После Победы

На выписку Рона пришли его мать и вездесущий Поттер. И хотя лично я не хотел видеть ни первую, ни второго, однако прекрасно понимал насколько для него это важно, а значит гостей придётся перетерпеть. Именно перетерпеть, ибо, судя по пасмурному настроению Молли Уизли, которое было крупными буквами написано на её лице, назревал серьёзный разбор полётов, что меня сильно злило. Неужели эта клуша не понимает, что из-за одного доброго старого пердуна мы чуть не потеряли Рона?! Вместо того, чтобы выслушивать претензии к тому, что её младший сын связался с коварным Пожирателем Смерти и предал высокие идеалы Дамблдора, отчаянно хотелось схватить благоверного за руку, аппарировать в скромную пустующую однокомнатную квартирку Панси и наплевав на всех с высокой колокольни, отдаться, наконец, низменной плотской любви. Судя по тому, как он тискал мою задницу, жадно целуя несколько мгновений назад до прихода посетителей, соскучиться успел не только я. - Мама, - неуверенно проговорил Рон, глядя на родительницу, недовольно поджавшую губы при виде меня. Неужели она не слышит отчаянную надежду на мир в его голосе и для неё важно только то, что на самом деле не имеет совершенно никакого значения? Какая к дракловой бабушке разница кто я, если мы всё равно связаны с ним до конца наших дней? Магический брак – это не шутки, поэтому его так редко и заключают сейчас. Но миссис Уизли вряд ли способна на данный момент прислушаться к голосу разума, ибо она пришла с войной. Мира не будет. В чём непременно объявят виноватым меня, как крайнего, а зная вспыльчивый характер мужа, я готов поспорить на что угодно, что расплеваться они могут знатно, о чём он потом не раз пожалеет. Почему всё так сложно? Хм. Можно подумать, у нас хоть когда-то было легко. - Как ты мог, Рон?! Как ты мог нас предать? И ради кого?! Хотелось рычать, скрипеть зубами, слушая причитания миссис Уизли, а ещё лучше сбежать от неё подальше вместе с Роном, чтобы не знать, что она ещё желает на него вывалить. Да, она его мать, но какое право она имеет упрекать его в том, что он выжил вместо великого светлого? Никакого. В этом деле вообще все претензии и благодарности к Поттеру. Переглянувшись с хмурым героем, скромно отирающимся в противоположном от несостоявшейся тёщи углу палаты, я дёрнул углом губ, обозначая улыбку, и подошёл к нему, сопровождаемый кислым взглядом благоверного. Поговорить нам действительно надо. - Спрашивай, чего уж там. За одиннадцать дней вполне можно решиться и задать свой бестактный вопрос. - Что дальше, Малфой? Что будет, если магия к нему так и не вернётся? Ты его бросишь? Ведь теперь ты полноправный гражданин магического общества и я не собираюсь тебе снова устраивать поражение в правах. Ответь! – прошипел он, сверля меня злым взглядом. Слишком много угрозы было в его голосе, чтобы мне могло показаться и это почти бесило. И только искреннее беспокойство за Рона немного примиряло меня с тем фактом, что весь из себя героический Поттер лезет туда, куда его совсем не просят. Какое счастье, что у меня нет таких назойливых, знающих как лучше друзей! Зло прищурив глаза, я, противно растягивая слова, проговорил: - Поттер, солнце ты наше героическое, у нас полный магический брак. Когда же это дойдёт, наконец, до твоей дырявой головы? Даже если мы расстанемся, чего ни я, ни он не планируем, мы всё равно останемся связаны браком до конца жизни. Развести нас может только магия, но я совершенно не представляю, насколько чудовищное преступление против семьи, общества и магии нужно совершить, чтобы сама магия признала развод. Значит, мы будем жить долго и счастливо, ибо другого варианта попросту нет, а тот, что есть, нас обоих вполне удовлетворяет. Да, ты можешь не верить, но меня вполне устраивает мой муж. - А магия? - Магия, Поттер? Он меня любит. - Причём здесь это, Малфой? – наградил меня убийственным взглядом мой собеседник, чему я улыбнулся, скосив глаза на мечущую громы и молнии Молли и насупившегося, но странно молчаливого Рона, понимая, что он решил молчать до последнего. Моё сердце мягкой лапкой погладила странная нежность к нему, что чувствовать для меня было весьма непривычно. Я ещё никогда никого так не любил и это немного пугало. - Может быть при том, что я тоже его люблю? Он выкарабкается, Поттер. Выкарабкается даже в том случае, если магия к нему не вернётся. Он импульсивный, несдержанный – видишь, как его трясёт в попытке не наговорить лишнего матери? – склонный к самоедству за собственные проступки, сомнениям и вполне может предать вчерашние идеалы. Идеалы, Поттер, а не друзей. Он в достаточной мере эгоистичен, скрытен, и если тебе кажется, что у него душа нараспашку и ты про него абсолютно всё знаешь – не верь; абсолютно нерасчётлив, несмотря на то, что любит деньги, а так же слишком подвержен эмоциям и повелению левой пятки. Всё это есть. Всё то, что я видел в нём с самого первого курса, но меня это вполне устраивает, а от своего самого страшного греха – зависти – он сумел