Предубеждения - не гордость

Румпель нежно погладил белое кружево на талии манекена, скользнул по голубого шёлка юбке, расправляя его. Невесомое касание к облачку белого газа, отороченного кружевами, поцелуй. Нет, эта ткань пахнет только тканью. Бездушной, неношеной, свежевыбеленной, накрахмаленной, не было того необходимого ей запаха, что сделал бы эту вещь не просто красивым нарядом, наделил бы особой магией... Маг отстранился от неодушевлённого предмета. Глаз радовался проделанной работе, но вот он сам искренне не понимал - зачем? Зачем сшил это подвенечное платье? Что заставляло его искать лучшие кружева и шёлк с редкими узорами? Убивать своё время в конце концов, чтобы вот так стоять, любоваться и истязать себя? Прекрасное платье, оно бы село на Белль как влитое, а эта расцветка? Синяя юбка с белой кружевной вставкой как намёк на передник, синий корсаж поверх кружевной "рубашки" с длинными рукавами-митенками и воротником-стоечкой. Она бы оценила этот тонкий намёк. Казалось, больше ничто не способно доставить Тёмному боль, но вот он стоял перед этим красивым, бесполезным платьем, и каждая мысль, другому бы показавшаяся приятной, кривым ножом вонзалась в сердце. Платье останется здесь, будет убрано в шкаф, пересыпано лавандой и магией, чтобы моль не поела, и никогда, никогда не встретится с той, кому предназначалось. Это просто мечта, ещё одна фантазия, возможно, самая дикая из всех. *** Белль всегда была умной девочкой, её учили никогда не задавать глупых и неудобных вопросов, и она старалась это правило соблюдать. Так же, как не класть локти на стол. Вроде бы просто, но в голове крутилась эта шикарная женщина, которой был не страшен Тёмный. Девушка слышала начало разговора, и потом - как они друг на друга накричали... Тем не менее, женщина вышла из замка цела и невредима, Белль наблюдала через окно. Либо она была так же сильна как Румпельштильцхен, либо она была кем-то поважнее "безделушки". Но точно не "хорошей горничной". Вздрогнула, когда на талии сомкнулось кольцо жёстких рук. - Ты переутомишься, помяни моё слово. Дыхание ласково тронуло локоны возле ушка. Приятные мурашки побежали по телу, сердце забилось чаще. Лёгкий поцелуй на шее заставил повернуться лицом, глаза-золото сверкали недвусмысленно, от одного только этого взгляда бросало в жар, девушка ответила таким же лёгким поцелуем, но в губы. Его руки заскользили к завязкам, а лицо так же зарывалось в каштановые кудри, поцелуи ласкали шею. "Что, если ту женщину он тоже когда-то так же целовал?" - мелькнула шальная мысль, в глупости которой её мозг не сомневался, но вот руки почему-то упёрлись в грудь хозяину, заставляя отстраниться. - Что такое, Белль?.. - Румпельштитльцхен был уже явно опьянён моментом и распалён собственной фантазией, его руки теребили завязки. - Что это была за женщина? - Красавица старалась сохранять железное спокойствие и отстранённый вид, мысленно уже ругая себя, на чём свет стоит. - Эта? - Не сразу включился настроенный на получение желаемого чародейский мозг, но, наконец, сообразил, о ком речь. - Ах, эта... - Теперь отстранился он, одна бровь поползла вверх, а на лице заиграла улыбка, которая никак не желала прятаться, даже за прикушенной губой. - Ты... Ревнуешь меня? - Нет, он правда старался не улыбаться, от чего предательская улыбка ещё настойчивее и явней расплывалась по лицу. - Вовсе нет! - Вспыхнула принцесса и попыталась отвернуться, но цепкие руки не дали ей этого сделать. - Не знал, что я так неотразим! Зачем он дурачится? Это, в самом деле, злит. Сейчас - очень. - Теперь знаешь. - Тебя сильно задел наш разговор? - Вовсе нет. Просто у меня сейчас не самые