Вишнёвое вино

***

Добрых десять минут их объединяла одна общая скорбь. Наконец, Хлоя нарушила неловкую паузу. Люцифер не был уверен, что это уместно в такой момент и, тем не менее, был благодарен. Он чувствовал себя инвалидом, не умея справиться с неведомым ранее странным, человеческим чувством. Впервые в своей жизни, он чувствовал себя эмоционально истощенным. Внутри всё сдавили свинцовые тиски. Ему потребовалось несколько минут глубокого самоанализа, чтобы признать, что то, что он чувствовал называется горем утраты. Скорбь по единственному человеку, который знал план Отца по поводу его. Фрэнк олицетворял всё, что Люцифер так давно ненавидел, взбунтовавшись против святости. А сам так быстро привязался к святоше. Как же Фрэнку удалось найти подход и покорить? Люцифер до сих пор не имел ни малейшего представления. «Хитрый дьявол». Он почувствовал, что не может сдержать улыбку. Фрэнк погиб, и дьявол не имел ни малейшего представления о том, как справиться с этим. Молиться? Вопить от боли? Как же люди выплывают из подобного «дерьма»? Отец действительно "приколист". Мало того, что его новый друг ушел из этого мира, так ещё и пристроился в самом уютном уголке на Небесах. Это, конечно не могло не утешать. Человек он был достойный. Но встретиться они уже больше никогда не смогут. Это ясно. Туда, куда он попал, Люциферу путь заказан. Дьявол скользнул взглядом по силуэту своей спутницы. В мягком обрамлении света, она казалась одной из святых мучениц. Князь тьмы невольно залюбовался ничего не подозревающей девушкой. Однажды, хорошо бы не так скоро, она так же уйдёт Туда, как это сделал Фрэнк. Для того, чтобы находиться среди его собратьев, опекаемых, Отцом. А ему придётся завидовать им всем, этим праведникам, тосковать по утраченному и чувствовать эту проклятущую ноющую боль. Да как же больно! Он внезапно решил, что ему вообще не нравятся эти эмоции. Совсем никак. Но сейчас это чувство их сближало. — Сожалею, — тихо начала она, прекращая перебирать клавиши. Он последовал ее примеру и оторвался от игры. Молча взглянул в бирюзу её глаз и отвернулся, не в состоянии вынести жалость в её взгляде. Никто не обязан скорбеть вместе с дьяволом. Но она коснулась его руки. — Тяжело терять того, кто стал дорог. Я через это прошла, — успокаивала она. Он вспомнил, что её собственный отец был жертвой перестрелки. Ирония. Он нашёл человека, симпатизирующего дьяволу. Её футболка до сих пор напоминала ему, что она была там, когда всё это случилось. — Ты тоже так переживала? — тихо спросил он, смахивая с ресниц жалящую душу слезу. — Это варварство. Я никогда такое не чувствовал. Мне это не нравится. Хлои улыбнулась ему, нежно погладив по плечу. — Иногда кажется, что это никогда не прекратится. Хочется ругаться и кричать, и наказать виновных, — она строго взглянула на него, имея в виду его нападение на Паука. — Потом вспоминается каждый эпизод, что пережили вместе. Они продолжают жить в твоей памяти и в душе. Она перевела разговор на воспоминания об отце. Облегчая, при этом, Люциферу страдания. Он вслушивался в каждое её слово, впитывая новую для его сущности информацию, будто только она одна могла внятно ответить на все его животрепещущие вопросы. Как залечить эту пульсирующую боль в его сердце? - Время пролетит мгновенно и мы все встретимся с ними снова. Даже не заметив, что расставались. Для этого стоит жить. Он кивнул, тяжело сглотнув,  по-прежнему смотрел на ее лицо, запоминая каждую мелочь. Эти длинные ресницы, падающие тенью на её щеки, над полуприкрытыми глазами. Волосы, спадающие волнами на плечи. Высокие скулы и пухлые губы. На мгновение он попытался представить свой мир без нее. Сердце замерло, а разум восстал против одной мысли об этом. Если потеря отца Фрэнка, которого он знал всего несколько дней, принесла такую боль, то потеря Хлои разорвёт его на части? Люцифер решил больше никогда не думать об этом. Он даже не заметил, как коснулся ладонью её щеки потому, что Хлои позволила это сделать. Она прильнула к его груди и вздохнула. Люцифер слегка поцеловал ее в макушку. — Спасибо что пришла, детектив. Это для меня очень важно, — произнёс он мягким тоном. Она улыбнулась, несмотря на то, что он не мог этого видеть. — Хочешь