избавиться. А ещё он верный, честный, сильный, знающий, что такое долг и умеющий любить. Я верю в него. Зелёные глаза героя шокировано расширились на мою, неожиданную даже для меня самого, исповедь, словно их обладатель не мог поверить в то, что услышал. Я и сам от себя в шоке, Поттер, что уж говорить про тебя. Я никогда ещё не чувствовал себя настолько душевно обнажённым перед абсолютно чужим человеком, да ещё перед тем, с кем меня связывают годы ненависти и взаимной неприязни. - Знаешь, Малфой, мне безумно хочется верить тебе, ибо Рон это заслужил. - Так поверь. Кто тебе запрещает? - раздражённо передёрнул плечами я. – А вообще мне пофиг поверишь ты мне или нет – главное не лезь в наши отношения. Мы как-нибудь сами во всём разберёмся. - Да, мама, да! – закричал выведенный из себя Рон. – Я безумно рад, что старый пердун наконец-то сдох, и я могу сам решать, что делать со своей жизнью, не боясь услышать его осточертевшее «мальчик мой, ты должен». Я рад настолько, что готов плясать на его могиле и совершенно этого не скрываю! Или ты думаешь, что он не пытался мною манипулировать на расстоянии? Чёрта с два! За эти четыре года проживания во Франции я получил от него целую коробку писем! Письма прекратились только с год назад, с беременностью Мионы как я теперь понимаю. Он планировал возродиться в невинном ребёнке, а я после всего этого должен ещё сожалеть о смерти этого урода?! Никогда! Он сдох? Туда ему и дорога! Если передумаете, я буду рад вас всех видеть, но только относящихся с уважением к моему супругу и без упоминаний об этом заигравшемся старикашке. Идём. Подскочив ко мне, он резко дёрнул меня за руку и потащил к выходу из госпиталя, бурля и негодуя. Мы пробежали длинный коридор, пролёт лестницы, когда мне удалось вырваться. - Не смей на мне срываться! С силой втянув носом воздух так, что залипли ноздри, Рон постепенно взял себя в руки, приходя в себя и шепнул: - Прости. Если я сейчас не получу тебя – точно ёбнусь! От этих слов сорвало крышу у меня и становится уже непонятно кто кого тащит к выходу, чтобы поскорее аппарировать туда, где можно, наконец, перестать себя контролировать. Едва оказавшись в маленькой тесной прихожей, мы словно с цепи сорвавшись, начили целоваться, кусаться, тиская друг друга и безжалостно срывая мешающуюся одежду. Когда уже в единственной комнате он потерся задом о мой пах, приглашая поменять роли, чего раньше никогда не делал, я слегка подвис. Странно, но я не думал до сих пор о перемене позиций между нами. Может я не так понял? - Ты уверен? - Да. Должен же я понять что именно доставляет тебе удовольствие. - Неужели ты никогда?.. – недоверчиво вырвалось у меня, на что он довольно хмыкнул, прищурив глаза. - Не хочешь лишить супруга анальной девственности? От этого предложения у меня окончательно отключился верхний мозг. Разве можно не хотеть? Уронив его на постель, я упал сверху, впиваясь в беззащитную, покрытую веснушками шею и чувствуя себя так, словно мне только что сделали самый желанный подарок – бесконечно счастливым. До сегодняшнего дня я и не подозревал, что именно такой смены позиций мне остро не хватает для полного счастья. И дело тут совсем не в том, что мне плохо снизу – мне нравится быть принимающим, чувствовать заботу, нежность и напор ведущего – всё утыкалось в доверие, которое не было между нами полным. Это как последний рубеж, пройденный сегодня, когда он стонал подо мной, подставляясь под поцелуи и ласки; когда полностью раскрывался для меня, позволяя мне вести и делать всё, что хочется: когда принимал вначале мои пальцы, а затем член, подмахивая задницей и прося сильнее. Кончив, я замер, глядя на разлившуюся в воздухе магию, закручивающуюся возле него в маленькие вихри и вливающуюся, ввинчивающуюся в его тело. - Феникс, мать твою! – вырвалось у меня потрясённого до глубины души. – Настоящий живой феникс! - Драко? – растерянно и несколько сонно вопросил Рон, по-прежнему обнимая конечностями. – Что ты там бормочешь? - Бормочу?! Ты знал о том, что являешься фениксом? Теперь ясно, почему твой папочка так хотел удержать тебя при себе. Ещё бы! Почти неиссякаемый источник энергии, восполняемый, в твоём случае, посредством магии секса. А ладно, спи, завтра поговорим. Я выскользнул из него, укладываясь рядом в крепких объятиях, и ещё долго любовался бессовестно дрыхнувшим мужем, глядя как разлитая в воздухе магия становится видимой и вливается в его тело. Кажется, именно тогда я позволил себе поверить в то, что отныне у нас всё будет хорошо, что мы точно справимся со всеми трудностями, какие бы не ждали нас на жизненном пути. Вместе. Я и мой рыжий феникс. Не знаю, что там за ритуалы проводил директор, но знаю совершенно точно, что он создал для меня самый лучший на свете подарок, ибо все фениксы чувствуют свою истинную пару. Правда только после собственного полного совершеннолетия, а значит тогда, в магловском ресторане нас поистине свела-столкнула сама Судьба. - Я люблю тебя, Рон. Он счастливо улыбнулся во сне.