Аэтернус

Лорд де Асси сидел во главе стола со скучающим видом. Его молодая жена наоборот всем робко улыбалась, периодически смущаясь своего глубокого декольте. Он под столом ободряюще погладил ее по колену - она выручала его сейчас. Не будь ее, он давно бы встал и ушел, не смотря на то, что пирующие собрались в зале его замка на праздник осени. Но бросить свою жену, все еще робеющую перед таким количеством народа, он не мог. А ведь когда-то он обещал ей совсем другую жизнь.  Де Асси пригубил вино. Хоть она и упрекала его порой, что он много пьет, он не мог найти причину пить меньше. Скука и рутина одолевали его: все эти дела с землями, тяжбы крестьян, которые он, как ландграф, должен был рассматривать, приведение замка в порядок съедали все его время. Он попытался вспомнить, когда же он, черт возьми, в последний раз выходил за пределы замка. По самым простым прикидкам получилось, что в начале лета. Де Асси допил то, что оставалось в бокале и налил себе еще. От части привычек он так и не смог избавиться. И тут один разговор привлек его внимание. Говорившие сидели недалеко от него, но говорили тихо, как могут говорить тихо два человека, которые при всеобщих разговорах хотят, чтобы другие их не услышали. - А недавно умер бард востока. Отвратительно умер, прямо на пиру в честь молодой леди Тре. При второй перемене блюд вдруг замер, потом его вырвало прямо в тарелку. Вырвало длинным белым червем - я в жизни таких не видел. Дамы завизжали, бросились в разные стороны, это в их-то платьях. А черви из него поползли - поменьше правда чем первый, но мерзкие до ужаса. В крови, слизи и непонятно в чем еще. Благо дохли почти сразу. Бедная Тре в обморок упала, с ней потом три дня истерика была. А все как тот ему пожелал.  - Кто тот? - Парень, что свирелью все витражи в башне выбил. Я раньше не верил. Но он, уходя, пожелал чтобы барда этого изнутри черви съели и предрек, что умрет отвратительно. Так и случилось. Теперь я и в витражи верю. Представь - во всей башне говорят ни единого целого окошка не осталось. - Дела... А что за парень-то? - Да менестрель какой-то. Но говорят, там где он появляется, он предсказывает неприятности и смерти. Его уже нарекли Вороном. - Спаси пресветлые боги, только черного менестреля нам не хватало. Тут де Асси не выдержал. Откинул в сторону кубок, слетел с помоста, на котором стоял его стол, только белесые волосы плеснули, подошел к говорившим. - Ммилорд? - поднял на него глаза один из собеседников. Де Асси узнал его - один из мелких дворян, живущих на его землях.  - Лорд Арсо. - де Асси чуть склонил голову. - Простите мое вторжение в беседу -естественно, никакого раскаяния он не испытывал, - верно ли я услышал что рекомого черным менестрелем, не взяли в коллегию бардов? Зал, удивленный необычным поведением ландграфа, затих и вопрос прозвучал в полной тишине.  - Да. - Лорд Арсо кое-как совладал с собой.  - И вы знаете хоть одно еще подтвержденное сбывшееся предсказание?  - Да. - Раздался голос с дальнего конца стола. Де Асси повернулся к говорившему - им был какой-то купец. - в Нирене сгорела таверна, в которой этот менестрель останавливался в начале последнего месяца года. Он тогда посоветовал не скупиться на трубочиста. Хозяин не поверил и теперь вынужден отстраиваться заново - загорелась сажа в дымоходах.  - Кто знает где черный менестрель сейчас? Где его видели в последний раз? - де Асси обвел глазами всех гостей.  Голос снова подал лорд Арсо. - Его видели в Арно. И он собирался идти на восток. Де Асси кивнул. Это значило что черный менестрель идет вглубь его земель.   