останусь? — спросила она и тут же поправилась, — Просто спать. Он засмеялся, когда она поспешно добавила последнюю фразу. — Ну, это не то, что я имел в виду, когда хотел побыть с тобой подольше, но… да, я думаю, мне будет приятно в твоей компании попереживать. Несколько мгновений в тишине они думали о последствиях того, что происходит. Люцифер никогда прежде не оставался с женщиной просто посидеть и помолчать. Это было ново, почти захватывающе. К тому же, рядом была Хлои. Его друг. Он продолжал прижимать её к себе одной рукой и усиленно делал вид, что нуждается в её внимании и тепле. Люциферу очень нравилось ощущать девушку на своей груди. Хлоя ткнула пальцем на клавишу и произнесла: — Сыграй мне что-нибудь? Деккер хотела его отвлечь любыми способами от произошедшего и уже знала, как это сделать. — Хм? Что бы ты хотела услышать? — старался он не показывать своего удивления от её просьбы. — Если это что-то тоскливое, то я сбегу и оставлю тебя реветь одну. Они оба знали, что он не сделал бы ничего подобного. Но его очередная шутка заставила сердце девушки забиться чаще. — Выбирай сам, — девушка неохотно отпрянула от него. Ей хотелось бы прижиматься к его тёплому, крепкому телу весь вечер, если бы он позволил ей. Но наваливаться на пианиста во время игры было бы нелепо и смешно. Люцифер кивнул и принялся лениво перебирать клавиши. Как же она в этот момент восхищалась им. Его привлекательность была запредельной, но девушка изо всех сил старалась себя не выдавать. Наконец, звуки стали создавать узор из узнаваемых мелодий, которые вскоре снова хаотично рассыпались на слуху, как водопад. Он долго выбирал, что-то подходящее. Но Хлоя наслаждалась его беспорядочной игрой. Даже просто порхая между кусочками пьес, он был великолепен. В конце концов она стала узнавать различимую мелодию среди хаотичных нот. Медленные, успокаивающие и проникновенные тона «Вишневого вина» начали окутывать её. Через несколько секунд, она склонила голову ему на плечо. А когда Люцифер начал петь, девушка буквально потеряла почву под ногами. Это была песня о том, что они испытывали в данный момент. Их души разрывало на части горе потерь. Не такой уж и странный выбор в конце концов. Хлоя должна была бы сегодня попытаться восстановить отношения с Дэном. Если бы всего этого не случилось, она бы… Ей было трудно сосредоточиться, когда Люцифер пел. Его музыка действовала так же, как колыбельная ее отца, которую он когда-то имел обыкновение петь. Вернуть свой брак — было тем, что она должна была сделать. Это было бы правильно. Так почему же вместо этого она здесь? Прижимается к другому человеку, слившись с ним эмоционально в одно целое. Она собиралась провести с ним ночь, и убеждала себя, что это не случилось бы, если бы он не потерял кого-то сегодня. Она лгала себе. Хлои взглянула на него сквозь ресницы, любуясь его сосредоточенным на песне выражением лица. Его голос делал с ней странные вещи. — «Это чистое чувство»,  — тихо пропел он, перебирая клавиши тонкими, длинными пальцами. — «О мама, не переживай за меня…» — Хлои стало интересно, что в своей внешности он унаследовал от матери, наверно, глаза. Это были добрые глаза, независимо от того, что бы он ни говорил. Повернувшись к ней, когда пел следующую часть песни, он буквально смотрел ей в душу. «Когда она говорит о том, что я её, а она моя. Ладонь сжимается в кулак. Кровь струится терпким и сладким, вишнёвым вином» Может быть, сегодня она пришла не затем, чтобы утешить его? Хлоя размышляла, но его глубокие карие глаза рассекали ее мысли. Люцифер мимолётно скользнул языком по пересохшим приоткрытым губам. Может быть, она хотела проверить, действительно ли у неё к нему что-то было, кроме обычного интереса, прежде чем она пыталась по кусочкам собрать свой брак заново. И Хлои хотела в этом убедиться. Она сама захотела остаться с ним на всю ночь и это было неправильно для нее, независимо от того, насколько привлекательным или очаровательным он был. Она ожидала, что он ответит отказом. — «И это стоит того, пока я живу… » — усыплял он песней. — «Когда она говорит о том, что я её, а она моя. Ладонь сжимается в кулак. Кровь струится терпким и сладким, вишнёвым вином» Ах, как же она не права…