Предубеждения - не гордость

Как только шаги Тёмного Стража утихли, Белль дала волю гневу. - Старая, неуверенная в себе, ящерица! – Она вскочила на ноги, отряхнулась, и, пылая праведным гневом, решительно зашагала по лестнице, будто вбивая в неё гвозди. «Ну, погоди! Сейчас я расскажу тебе, как всё было. В красках!» Только лестница закончилась, из-за угла дверного проёма в её затылок вцепились когтистые пальцы и притянули в этот самый угол. В приоткрытые от удивления губы вцепились другие, сухие и горячие. Поцелуй словно жалил, будто высасывал душу. Белль затрепыхалась было, но одну её руку схватили, а другая осталась прижата к стене. Румпельштильцхен, оторвался на секунду от своей разозлённой принцессы, чтобы посмотреть ей в глаза. Хоть здесь было темно, он видел, как они блестели от гнева. На миг его хватка ослабла, и звонкая пощёчина обожгла щёку. «Я чуть не умерла со страху за тебя, а ты во мне усомнился!» Чернокнижник снова припал к её губам. Держа руки красавицы так, чтобы она ими больше не размахивала, теперь уже не так грубо, но всё-таки не нежно. «Прости. Я испугался!» Чуть прикусил шею за ушком. Принцесса вздрогнула и дёрнулась, не давая продолжать. Тогда он опустился ниже и прикусил кожу, чуть ниже ключицы. Если бы мог, то он бы её сейчас съел. Живьём. «Ах ты, собственник!» Белль тщетно и не очень рьяно сопротивлялась. Прикусывал маг не больно, но следы, должно быть, останутся. Эти метки - бесполезная трата времени! Она зла, устала, и хочет в свою комнату! «Я не запер двери, думал, вдруг ты решишь погулять». Язык прочертил длинную дорожку от ключицы до скромного декольте. «Я был на полпути, когда сработало заклинание, что в замке чужой». Неровные зубы дёрнули шнурок на корсаже платья. «Переместился к порогу немедленно». Тонкая голубая ткань раскрылась, представляя взору очертания юной груди, под тонкой нательной рубашкой. «А там ты». Губы прильнули к ещё мягкому соску, прямо через ткань «И он». Белль вдохнула, как от испуга. Даже через шёлк нательного белья его язык и губы заставляли тело отзываться. «Чёртов карлик! Козёл старый! Трёхсотлетний индюк!» Румпельштильцхен удивлённо отстранился. Её взгляд немного изменился. Теперь вместе с гневом там были слёзы. Это было нечестно, он мог читать её мысли, она его - нет! - Дурак! – Громко выпалила принцесса и сама поцеловала мага, как недавно он её, по-звериному страстно. Он выпустил её руки и прижал к себе роскошное девичье тело. Крепко пожалел, что в походном камзоле, но избавляться от него не стал. Горячие ладошки сжимали лицо, и её кровь шумела у него в ушах. «Ты моя!» Спина красавицы возмутилась от холода шершавой стены, к которой её снова прижали. Руки Тёмного расправились с пуговицами камзола и шнуровкой на штанах в считанные секунды. Их холод обжёг разгорячённые бёдра под юбкой, шёлковые бри сами соскользнули, стоило лишь потянуть за верёвочку. Маг подкинул принцессу повыше и прижал ещё сильнее, её ноги тут же обвили его бёдра. Целовать. Ещё глубже, ещё дольше, до беспамятства. Она может не любить его, но принадлежать будет. Толчок. Стон прямо в сцепленные губы. Растерзать, разорвать, поглотить. Толчок. Всецело. Толчок. Полностью. Она прикусила его губу, и маг зарычал, ускоряя темп. Нет, она тоже должна… Просто так не отделаешься! Соски, уже твёрдые как камень, с лёгкостью ложились в губы, рубашка намокла от ласк. Королевна что-то лепетала на грани экстаза. Толчки становились всё беспощаднее, пока, наконец, девичье тело не свело судорогой, и сладкий стон вырвался из приоткрытых губ. Ещё несколько толчков, по бёдрам потекла тёплая, тягучая жидкость. Губы саднило от поцелуев и пить хотелось ужасно, но он не выходил. Даже не шевелился, пока не убедился, что излился до последней капли. Прихватил штаны шнурками, лишь бы не упали, рассчитывая скоро от них совсем избавиться. Осторожно подхватил свою обессиленную принцессу на руки и понёс в её покои. Сам. Без магии. Надо было кое-что закончить. Как же он разозлился, когда услышал: «Гастон! Я пойду с тобой!». Думал, на месте у обоих сердца повырывает. А когда дверь открыл - как ледяной водой окатило. Она - растрёпанная и напуганная, он - не лучше. Румпельштильцхен положил девушку на постель и принялся расшнуровывать её платье. На белой шее розовели укусы. Белль не смотрела на него и не шевелилась. То ли от обиды, то ли от усталости. Проще было раздеть её щелчком пальцев, но это было уже дело принципа. К тому же… Он покосился на букет в фарфоровой вазе, стоящий на её туалетном столике. Вряд ли она заметит, что там стало на одну розу больше. Злорадная ухмылка несдержанно исказила лицо, и, упиваясь в который раз своим могуществом, маг требовательно припал к нежным губам, заставляя Белль отвечать на настойчивое заигрывание своего языка. Только благодаря магии он получал всё, что ему было нужно. Эта власть, требующая платы, была ему дороже всего на свете. Не будь её у него, он бы не вжимал сейчас в роскошную постель юную принцессу. Не наслаждался бы её ласками. Да, богатство тоже хорошо. Но власть бесценна. Вслух он, конечно, ей ничего не сказал. Нет, он не сможет поверить ей до конца. Юные красавицы не влюбляются в старых чудовищ. Но у них есть сделка, а это покрепче любви.