В трактир "Золотая лилия", что в Арно, вбежал мальчишка-посыльный. Отмахнулся от предложенной воды, видно весть принесенная им с городской площади была важнее. - Бард востока умер! - выпалил он и только теперь схватился за воду. Молодой мужчина сидящий на небольшой сцене у очага поднял голову от лютни которую он настраивал. - Как?! - Всплеснула руками тавернщица - мальчик приходился ей сыном. - Говорят, на червей изошел.  Мужчина снова наклонился к лютне, пряча сардоническую улыбку. Взял для пробы аккорд-другой и опять стал колдовать над колками. - Спаси нас пресветлые боги, это что же творится то! - воскликнула она, снова всплеснув руками.  - Говорят, тело сожгли без отпевания - продолжил мальчишка, смакуя страшные подробности.  Мужчина сыграл простенькую заливистую мелодию. - А узнал, как нового барда выбирать будут? Мальчишка отрицательно качнул головой, поставил кувшин на стойку и исчез - только пятки сверкнули и хлопнула дверь. Мужчина взял первый аккорд второй и запел: Не важны расстояния - Все равно не дальше сердца всегда верь в то, что есть мы Все остальное не важно...   К вечеру таверна заполнялась людьми. Гладко зачесанный в хвост черноволосый менестрель легко вскочил на помост, поискал кого-то в толпе. Найдя разбойничью рожу, до глаз заросшую темной клочковатой бородой, чуть кивнул. Сел на предложенный табурет, устроил лютню поудобней и заиграл "в таверне" - песню любимую народом, но редко исполняемую менестрелями. Когда он завоюет все внимание публики - перейдет к другим вещам. Щур усмехнулся, глядя на молодого барда. В том, что Никки именно бард, он больше не сомневался, с момента его визита в коллегию бардов. Как не сомневался и в том, что Никки нуждается в обучении. Пока же не он играл на мире, а мир играл на Никки. Предсказания его были почти всегда страшными и потихоньку сбывались. А Щур уже был не молод и хотел бы на зиму остаться в каком-нибудь теплом месте. Пока же хорошо, если им удавалось задержаться на день. А уж то, что случилось в предыдущем городе... Щур вспомнил покинутый ими Лерн. Дошли они до него быстро и весело, Никки даже шутил, что случалось с ним не часто. И все было хорошо, пока они не прошли ворота и пару кварталов за ними. Щур заметил, что с каждым шагом Никки идет все медленней, пока наконец не остановился. Щур оглянулся на него: глаза широко раскрыты, он что-то постоянно бормотал и облизывал пересохшие губы. Щур видел до этого людей в панике и был готов поклясться, что Никки на ее грани. Он решил прислушаться, что тот бормочет и побелел сам: - Мертвецы идут. Мертвецы идут. Горят чумные костры, идут мертвецы. Мертвецы идут.  И когда ему улыбнулась проходившая мимо девушка, Никки вскрикнул и закрыл лицо руками. Из города пришлось уходить и огибать его по широкой дуге. А Никки следующие три ночи просыпался с криком от кошмаров. Щур отвлекся от воспоминаний и вздрогнул, не найдя Никки на сцене. Тот стоял подле нее и уже договаривался о том, что они придут как музыканты на свадьбу. Щур выругался - только этого им еще не хватало.   - Дасси... - прошептала она, целуя его в шею - выше не дотягивалась. Он вздрогнул, снова услышав ее акцент. Де Асси повернулся к жене. Сегодня с утра гости разъехались, и на ней опять было закрытое платье темно-бордового цвета из тонкой шерсти - она почти постоянно мерзла. Лорд погладил ее по голове, задержал ладонь на щеке. - Не сейчас, милая. - он осторожно поцеловал ее в губы. - Не сейчас. Я знаю, я в последнее время мало уделяю тебе внимания, постоянно сижу в кабинете и много пью. И знаю, что ты устала от моих просьб подождать. Но этот менестрель - поверь, он сейчас важнее почти всего. Иди, мне надо поработать в кабинете. Не тревожь меня до ужина, прошу. Он развернул ее от себя и легонько подтолкнул к двери. Она вышла, но конечно же, обиделась. Она не походила на местных женщин ни по складу характера, ни по внешности. Терракотово-смуглая, с черными волосами и такими