Предубеждения - не гордость

Солнце не очень тактично и уж совсем не ласково полоснуло по глазам. Румпельштильцхен застонал от этого и только зарылся поглубже в каштановые кудри с особенным запахом, похожим на запах роз. Глаза его распахнулись как от кружки холодной воды, вылитой за шиворот. Что же вчера было наяву, а что приснилось? Стыд выдавил из его глотки ещё один стон. Что он вчера наделал. По пунктам: 1.Подверг свою прелесть опасности. 2.Превратил Гастона в розу, хотя дал слово Белль, что никто из подданых её отца и близких не пострадает. 3.Потерял контроль над собой. И ещё уснул здесь. Надо скорее вернуться в свои покои, пока Белль не проснулась. Засосы синели на ни в чём неповинной шее немым укором. Больно было понимать, что он вчера их сам оставил. Бережно, дрожащей рукой, провёл в сантиметре от пострадавшей кожи, и следы преступления исчезли. Белль завозилась во сне, прижалась к магу, обжигая дыханием грудную клетку. Вчера принцесса с треском, точнее с криком, прервала его безудержный акт самоутверждения, когда он поцелуем пытался расшевелить её на продолжение. Остановить Тёмного в таком состоянии было всё равно что разогнавшийся обоз на полном скаку. Но она была весьма убедительна. Первую проигнорированную просьбу простила. За вторую огрела подушкой: «Я устала и ничего не хочу! Или сейчас же иди в свою спальню, или воспользуйся своим правом по контракту, официально!» Почему-то он не разозлился, не стал напирать ещё сильнее. И не воспользовался своим «правом по контракту». Будто два человека боролись за право жить в нём. Иногда они сотрудничали, но прямо сейчас вели жестокую войну. И тот, что побеждал, заставлял чувствовать себя ужасно за вчерашние выходки. Да, вот так просто, Тёмный встал и ушёл. Не сказав ни слова. Прясть. Оставляя идею об издевательстве над беззащитным Гастоном. А ведь хотел заставить созерцать, как его жена реагирует на «чудовище», с пылом и энтузиазмом. Пыл, несомненно, имелся. Но не тот. Не вчерашним вечером. Как же тут оказался?.. Всё как в тумане. Ну да, он прял. Прял, прял…. А потом надоело. Его долго не было, так что Белль уже спала. Осторожно прошёл к её постели, луна, хоть и растущая, но достаточно полная, освещала комнату с чистого неба. Белль обычно не задёргивала шторы, потому что перед сном смотрела на звёзды. Но сегодня, скорее всего, просто забыла. Потому что спала прямо в платье, на заправленной кровати. Она, и правда, безумно устала. Это его вина, что всё так случилось, и не ей нужно было расплачиваться. Румпельштильцхен осторожно присел рядом, глядя на тени от её пышных ресниц, прислушиваясь к мерному сопению любопытного носика. Он так привык за эти несколько недель засыпать с ней вместе, прижимаясь обнажёнными телами друг к другу, рассказывая про названия звёзд и планет, что сияли за окном, путаясь пальцами в упругих локонах, обмениваясь лёгкими поцелуями… Так вот и уснул. Рядышком. Любовался, чертыхался, умилялся, ругал себя последними словами и… уснул. Как можно осторожнее выпутываясь из силков её длинных спутанных волос, Румпель уже был готов ретироваться, как цепкие пальчики схватили его манжету. - Убегать поздно. Ты пойман с поличным. Глаза, такие гневные вчера, сегодня затуманенные остатками сна, смотрели со снисходительной нежностью. Как он был благодарен ей за этот взгляд. Тёмный зверь в грудной клетке заскулил и спрятал морду между лап. Он еле выдавил из себя эти слова: - Прости меня, за вчерашнее. Её лицо озарила улыбка, как солнечный лучик, Румпельштильцхен думал, что задохнётся от красоты этого момента, и никогда, никогда не надоест ему восхищаться её пастельной, незамысловатой красотой… - Уже простила. Только… - Она хитро прищурилась. - Для закрепления не мешало бы горячую ванну и спинку потереть. Всю благодарность маг высказал лишь взглядом и долгим поцелуем в невысокий лобик. Она знала про его внутреннюю борьбу. Знала и верила, что свет в его душе победит тьму. «Долго ли твоей веры в меня будет хватать на нас двоих?»