Предубеждения - не гордость

Белль закрыла за собой дверь и заплакала. Она только убежала от Гастона с его постоянными домогательствами, теперь грозило кое-что похуже. Домогательства чудовища. Она не видела в хозяине урода, каковым тот себя считал, но, всё же, в эротических снах он ей тоже не являлся. Красавица утёрла слёзы рукавом - не хватало ещё, чтобы он увидел, что она плакала, надо скорее умыться. Непослушными пальцами девушка дёргала шнурки на платье, чтобы снять его, но только больше их запутывала. Одной рукой прикрывая рот, чтобы заглушить собственный рвущийся плач, другой она настойчиво развязала шнурки. Платье упало на пол голубой хлопковой розочкой, оставив на ней нижнюю рубашку. В личной ванной, которую предусмотрел Румпель, она умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало, единственное в этом доме, привезённое специально для нее из чьего-то королевского замка. «Я принцесса, и у меня должно быть достоинство, я заключила эту сделку, нужно расплачиваться. Всё честно.» Где-то в глубине души тоненький голосок пищал, что это не так, что всё не честно и не справедливо. Надо было убегать тогда, с Робином, когда он предлагал. Белль шумно вдохнула воздух. Всё. Хватит. Ничего страшного не произойдёт. Приходилось ведь быть женой Гастона. Здесь ненамного сложнее. Просто закрыть глаза и потерпеть. Минут пятнадцать, или сколько ему там понадобится, чтобы закончить. Принцесса распустила волосы. Ещё вдох. Почти само спокойствие. Но как она вздрогнула, когда дверь в спальню отворилась. В горле мгновенно пересохло. - Попей, пока мы не начали, – маг, судя по всему, тоже нервничал. На прикроватном столике появился кувшин с водой и два бокала. Белль не заставила себя просить дважды. В руках чернокнижника она заметила кожаные верёвки и ремни. Внутри всё похолодело. - Это только маска тебе на глаза, чтобы не создавать проблем с моим обликом, - попытался посмеяться маг, но вышло как-то грустно. – Просто представишь кого-то посимпатичнее меня, и маска тебе поможет. А это – он показал ремни, - для того, чтобы тебе не требовалось отвечать мне на ласки. Я привяжу только руки, это не страшно, поверь. Белль верила. Она согласно кивнула и позволила магу повязать ей на глаза кожаную маску, покалывающие искорки пощекотали лицо - маска была волшебная. Ясно. Поджилки всё равно тряслись. - Белль, я не причиню тебе боли. Даю слово. Слово Румпельштильцхен держал. Девушке, правда, стало немного спокойней. Сухая, тёплая ладонь погладила её предплечье и взяла за руку, ведя к кровати. Вторая легонько надавила на другое плечо. Белль покорно села. "Представить…" - крутилось в голове, пока чудовище привязывало её к кровати, - "кого бы представить… Гастона?" - Пожалуй, единственный красивый и статный мужчина, которого она знала. Образ мужа появился как наяву, и принцесса поморщилась. Видение исчезло. - Больно? Слишком туго затянул? – Голос мага был обеспокоен, но вполне приятен. Белль удивилась, как потеря зрения обострила слух, она не понимала, зачем Румпель придаёт обычно своему голосу мерзкие нотки. Ладно с другими, но зачем же с ней? Она ведь знала, какой у него настоящий голос. - Нет, просто нос зачесался, – соврала девушка. И её носа тут же коснулся совсем не острый отполированный коготь. Это было настолько мило, что Белль чуть не разрыдалась. Румпельштильцхен не чудовище, он только притворяется, она же знает, видит его настоящего, так зачем, почему он собирается с ней такое делать?! Ей стоило усилий не всхлипнуть от обиды, не хватало ещё из-за её нежной натуры нарушать контракт. Она нащупала пальчиками кожаные ремешки, которыми уже была довольно свободно привязана, и сжала их. Она выдержит. Гастона терпела и это вытерпит. Первым было дыхание. Прямо ей в ухо. Горячее. Оно двигалось от мочки