же черными глазами, со спокойным, гордым и независимым нравом. Вот и сейчас она удалилась так, будто она королева закончившая аудиенцию. Лорд прислонился лбом к дорогущему прозрачному стеклу окна. Оно было похоже на тонкую льдинку и так же приятно холодило кожу. Де Асси поправил два цеховых медальона - они то и дело норовили перепутаться. Мог ли он подумать тогда, что его отец просто напросто спрятал пришедший ему медальон? А ведь тогда он был уверен, что провалил экзамен. Теперь же, когда он нашел медальон в ящике рабочего стола, он думал, что отец просто завидовал ему - не мог же какой-то шестнадцатилетний сопляк быть магистром, когда он сам был только мастером. Лорд отогнал не прошенные воспоминания, отодвинулся от стекла. Длинные тонкие пальцы привычно легли в жест заклятья дальнего виденья. Он искал этого черного вестника.  Место он узнал сразу - в дневном переходе от Арно, к хутору Мати. Жадно всмотрелся в двух мужчин, бредущих по дороге. Впереди шел мужчина около сорока, заросший бородой до глаз - она была самой явной его приметой, и она же не давала увидеть настоящие черты лица. Второй... Выше его на ладонь - всего лишь немного ниже самого де Асси, который считался довольно высоким. Черные волосы отросли ниже лопаток и ложились мягкими большими волнами, отливая фиолетовым и зеленым. Резкие, заостренные черты лица, четко выделяющиеся скулы. Тени вокруг глаз цвета александрита - вроде бы фиолетовых, но внезапно отливающих зеленым. Белая кожа, которую не может скрыть даже слой грязи - очевидно давно не получалось вымыться. Постоянная усмешка на тонких бескровных губах. Одет во все черное - дублет, рубаха, узкие штаны, кожаные сапоги, подхваченные ремнем под коленом. Де Асси впился взглядом в молодого мужчину, запечатлевая того в своей памяти. А он остановился, поднял голову и начал оглядываться. Лорд отпустил заклинание, внезапно испугавшись встретиться с ним глазами.  - Вот ты какой, черный менестрель... - проговорил сам для себя Асси. И действительно ушел в магическую лабораторию, которую называл свои кабинетом. К встрече этого гостя следовало подготовиться.   Де Асси быстро вошел в кабинет захлопнул дверь. Наложил печать на замок - что бы точно до ужина его никто не побеспокоил. И кинулся в малую потайную библиотеку.   Как во время обучения, зажег от внешнего факела специальную маленькую свечку из красного воска - она давала холодный зеленоватый огонь, можно было не бояться поджечь книги. И медленно и осторожно шагнул под своды бывшего винного погреба.   Теперь вместо бочек здесь хранились книги. Такие книги, что за любую из них он мог бы светлым синодом отправлен на костер - выжигать из души последствия их чтения. Хотя по большому счету ничего крамольного в них не было. Только то, что победители постарались вычеркнуть из памяти этого мира. И надо сказать - преуспели. Асси ласково провел по корешкам. Много книг отсюда он прочел. Многие остались недоступны - языки на которых они писались - утрачены. Да и самих таких книг осталось мало. И еще меньше тех кто мог бы их читать.  Но сейчас его интересовала одна конкретная книга, хранящаяся в витрине в глубине библиотеки. И в отличие от подавляющего большинства, она была написана человеком.  Лорд поставил свечу на неподвижную часть рамы, открыл стекло - не то что сейчас делали. Тонкое, почти совершенно прозрачное и очень крепкое - когда он в семь лет в первые открывал эту витрину, он не смог удержать лист, и тот упал на булыжный пол. Когда его подняли - на листе не было ни царапины. Старая работа - пояснил тогда отец. Тогда он не придал этим словам значения.  