Предубеждения - не гордость

Почем-то не прялось... Чёртова нить путалась, рвалась и вообще местами золото переходило в обычную пеньку. Маг зло пинал ни в чём не повинную прялку, вставал, расхаживал по залу, смотрел в окно, снова садился прясть, и снова психовал, когда нить переставала слушаться. Он готов был зарыдать от злости. Последний ингредиент, последний ингредиент, последний... Почудилась улыбка Белль, быстрый, робкий взгляд над книгой. Румпельштильцхен огляделся - конечно же, никого не было. Он понимал, что так быстро не забудет девчонку. Это будут мучительные дни, а, может быть, даже недели, он будет бессмысленно надеяться, прекрасно зная, что надежды пусты, как его набитый всяким бесполезным хламом замок. Заклятье, надо работать над заклятьем... Руки бессильно упали вдоль туловища. Да знает он прекрасно, что пока в его сердце нет отчаяния, ничего не двинется с мёртвой точки. Нужно подождать. Когда станет всё ясно, бесповоротно, когда боль превратится в зарубцевавшуюся рану, тогда он сможет с толком довести всё до конца. И он получит возможность найти сына, а Реджина получит свой "счастливый" конец. *** Бель размазывала слёзы по лицу платком, который предусмотрительно прихватила в дорогу. Разговор вышел, мягко говоря, неприятным и двусмысленным с обеих сторон. Выгнал он или дал шанс? Проверяет или в самом деле отпускает? Что делать... Хотелось вернуться домой к отцу, броситься к нему в объятья, выплакаться, но то время, когда она была маленькой девочкой, которой всё сходило с рук, прошло. Её ладонь нежно легла на ещё плоский живот. И новый приступ рыданий вырвался наружу, с рыданиями пришла и головная боль. Начинало противно тошнить, но терпимо. Возвращаться ей лишь одна дорога: обратно в замок. И если он даже разозлится на неё, если даже начнёт уже не двусмысленно выгонять, она ему всё расскажет. Если он был отцом однажды, возможно, и сейчас он почувствует что-то к своему будущему ребёнку. Хотя то, что Румпельштильцхен рассказал о себе, мягко говоря, не вязалось с образом идеального отца, всё же, это было триста лет назад! Возможно, он даже сам не знает, что изменился. Её вера не угасла. Ещё нет. Принцесса отошла с дороги, за её спиной послышался топот копыт и лёгкий скрип хорошо смазанных колёс. Она даже не подняла головы на проехавший экипаж, утирая свой уже красный от рыданий и назойливых растираний носик, в то время как карета сбавила скорость и остановилась. - Далеко ли держишь путь, дитя? Белль вскинула заплаканное лицо. Бархатный голос, который она теперь ни с чьим не спутает до конца жизни, окликнувший её, принадлежал даме, чуть высунувшейся в окно, алые губы были растянуты в довольно доброй улыбке. Чёрный экипаж, недавно отъехавший от замка Тёмного Стража, стоял перед ней. Девушка, стыдливо промокнув слёзы, снова опустила голову - неприятно, что её увидели в такой момент, да ещё не кто-нибудь, а именно эта женщина, но врождённая вежливость заставила подойти ближе, присесть в книксене и ответить на вопрос: - Хозяин послал меня в город, за соломой. Лицо дамы сделалось жалостливым, она открыла дверь своего транспорта и жестом пригласила внутрь. - Простите, боюсь, я сильно запачкалась, пока шла, только наслежу... - Ничего ужасного с этой повозкой не станется, если на её дне останется пара твоих маленьких следов. - Женщина очень добро улыбалась, даже не верилось, что столь мрачно и вызывающе одетая дама, недавно одарившая её презрительной усмешкой, могла так искренне кому-то сопереживать. "Что ж, внешность весьма обманчива. Мне ли не знать", - подумала Белль о своём чудовище и приняла приглашение, испытывая немалую долю стеснения, ведь буквально минут двадцать назад начала никому не нужный скандал именно по "вине" этой особы. - Что ж, твой хозяин такой незаботливый, погода сырая и промозглая, нашёл когда посылать в такую даль. Да ещё и одну, такую хорошенькую... Как тебя зовут? - Белль, - просипела девушка и тут же откашлялась. Голосок от слёз подсел. - Тебе очень идёт это имя! - Женщина откинулась на сидении, улыбка её снова сменилась беспокойством, - У тебя глаза красные, ты плакала? - Нет, - попыталась соврать "горничная". - Ну как же нет, я же вижу, - Колдунья сделала укоризненное лицо и Белль стало ещё более стыдно. - Не переживай, я не собираюсь ничего рассказывать твоему хозяину. Это ведь из-за него? Принцесса подняла свои светлые, лучистые глаза и робко кивнула. Больше лгать не посмела, эта дама видела её словно насквозь. - Ох уж эти мужчины, - всплеснула руками та, - Вечно не видят дальше собственного носа! Не плачь, не стоит, уж точно не по такому поводу! - Её рука в чёрной бархатной перчатке дружелюбно коснулась, полусжатых кулачков красавицы, в которых она терзала несчастный платок. - Если дело в заклятии, то я знаю одно верное средство, - женщина подмигнула. Белль подалась вперёд, чем выдала себя полностью. Уголки губ хозяйки экипажа интригующе дёрнулись. - Поцелуй истинной любви. Девушка разочарованно разжала кулачки и посмотрела на скомканный платок. Они целовались сотню раз, самыми различными способами и в самые различные времена суток. Никакие поцелуи не вернут Румпелю его человеческий облик. - Ты когда-нибудь говорила хозяину о своих чувствах? - Принцесса тряхнула каштановыми кудрями в знак отрицания. - А стоило бы. В этом и заключается весь фокус! Белль снова вся обратилась во внимание. Но добавить незнакомке было, видимо, нечего. Да куда уж ещё точнее и проще. Признаться в любви и поцеловать. Они ведь, правда, ни разу не признавались друг другу, что чувствуют. Ну да, говорили какие-нибудь стандартные нежности, приятности, но чтобы "люблю"... Это слово избегали оба как могли, а в нём, оказывается, и скрывалось спасение! Принцесса готова была тут же выпрыгнуть и побежать в замок "спасать" своё чудовище, но это было бы дико невежливо. Красивая женщина, напротив, всё так же приятно и тепло улыбалась.