уха вдоль скулы. Красавица ещё сильнее сжала ремни, так, что они заскрипели. Чудовище дышало её ароматом, это было пугающе странным, более странным, чем если бы он просто её взял, как обычно это делал муж. От неприятных воспоминаний этого ощущения ноги машинально сжались, чудовище стояло над ней на четвереньках, и поэтому её колени упёрлись в его бёдра, не имея возможности сомкнуться. Белль запаниковала, дыхание участилось от страха. Всё. Больше она не выдержит! Не сможет, сейчас закричит… - Белль… Просто представь, – ворвался нежный умоляющий голос сквозь водопад истеричных мыслей, и внезапно для себя самой она представила. Повязка словно растаяла, лишь магическое покалывание напоминало, что она на месте. Её спальня, человек нависший над ней. Не чудовище точно, но она его не знала. Не могла вспомнить. Чуть подёрнутые сединой волосы не вились, но и не лежали прямо, от тёплых карих глаз расходились лучики морщин. Он улыбался ей. Не красавец, но точно не чудовище. «Представила. Чудесно, можно продолжать.» - Немного с горечью подумал Тёмный и прильнул к голубой жилке на шее Белль. Мурашки пробежали по коже обоих. Чудовище вдыхало аромат своей несопротивляющейся жертвы, целовало медленно и с чувством каждый нежный участочек белой кожи, его пальцы жадно прильнули к небольшой юной груди и слегка сжали затвердевший сосок. Принцесса ахнула и дёрнулась, маг остановился, прислушиваясь. Учащённо дышала, но не от страха - значит, всё правильно. Её хлопковая рубашка испарилась. Теперь он увереннее взялся за её грудь, красавица металась по подушке, каштановые кудри усыпали шёлковые наволочки, она выгибалась, стискивала ремни и временами вдыхала со стоном, особенно когда он вбирал её грудь ртом, насколько мог, и легонечко посасывал. Минут через пять Белль уже поскуливала, и Румпель двинулся ниже. Принцесса в голос вскрикнула, когда его нос коснулся пушистой полянки завитков внизу её живота. Это не к добру. «Что он там собирается дела….» - тело красавицы выгнуло дугой, и дыхание застряло по пути из лёгких. Влажный язык выписывал узоры на её порозовевших от прилившей к ним крови и возбуждения половым губкам. То зарывался в них, то лишь едва касался, то плашмя и быстро едва не доводил до экстаза, то лишь кончиком заигрывал с клитором, дразня и не позволяя по-быстрому кончить. Теперь Белль по-настоящему скулила. Она была в ужасном положении: голая, распятая, горящая от поцелуев неизвестного мужчины (чей образ любезно подставляла маска вместо Румпельштильцхена). Как последняя трактирная девка она готова была умолять своего мучителя не останавливаться, и от осознания всего этого она и скулила, уже не волнуясь, что этот скулёж унизителен. Унизиться сильнее, чем сейчас, было невозможно. И она дёргалась навстречу каждый раз, когда тёплые губы прикасались к её клитору, ласкали его, посасывали, всячески приближая принцессу к экстазу. Наконец, издевательства прекратились, ритм игры стал учащённым с ускорением, и Белль, не контролируя себя, закричала, тоненько и ломко, как маленький зверёк. Её тело выгнулось, а бёдра сжались, обнимая виновника фейерверка. Искры сыпались из глаз, и хотелось сорвать маску, чтобы увидеть чудовище и проникнуться отвращением к этим неземным ощущениям, что она испытывала впервые в жизни. Но видение не спешило меняться: карие глаза с лучиками добрых морщинок и губы, влажные от её соков, были вполне человеческие, такие приятные, красотой до Гастона, конечно, в заднем ряду, но что-то в них было знакомое и даже родное, как будто из прошлых жизней. Румпельштильцхен большим пальцем вытер с подбородка влагу, доставшуюся от Белль, и тут же её слизал - на вкус принцесса была немного сладковата. «Совсем не ест мяса, сплошные пирожные и фрукты. Нехорошо было начинать с десерта», - усмехнулся