Асси осторожно вынул книгу, отошел с ней к небольшой конторке в стороне - ее категорически нельзя было выносить из хранилища. Протер запылившуюся обложку, прочел в слух заглавие, написанное когда-то серебром, а сейчас почти полностью почерневшее от времени: "Последние предсказания Старшего народа, собранные аль Тессе, бардом юга". Раскрыл книгу на середине и принялся лихорадочно листать, стараясь справиться с волнением и не навредить книге.  Из малой библиотеки он вышел уже в сумерках, неся в руках свиток. Свиток полетел на стол, из недр ящиков были извлечены чернильница, перо и несколько чистых свитков, а де Асси вихрем унесся к библиотечным полкам. Периодически он хватал одну книгу, читал внимательно оглавление или пролистывал ее по диагонали. Некоторые книги сразу же возвращались на полки, некоторые скапливались под шкафами, а некоторые он сразу относил за стол. Потом он взял один свиток и начал в нем что-то писать временами копаясь в книгах. Некоторые книги относились на места, на замену приходили книги из-под шкафов. Когда совсем стемнело, он обнаружил что все книги уже лежат на своих местах. Тогда он перечитал свиток, что-то вычеркивая, где-то что-то рисуя и дописывая. Кто-то постучал в дверь. "Немного еще!" - крикнул он, и перечитал уже свиток со всеми исправлениями. Вздохнул и взял следующий.  Закончил он далеко за полночь. Огромный в начале свиток превратился в три мелко исписанных альбомных листа.  Асси вощел в спальню - конечно, его жена уже спала. Он зажег одну свечу, разделся. Был все же плюс в том, что он в шестнадцать сбежал из дома - многое с тех пор привык делать сам. Вот и сейчас можно было раздеться самому, не будя ни жену, ни слуг. Асси осторожно забрался под одеяло, обнял и прижал к себе - кожа к коже - спящую жену. Он увез ее так далеко от ее дома. Она получила совсем не то, к чему он ее готовил. И ее судьба его беспокоила - приживется ли его дикий цветок на этой скудной северной почве? Даже если бы это было единственной причиной, ее бы хватило на то, что бы увидеть черного менестреля самому.   Тиву не поверил своим ушам, когда услышал о приглашении его на свадьбу. И во второй раз решил, что ослышался, когда услышал про золотой ему и Щуру. Даже переспросил, уверен ли он, что хочет на свадьбу в качестве музыкантов именно их. И когда получил подтверждение, что да, уверен, согласился.  Но Тиву зря носил бы свой цеховой знак, если бы кроме умения петь, не умел слушать. Кто незаметнее менестреля, пока менестрель настраивает инструмент? Вряд ли среди людей найдется еще кто-то такой. И вот Тиву слушал, что говорят люди.  Как он и рассчитывал, предстоящие свадьбы обсуждались. Слухи и домыслы порой ходили невероятные, но самое верное что сумел Тиву выловить звучало так: отец невесты, Маху, не имел формальной причины отказать в сватовстве, но сам был решительно против свадьбы. Все еще для него усложнялось тем, что нареченные в друг друга влюблены, и отказать по неприязни дочери он тоже не мог. И вот, скрепя сердце, он решился на свадьбу. А тут - черный менестрель. И Маху в тайне надеялся, что тот каким-то образом сорвет свадьбу. И Тиву не пожалел, что согласился. Как минимум на молодых стоило взглянуть.    С Щуром он ругался долго. Но цена оказалась решающим аргументом. Тиву даже с трудом уговорил его задержаться в Арно, купить подарок невесте. Выбор Тиву пал на переливающуюся золотым стеклянную бусину на тонкой латунной цепочке - почему-то ему показалось, что такое должно понравиться. Щур и по этому поводу не упустил случая поворчать - это было неслыханно, что бы менестрели дарили подарки! Но переубедить Тиву не сумел и через день они вышли к хутору, где должна была состояться свадьба.   На следующий день замок Асси напоминал растревоженный муравейник. Леди Асси, разбуженная шумом не сразу нашла своего мужа. Он оказался в холле, одетый почти по походному, и с улыбкой наблюдал за тем, как каменщики строят небольшой блочный подъемник, а рядом собирают леса для художника, который растирает краски.  - Что ты затеял? - удивленная спросила она мужа. - Готовлюсь к встрече дорогого гостя.  - Вот так? - Она плавным жестом обвела всех рабочих. - Да. Поверь я знаю что делаю. - Ты хочешь его поймать? - Кого его? - Черного менестреля. Он не идет у тебя из головы. - Да, я думаю о нем постоянно. Но ловить - не хочу, - неожиданно де Асси изящно поклонился и поцеловал руку жене. - Вы не откажете мне в чести позавтракать со мной? И провести дальше день вместе? Вместо ответа она смутилась. Тогда лорд взял ее за руку и они вышли в столовую.   Де Асси, как и обещал жене, провел с ней день. Но когда солнце начало клониться к закату - извинился и сослался на то что ему надо проверить сделанную работу. Работу он действительно проверил - и разметку, которую сделал художник и то, как каменщики поменяли блоки пола у входа. Придирчиво проверил то, как плиты выровнены, но не нашел к чему придраться. Залез на леса, убедился, что разметка углем сделана правильно и отправил художника отдыхать - лучше будет если он потратит больше времени, но не ошибется в росписи. После чего степенно удалился. Но его степенности хватило ровно на то, чтобы скрыться из виду - выйдя на лестницу для слуг он взбежал на второй этаж, перешагивая через ступеньки и почти бегом кинулся к кабинету.  Там он плеснул в бокал вина и повторил заклинание наблюдения.  Тиву никогда не был на деревенских свадьбах. Да и что говорить - просто на свадьбах тоже. Так что он порадовался, что все начиналось довольно поздно. Утро у них ушло на то, чтобы вымыться и привести одежду в порядок. Тиву одел праздничную рубашку, специально приберегаемую для таких случаев, красивого винно-фиолетового цвета. Поправил цеховой знак - многие уже не верили, что он всего лишь подмастерье, но найти довольно отчаянного мастера цеха, который согласился бы выслушать его и поменять цеховой медальон - не находилось. Тиву вышел в дом, прислушался к очередному спору - Щур наотрез отказывался бриться, не смотря на все уговоры хозяйки. Когда солнце сравнялось с полуднем, к хутору подъехали три телеги убранные цветами и лентами. В первую был впряжен белый конь - на ней поедет невеста, как ему пояснил Щур. В качестве возницы на ней была одна из сестер невесты. На двух других приехали женщины семьи жениха. Замужние были одеты в свои свадебные платья - желтые с вышитыми белыми и оранжевыми цветами. Незамужние были одеты в белое и голубое. Они пришли помочь переодеться невесте и причесать ее - до храма она поедет в голубом платье, а из него выйдет в золотом.  Поднялась неизбежная в таких случаях суматоха, дети затеяли игры, женщины, не занятые в подготовке невесты, принялись обсуждать последние слухи. Тиву заметно нервничал и вздрагивал каждый раз когда слышал упоминание о себе. Наконец все женщины расселись по телегам, невеста заняла свое место. Мужчины окружили телеги и таким образом двинулись к храму. Шли они с песней служащей охранительным заклинанием - Тиву улавливал смысл, но она была слишком древней, а по этому накопившей довольно много неточностей. Он запоминал слова и мелодию надеясь суметь восстановить ее в первозданном виде. У храма солнца их ждали мужчины семьи жениха. Тут он отчасти и понял нежелание Маху выдавать свою дочь в эту семью - мужская часть этой семьи была в том числе и из оседлых яргил. Так же одетые либо в желтое, либо в голубое, они стояли у дверей. Жених помог невесте спуститься с телеги и они рука об руку вошли в храм. За ними вошли и все остальные.  