После Победы

POV Драко - И всё-таки, почему Поттер? – спросил я, присаживаясь рядом с мужем на песок. Он несколько недоумевающе покосился на меня, с улыбкой пожал плечами и снова уставился на море. - Они нужны друг другу – магическая Англия и Гарри. Он будет идеальным министром без тех эгоистических перекосов своих предшественников. Я болезненно поморщился, слушая дифирамбы мальчику-который-выжил из уст Рона. Мне хотелось услышать совсем другое и потешить собственное болезненное самолюбие, о которое за последние годы любой мог вытереть ноги, но он, по всей видимости, и в самом деле дорожил их детской дружбой, которая не закончилась даже после того, как Поттер и Грейнджер поженились, пройдя сквозь это испытание. - Неужели ты сам никогда не хотел стать первым, главным? Тебе что, совсем не хочется самому стать министром магии? Судя по расшившимся от шока глазам, он о такой возможности, как самому стать министром, даже не помышлял. Странно. Я знал, что у него много нереализованных амбиций, что особенно ярко выразилось в их с Поттером ссоре из-за участия в турнире на четвёртом курсе, а значит, он должен, просто обязан был ухватиться всеми конечностями за вероятность стать министром и утереть, наконец, нос герою. Рон горько расхохотался. - Хорёк, если ты и в самом деле думаешь, что я такое ничтожество, тогда какого хрена позволяешь себя трахать? К тому же, давай мыслить логически: кто в Англии поддержит мои притязания на кресло министра? Единицы. О каком продвижении меня на пост министра может быть речь при таком раскладе сил? Опять же, политика меня не интересует, от слова, совсем: мне папочки с его огромными амбициями и великими тайнами по самое не хочу хватило, чтобы добровольно лезть в это осиное гнездо. - Папочки? – удивился я, ухватываясь за его оговорку, хоть и не понимая, о чём он говорит: Артур Уизли был бесконечно далёк от большой политики примерно так же, как русалка от полётов. Рон отмахнулся: - Потом. Пока мы говорим об Англии, которая находится после Победы в такой заднице, что только вмешательство Поттера, с его понятиями о чести, долге и справедливости сможет ей помочь. Он мудрый, достаточно жёсткий, чтобы уметь требовать. И, самое главное, у него есть нюх на нужных людей. - Хватит, Рон. Что там с твоим отцом? - Всё нормально, слава Мерлину! Лежит в Мунго и постепенно идёт на поправку. Сказали, что у него сильное магическое истощение, к счастью, не затронувшее магического ядра. - Р-рон! – зарычал от беспомощности и абсурда ситуации я, а он сильным рывком неожиданно подмял меня под себя и поцеловал так, что мои мозги, которыми я имел несчастье гордиться, начали плавиться и стекать вниз, в штаны. Резко стало плевать на все выяснения его тайн. Пусть. Потом он всё равно мне расскажет абсолютно всё, никуда не денется с парящего дракона. Я потёрся пахом о бедро и бесстыдно застонал, чувствуя, как его руки жадно шарят по моему телу. Силы, когда я прекращу вестись на него, как течная сучка?! - Др-рако, - вибрирующе простонал он мне в рот, заставляя улыбнуться. Кажется, не одного меня тут плющит не по-детски. – Хочу в тебя. - Не на песке, - собирая остатки расплавившихся от желания мозгов, возразил я. Он аппарировал нас в спальню на пол рядом с кроватью и это меня слегка отрезвило: ещё чуть-чуть и пришлось бы выколупывать нас, неудачно застрявших в кровати! От неудачной аппарации никто не застрахован, а мой супруг вообще не в ладах с этой тонкой наукой. – Ответь, прошу. Почему-то знать эту его тайну казалось чрезвычайно важным, как и почти всё, что с ним связано, как я бы не пытался убедить себя в обратном. А может, моя странная, почти болезненная зависимость от него объясняется просто – браком, и не надо искать никаких других, более глубинных причин. И тогда совершенно точно никакая это не влюблённость, чего я, в жутком секрете от самого себя, боялся до дрожи в коленях. Пусть он и мой муж, но мне хватит и того, что рядом с ним я превращаюсь в похотливое животное, а моё тело постоянно меня предаёт, постоянно желая секса, словно голодный, дорвавшийся, наконец, до пищи, пес. Сейчас контролировать себя получалось у меня гораздо хуже, чем в подростковом возрасте, ибо тогда из-за всех свалившихся на мою голову чертовых проблем я секса почти не хотел. Рыжий вздохнул, опираясь на руки у моей головы и грустно, с затаённой болью в глазах, посмотрел на меня взглядом несправедливо обиженного щенка. Неужели всё настолько сложно? Пф! Да какие такие страшные тайны могут быть у Уизли? - Не получится промолчать, да, Хорёк? Твоё любопытство обязательно должно быть удовлетворено, и совсем не важно, что я не желаю об этом говорить? - Скажи, - упрямо попросил я его, тихо злясь. Мне совершенно не нравился весь ореол таинственности вокруг такого, по сути, пустякового вопроса. Судя по намёкам Рона, его отцом является совсем не Артур Уизли, хотя они и похожи, но такой эффект может дать магическое усыновление ребёнка в раннем детстве. Кто тогда? Кто-то из ордена жареной птички? Или… Пришедшая мне в голову мысли была настолько абсурдной, что просто обязана оказаться правдой. Я с открытым ртом смотрел на мужа и пытался убедить себя в том, что этого не может быть, потому что просто не может быть. Скажите мне кто-нибудь, что озарившая меня мысль – просто бред сивого мерина! Он, увидев, как меня перекосило от шока, заржал, аки конь. Именно заржал, а не рассмеялся. Истерично. - Надумал? - Скажи! Сам скажи, дракл тебя побери! - Сказать что, Драко? Что мой биологический папочка - великий, добрый и светлый профессор Дамблдор? Это ты хочешь от меня услышать? Я его ненавижу! Больше этого старого козла я ненавижу только быть послушной марионеткой в чужих, чаще всего, его, руках. До сих пор не понимаю, как отец мог на это согласиться? Как? Он же любил маму! Сейчас ты спросишь, когда я узнал? – я согласно кивнул, обнимая его ногами и успокаивающе поглаживая шею. Он мрачно усмехнулся мне, явно подавляя желание убежать подальше от всех расспросов. – Довольно рано. Или поздно, но это как посмотреть. На мой седьмой день рождения пришел наш великий и «осчастливил» меня, поведав, что, оказывается, я отцу неродной. Впрочем, поделиться сей потрясающей, во всех смыслах этого слова, новостью я не мог ни с кем, ибо на меня тут же наложили заклятие молчания. Знаешь, это, пожалуй, единственное, за что я старому пердуну благодарен: иначе мне бы совсем житья от близнецов не было. Так они хотя бы не злобствовали, выживая чужака. А потом, буквально на следующий год, начались поучения, наставления, требования. Подружиться с Гарри было одним из них. Он оказался реально классным, хоть зашуганным своими родственничками и невезучим до икоты, но рядом с ним в Хоге всегда жизнь била ключом, давая, до определённого момента, иллюзию сопричастности к истории. Он был, есть и навсегда останется для меня лучшим другом и, можешь мне поверить, из него выйдет замечательный министр. Отвечая на требовательный поцелуй Рона, я думал: а так ли мне было необходимо всё это знать? Или, может, стоило отступиться, пока была такая возможность?