он. Распятая не знала, куда деться от стыда - всё шло не так, как она предполагала. По времени всё затянулось уже больше, чем на пятнадцать минут. Гораздо больше. А ведь мучитель ещё даже не приступил к самому главному. - Ты очень сладкая девочка, Белль. – Бархатистый, не высокий и не низкий голос мужчины возбуждал, его карие глаза блестели, с голодом рассматривая заалевшие губы и порозовевшие щёки прелестницы. Его смоченные слюной пальцы скользнули в довольно узкий проход, и принцесса снова прерывисто вдохнула. Все движения мага были осторожны, достаточно медленны, чтобы она не пугалась. Он словно изучал обстановку, проверял, хватит ли ему места и ждут ли его там. О да, его ждали. Пульсирующие колечки плоти ритмично сжимались вокруг пальцев, обещая, что не выпустят его, пока он не закончит то, что начал. Принцессе было так стыдно за своё удовольствие, что она мысленно стала себя ругать: "Ты шлюха, Белль. Отдаёшься чудовищу, как никогда не отдавалась мужу." – комок подступил к горлу, и приятные ощущения потухли. - "Бесстыжая, грязная, мерзкая…." - Неправда, – выдохнул ей в ухо маг. Карие глаза смотрели с нежностью. – Ты самая чистая, честная и прекрасная из всех, кого я когда-либо встречал, – говорил он, убирая каштановые прядки с её пылающего лица. И, наконец, поцеловал в удивлении приоткрывшиеся губы. Румпель целовал свою принцессу страстно, как будто в последний раз, постанывая от удовольствия которое получал. Его кожаные штаны доставляли уже немалое неудобство и даже боль в месте, которое героически держалось, чтобы не кончить от одних только прикосновений к молодому девичьему телу. - Белль, - шептал он, прерывая поцелуи, - милая... Пальцы выскользнули из её лона, чтобы поспешно развязать ширинку. То, что уткнулось Белль в бедро, было явно человеческим, горячим и пульсирующим, ничем не уступающим размером Гастоновскому, мужским членом. Она помнила, какую боль доставляла ей эта штуковина, но Румпель ведь дал ей слово, верно? Напрягшаяся головка уже была у входа. Она не без труда, но, всё же, проскользнула внутрь. Белль всхлипнула. Нет, больно не было определённо. Мужчина-видение издал низкий стон, почти болезненный, и зажмурился. - Вам больно? - Нет, моя хорошая, - простонал он, - просто очень давно не было женщины. Твёрдая плоть пульсировала в ней, не двигаясь, позволяя привыкнуть. Её собственные мышцы в ответ ритмично сжимались вокруг неё, позволяя прочувствовать каждый дюйм, каждую венку и впадинку. Мужчина не двигался. Он только целовал девичьи губы и заигрывал с её неопытным в таких глубоких поцелуях языком, а волна, что накрыла её недавно, снова подкатывала к бёдрам. «Точно шлюха» - выдала себе вердикт несчастная. Румпельштильцхен прервал поцелуи и медленно, будто специально мучительно, полностью вышел из Белль и тут же вошёл обратно - гораздо резче, чем выходил, девушка ахнула. - Не смей. – Голос был стальным, его бёдра снова медленно подались назад, грубый толчок, жертва вскрикнула. - На себя. – И снова медленный выход. - Наговаривать. – Толчок. Маг будто вбивал эти слова в Белль таким изощрённым способом. Балансируя где-то на грани здравого рассудка, принцесса не без труда признавала: такими темпами недолго ей осталось до второго оргазма. Мужчина хрипло дышал, и каждый мускул его напрягся. Его плоть увеличилась внутри неё, распирая теперь ещё больше, она прекрасно знала, что это значило. Её бёдра несколько раз дёрнулись ему навстречу, и его рык и её стон слились в едином экстазе, а тела прижались так, будто хотели навсегда слиться друг с другом. Его оргазм вливался в принцессу толчками, но чернокнижник не спешил выходить. Голубое постельное бельё под их бёдрами становилось тёмно-синим от количества пролитой влаги. Румпель целовал шею Белль лениво, не пытаясь