Мужчины остались у дверей, женщины прошли ближе к алтарю. Тиву встал где-то между и внимательно осмотрелся. Сам храм был темным, с золотыми символами на стенах. Под крышей были узкие оконца, в которые попадали лучи, высвечивая на стене тот или иной знак. В алтарной части крыши не было. А вместо алтаря стоял большой, чуть вогнутый диск, покрытый золотом и выглаженный до зеркального блеска. Прямо напротив него в солнечном свете стояла жрица в легком белом платье - из-за отражающегося света он не сразу заметил ее. Жених и невеста подошли к ней, женщины сняли с них голубые одежды, и нареченные остались в тонких белых нижних платьях. По знаку жрицы они опустились на колени.  - Как солнце своей любовью дарует жизнь и тепло всему живому, так и вы сегодня решили оставить холодные просторы неба и соединиться в его теплых лучах любви. Готовы ли вы принести друг другу клятвы? - Да - тихое от невесты. - Да - твердое от жениха. Тут начиналась работа Тиву. Он договорился с отцом невесты что если услышит фальшь в чьих-то словах, то остановит обряд. Он внимательно выслушал клятву невесты - она знала, что их могут прервать и боялась этого. Ее голос трепетал и срывался, но она была искренна. Так же внимательно выслушал клятву жениха - твердую и уверенную - ни единой ложной нотки. Почувствовав на себе взгляд Тиву поджал губы обернулся и отрицательно покачал головой. Здесь все было верно.  - Солнце слышало ваши клятвы. И пока оно не исчезнет - они не расторжимы. – жрица легонько ударила в диск и звук гонга наполнил все здание храма затронув каждого. Женщины помогли новобрачным одеться в золотые платья. Ритуал был завершен.   До заката еще были игры и пир. На них работы менестрелям было немного. Их работа начиналась с закатом, когда убирали столы, а детей отправляли спать - тогда начинались танцы. И Тиву, отдав лютню Щуру, не упустил возможности играть на скрипке - редко он находил тех, кто был готов ее слушать. Играл он как и традиционные сельские мелодии, так и те которым, его научили яргилы. И некоторые мужчины из семьи жениха так же подхватили знакомые ритмы и Тиву оказался во главе небольшого ансамбля. Самому ему оставалось только радоваться, что он уже приобрел до этого опыт игры вместе с несколькими людьми. На время вручения подарков Тиву взял паузу, размял затекшее плечо. Как бы он не любил этот инструмент, ему приходилось признавать, что играть на нем долго довольно неудобно и тяжело. Он уже сам собирался преподнести свой подарок, но тут менестрелей попросили что-нибудь спеть. Тиву отобрал у Щура лютню - в последнее время он предпочитал петь сам.   Де Асси обновил заклинание. Менестрель уже взялся за лютню и сейчас устраивал ее удобнее на коленях. Привычно обежал гостей глазами и заиграл. Лорд выслушал вступление и, чертыхнувшись, начал на столе искать чистый свиток и новое перо. Эту балладу стоило записать. Аккорды на куплеты оказались простыми, он запомнил их сразу же и стал тщательно записывать слова:  Не важны расстояния - Все равно не дальше сердца, всегда верь в то что есть мы Все остальное не важно  Я никогда не открывался так. Жизнь - наша, мы на своем пути, Я этого не говорил раньше, Но все остальное не важно  Веру я искал и нашел в тебе, Каждый день для нас – новый. Откройся другим взглядам, Все остальное не важно  Потом ритм несколько убыстрился:  Не заботься о том, что они думают Не беспокойся о их делах.  Я знаю  Не важны расстояния - Все равно не дальше сердца. всегда верь в то что есть мы, Все остальное не важно  Не заботься о том, что они думают Не беспокойся о их делах.  Я знаю  Я никогда не открывался так, Жизнь - наша, мы на своем пути. Я этого не говорил раньше, Но все остальное не важно  Веру я искал и нашел в тебе Каждый день для нас – новый Откройся другим взглядам Все остальное не важно  Не заботься о том что они говорят Не ,еспокойся об их играх Не заботься о том, что они думают Не беспокойся об их делах Просто знай   Небольшой проигрыш с другими аккордами и уже тихо рефреном:  Не важны расстояния - Все равно не дальше сердца. Всегда верь в то что есть мы Все остальное не важно  Де Асси был потрясен. Такие простые слова, такая простая музыка, но почему-то эта песня очаровывала больше остальных.  