от ревности, на что я обозлился почти до слёз. Я не готов был к таким отчаянным обжигающим проявлениям чувства собственничества по отношению к нему. Кого я ревную? Уизела, чёртова жутко невоспитанного нищеброда! Однако самовнушение на сей раз решительно не работало, крича: кем бы он ни был в прошлом, теперь он мой муж, а значит, должен мне всего себя, и на меньшее я не согласен. Моё должно принадлежать только мне! От беспомощности и злости на себя хотелось скрипеть зубами. - От кого письмо? Рон вздрогнул, услышав мой хриплый после долгого молчания голос, повернулся ко мне и счастливо разулыбался во весь рот, подходя к кровати, плюхаясь рядом и порывисто сжимая меня в медвежьих объятиях. - Хорёк, а я тебя люблю. Силы всемогущие, Драко, как же ты меня напугал! Уже вторые сутки пошли, как ты ни на что не реагируешь после выброса! От него пахло морем, травами, чуть потом и апельсинами. Странное, невозможное узнавание пробежало огненной лавой по моим венам, волнуя и будоража. Вспомнились наши жаркие ночи, его неспешный монолог обо всём на свете, его дела, работа, и моё, иногда кажущееся бесконечным, ожидание. За последнее хотелось поквитаться, ибо ждать, как выяснилось опытным путём, я ненавижу. - Почему ты не в Англии? Тяжело вздохнув, он выпустил меня из своих объятий, сел на постели и с кривой усмешкой посмотрел мне в глаза. - Может быть, потому, что мне появление в Англии противопоказано до тех пор, пока министр Дамблдор благополучно не издохнет? - А потом вы, как уже решено, посадите на престол великого и могучего героя, и будет он счастливо править до скончания века? - протянул я насмешливо-издевательским тоном, замечая, как он вздрогнул, а затем виновато улыбнулся. Не сомневаюсь, что эту мою манеру говорить Уизли ненавидит с детства, потому что именно так начинались все наши драки и Золотым трио. Я дёрнул углом губ. – Что, я реальный тебе не так нравлюсь, как выдуманный тобой идеал? Добро пожаловать в жизнь, Ронни. Больно. Силы! Ну почему я такой идиот? Отчаянно хотелось вернуться на несколько мгновений назад и заткнуть самого себя, пока ещё не всё испортил своим дурным характером, не потерял его. Ведь кроме него у меня на земле больше никого не осталось. Почему я не мог просто промолчать, не изливать свою обиду на него, не быть невыносимой заразой, как в школе? Нахмурившись, он поднялся с постели. - Подождёшь, пока я допишу и отправлю письмо? - Сбегаешь? Рон хмыкнул, насмешливо, чуть снисходительно глядя на меня с высоты своего роста. Да как он смеет?! Отчаянно зачесались кулаки, захотелось за всё хорошее зазвездить ему в глаз, чтобы знал, что на меня так смотреть нельзя! - Нам обоим стоит подумать, как жить дальше. - А то ты не знаешь! Как трахать меня, съехавшего с катушек, так ты первый, а как жить с нормальным, адекватным мужем – так в кусты? Трус! Неожиданно он схватил меня за горло и, слегка придушив, зашипел потревоженной змеёй: - Хорёк, если так не терпится, ты только скажи – за мной не заржавеет. Только выёбываться не надо. И впился в мои губы жалящим, подавляющим волю поцелуем, именно таким, как был мне сейчас необходим, чтобы не утонуть в своей боли и жалости к себе. Я больно дёрнул его за короткие, чуть влажные после недавнего купания, волосы, когда поцелуй стал чуть более нежным, и укусил до крови его нижнюю губу. Не сегодня. Сегодня мне не нужна нежность, ибо в ней возможно только раствориться, а не обрести дополнительную опору, что мне так необходима, и он, как мне кажется, это понимает. Меня понимает. Содрав с меня рубашку и брюки с трусами, он завёл мои руки за голову и засосал нежную кожу на шее, ставя шикарную метку, отчего меня выгнуло, и я застонал под его насмешливым, горящим от страсти, взглядом. Издеваешься?! Хочу тебя! Хочу большего! Вняв моей молчаливой мольбе, он спустился ниже, выцеловывая живот и беря в рот член. Я вцепился в изголовье кровати, плавясь под умелыми губами и руками, распаляющими моего внутреннего зверя, несущими удовольствие и почти причиняющими боль. Идеально. Так, как мне нужно. Мне, а ему? Впрочем, сегодня можно побыть и бессовестным эгоистом, не думая о нём. Заклинания очищения и смазки заставили меня поморщиться от довольно неприятных ощущений, но даже этот дискомфорт вряд ли способен остудить меня, заставить отказаться от продолжения. И, глядя, как Рон размазывает смазку по члену, я подхватил ноги под коленками, подставляясь и расслабляясь, готовый его принять. Сегодня не будет пальцев в заднице и подготовки, да она не так уж и важна, разве что в качестве прелюдии и для большего комфорта. Боль, конечно, была, но не ослепляющая, и быстро прошла, оставляя лишь выкручивающее, расплавляющее кости, удовольствие, доказывающее мне, что я точно живее всех живых. Хотелось прикоснуться к себе, подрочить, однако оторвать руки от изголовья кровати я не смог. Не понял, когда он успел меня связать, да так, что я ничего не заметил? Заглянув в голубые глаза раскачивающегося надо мной мужа, я с удивлением заметил плещущиеся в них боль, злость и отчаяние. - Рон? Ро-он… Вместо ответа он заткнул меня грубым, без капли нежности, поцелуем, потом закинул мои ноги себе на плечи и трахал меня так, что, казалось, ещё немного и вытрахает из меня душу, отчего я, не сдержавшись, взвыл. *** - Живой? – хмуро спрашивает он меня, скатившись влево и обняв. Сглотнув пересохшим горлом, я с усмешкой кивнул. - Вроде. От кого письмо? Рон рассмеялся над моим глупым вопросом не ко времени, но ответил: - Джинни. Разберись в себе, Драко, пойми, наконец, чего ты хочешь от наших отношений. - А с чего ты вообще взял, что я чего-то хочу? – кисло поморщившись, буркнул я, понимая, что всё это звучит как минимум нелепо. Он поцеловал меня в нос и поднялся с постели. - Твоя ревность просто душит. У нас магический брак, Хорёк ты мой ненаглядный, и я тебя люблю не для того, чтобы изменять направо и налево. Учись хоть немножко мне доверять. - Ты куда? - Вначале ополоснусь, а затем отправлю письмо сестре и на ночное дежурство. А ты пока подумай. Завтра поговорим. - Когда мы съедем отсюда? – задал следующий вопрос я, вспомнив о Клариссе, и получил от него очень странный взгляд и мрачную кривоватую усмешку. - Ты понимаешь, что моей зарплаты не хватит на достойное жильё? А вот и из него комплексы со стереотипами полезли. Не только же одному мне погрязать в прошлом, лелея свои зашоренные представления о нем. - Достойное кого? – скрипнул зубами я и, поморщившись от ощущения вытекающей из растраханной задницы спермы, попытался обиженно свернуться в клубочек, но Рон не дал мне этого сделать, подхватив на руки, и утащил в ванную. - Прости. Прости-прости. Отдаваясь обжигающим поцелуям под горячими струями душа, я пытался решить, кем он для меня стал и что делать дальше.