возбудить. Пока что не было нужно. Это был просто бескорыстный акт нежности. Он ластился как кот, потираясь скулой о скулу, целуя губы, рисуя кончиком носа узоры на её щеках. «Когда же всё закончится?» - Эта мысль в голове Белль была скорее любопытной, чем просительной, потому что член партнёра всё ещё был в ней, менять размер и покидать плотно сжимавшее его лоно явно не собирался. Румпель отстранился, жадно рассматривая разгорячённую девичью фигурку. Его рука прошлась по плоскому животику, Белль трепетала от любого прикосновения. «Молодая, красивая, чувственная, страстная…. Моя.» Он сделал толчок, почувствовав движение самого себя под ладонью, принцесса вздрогнула. Чувство было и приятным и неприятным одновременно. Выпитый накануне стакан воды, казалось, запросился обратно. Но маг повторил движение, не убирая руку с её живота, входя всё под тем же углом, создавая невыносимо щекотящее давление. - Я сейчас… Мне… - в панике залепетала она, и Тёмный остановился. Он убрал руку с её живота, ослабил ремни, и поддерживая её под спину, прижал к себе. Руки Белль машинально обвили шею партнёра, она уткнулась носом в его впалую щёку и позволила полностью овладеть собой. Румпельштильцхен растерялся. Лишь второй раз за триста лет его обнимала женщина. Первый раз - в лесной чаще, когда он промахнулся из заколдованного «всегда попадать в цель» лука. Позволяя безнаказанно укрыться Робину и его беременной жене, с его, Румпеля, волшебной палочкой. Опять же, Белль… Она что-то при этом лепетала, про доброту в его сердце, а он, потерянный, не в состоянии пошевелиться, вдыхал запах её каштановых кудрей и понимал, что не сможет больше жить как прежде. Обладать…. Желание касаться её сквозь одежду… Скоро этого стало мало. Стало мало наблюдать за ней, открыто и украдкой, прикасаться невзначай и вскользь. Стало мало уединяться в своей спальне с фантазиями о красавице-горничной королевских кровей. Её сладкие стоны, её особенный запах. Румпельштильцхен подкидывал Белль вверх и опускал вниз, всё быстрее и быстрее, всё сильнее сжимая белые, в контрасте с его тёмно-золотыми пальцами, бёдра принцессы. Её волосы рыжеватым каскадом накрывали его плечи. Опять, опять она задрожала всем телом, выгнулась, вцепилась коготками в плечи. И маг, прильнув к её шее, застонал, уже не рыча как в первый раз. Их смешавшиеся соки вытекали на многострадальный шёлк, а они так и сидели, сцепившись, не разнимая объятий и не шевелясь. Лишь тяжело дыша друг другу в плечи. Вдруг красавица отстранилась и «посмотрела» пристально в лицо мага. Румпель знал, что она видит не его, а мужчину своей мечты, фантазию. Он бы многое отдал, чтобы увидеть сейчас её глаза. А её «мужчина мечты» с карими глазами и возрастом далеко за тридцать вызывал в ней странное чувство. Она знала его, ну точно знала, он существовал, это не фантазия - знакомые морщинки возле глаз и губ, выразительный, с горбинкой, нос, острые черты лица… Внутри у принцессы всё похолодело, и крупная дрожь пробежала по телу, так, что даже маг встрепенулся. Конечно же, знала. И это лицо под неизменной фальшиво-ироничной золотой маской, и разрез карих глаз, которые на самом деле были далеко не карими, с не по-человечески увеличенной радужкой, закрывавшей почти весь белок. Белль неконтролируемо взвизгнула и соскочила, отползая к спинке кровати. Сердце Тёмного ухнуло - «Не сейчас, не так!». - Что случилось, Белль? Ты что-то увидела не то? – подался он вперёд, от чего красавица сильнее вжалась в преграду. - Тебя… - не подбирая слов от страха, брякнула принцесса. Маг шумно вдохнул воздух сквозь зубы. Продолжать дальше не было смысла, а ведь они только вошли во вкус… - Ясно, – он поднялся с кровати и заправился, завязал шнурки на штанах. И больше ни секунды не колеблясь, покинул покои своей горничной.