А менестрель играл дальше, но уже более привычные вещи.  Тиву опять чувствовал, что за ним наблюдают, но списал это на непривычную обстановку. Было уже немного заполночь и гости стали расходиться. По традиции последними молодожены благодарили менестрелей и лишь после этого удалялись. Они подошли со словами искренней благодарности, и тогда Тиву передал девушке кулон, случайно коснувшись ее руки. Тиву замер, чувствуя как знакомо холодеет голова и начинает двоиться в глазах.  - Не рожай первенца одна - нити вероятностей скользили перед глазами и он старался найти одну резонирующую, под которые можно было бы подстроить остальные с благоприятным исходом, - не рожай первенца одна, пусть рядом будет кто-то из старших женщин.  Тиву чуть улыбнулся похолодевшими, непослушными губами мужу. - А вот тебе при этом быть совсем не следует. Запомните пожалуйста. Юноша притянул испуганную жену к себе ближе. Тиву был готов к любой его реакции, к тому, что сейчас последует удар, но он просто сухо кивнул и увел супругу от него. Тиву разжал судорожно вцепившиеся пальцы в лютню и начал что-то тихо наигрывать. Стоило закрепить ту нить.   В середине следующего дня они покинули хутор. По традициям молодые провели первую ночь в доме невесты, а в свой дом (в данном случае - в дом жениха) переезжать должны на следующий день. И пока всех не захватила очередная волна суеты, менестрели попрощались и ушли.    Тиву шел, грызя запоздавший колосок с молочными зернами. Щур косился, но молчал. Тиву видел, что ему хотелось отчитать его за предсказание, но он держался. Лишь сопел и косился. Тиву грелся на солнце, надеясь, что к вечеру они окажутся в следующем городке - ночи уже были холодными и он сам подумывал о том, что им предстоит зимой. Понимая что то, что он застал по приезду, было уже ранней весной, зимы он опасался. Щур внезапно остановился. Тиву встал тоже. Против солнца на них по дороге двигались всадники.   - Раз два... пять... семь... одиннадцать... пятнадцать. - Щур скосился на молодого мужчину и сплюнул в сторону. - Это без шансов, Никки. - Ты думаешь они за нами? - Я думаю они за тобой.  - А если убежать? - Здесь поля. Они верхом. Без шансов. Да и стрела в какой-нибудь части тела - не самое приятное. - Значит все? - Попробуем отбрехаться. Или откупиться. Отряд тем временем приблизился и окружил их. Тиву всматривался в суровые обветренные лица. Не городская стража. Не юнцы - ветераны. Глаза колючие. Сердце его упало. С такими отбрехаться не получится. А нацеленные взведенные арбалеты говорили что лучше даже и не рыпаться. - И так, господа. Вы молчите - мы вас не калечим. Будет хоть один звук с вашей стороны - стреляем на поражение - это капитан отряда, от остальных отличается разве тем, что у него доспехов чуть больше. - Если поняли -кивните. Тиву медленно кивнул.  - Замечательно. Первые двое, отберите мешки.  И с этим пришлось смириться. - Руки вперед. Вторые двое - связать.  С этим тоже справились быстро.  - Лошадей им. Подсадите, если что. Так Тиву впервые в жизни оказался верхом. До этого он к лошадям был равнодушен и даже у яргил не интересовался ими. Теперь - пришлось. Шли они хорошей крупной рысью. Щура болтало в седле, Тиву держался немногим лучше.  К закату перед ними замаячил город. Тиву закусил губу и зажмурился. Если это все же городская стража, то жить ему осталось недолго и людские страхи перевесили все. Но практически у самых стен они свернули вбок, в перелесок. За ним оказался замок - и их везли туда.