подходящие для близости дни. Маг стушевался. Он совсем забыл про то, что у женщин бывает цикл, и его красавица ещё ни разу его по этому поводу не оповещала. Да, уже пора бы. Наверное. Он осторожно отпустил свою добычу, но не ушёл. - Мне нянечка, когда я выходила замуж, сказала, - зачем-то робко начала Белль, продолжая вытирать уже чистый подоконник, - что для зачатия наследника мне нужно спать с мужем в одной постели и делать всё, что он попросит. - Лица чернокнижник не видел, но мелькавшие при повороте головы ушки были пунцовые. - А когда прекратятся мои девичьи кровотечения - это будет значить, что дитя уже в моём чреве. - Ну... Да, как-то так, - ещё больше сконфузился Тёмный, - К чему ты это? - Мы же не муж и жена, я же не могу понести от того, что мы спим в одной постели? Это было даже смешно. Первые несколько секунд. А потом он и сам задумался. Человеком он не был и не знал, может ли иметь детей - до Белль это как-то никто и не стремился проверять. Но то, что замужество не влияет на появление чад, он знал точно. - Ну, я не уверен. Врать не буду, но если тебя это беспокоит, я мог бы подумать, что можно сделать, чтобы ты об этом больше не волновалась. - И почему-то кривой, теперь ещё и ржавый нож снова пришёлся прямо в сердце. Молчание красавицы медленно поворачивало его. - Во время твоего отъезда я случайно нашла одну комнату, - девушку прорвало на откровения, язык не слушался головы. - Больше я не смогла её найти. Там были детские вещи, игрушки... Нож воткнулся по рукоять, и человеческая половина Тёмного взвыла. Ох нет, только не это. Он пошатнулся, маленькие ручки подхватили его, будто бы могли удержать, прислонили осторожно к стене. - Всё в порядке. - Маг не смотрел в лазурные глаза своей горничной. Ему было стыдно. Ему было больно. Он так увлёкся принцессой, что напрочь забыл о смысле своего существования. Как он мог отодвинуть это на второй план? Ах да, он наивно полагал получить всё сразу. Он позволил себе мечтать, что сможет быть счастлив сейчас и здесь, со своей молодой горничной, что она его второй шанс, а попытки найти возможность пройти в другой мир принесут успех потом, попозже, ведь всё предрешено, он встретится с сыном, и ничто этому не сможет помешать... По-видимому, он ошибался. Других детей ему никто не родит, даже если он способен зачать. Пора принять решение. Пора отпустить. Рядом материализовались два удобных стула, и чернокнижник жестом пригласил красавицу присесть. Почему-то ей не нравилось всё это, но она сама была виновата, сама начала задавать вопросы, на которые, как оказалось, не очень жаждет получить ответы. Похоже, придётся. Румпель помолчал пару секунд и начал: - Когда-то я был человеком. Это было очень давно, но это правда! – Он легонечко паясничал, как обычно с чужими, - У меня были жена и сын, Мила и Бейлфайр. Когда Бей ещё был только в планах, меня призвали на войну, но одна провидица, которую я там повстречал, сказала, что я погибну на войне, а там - дома - осиротеет мой сын, который должен вот-вот родиться. – Белль уже очень не хотелось слушать дальше, глаза мага сверкали недобрым огнём, - Я дезертировал, Белль, ты знаешь, я по жизни трус, и предательство у меня в крови. - Он улыбался недобро, так, что мурашки бегали по спине, - Я струсил, когда мою жену «украли» пираты, я струсил, когда мой сын прыгнул в портал. А он тоже верил в меня, прямо как ты, тоже хотел спасти, даже обратился к Голубой фее, раздобыл волшебный боб, открыл портал в мир, где мы могли бы быть счастливы, мир без магии. Мы прыгнули, держась за руки, но в последний момент я испугался и зацепился кинжалом за край земли. Я очень любил сына. – В обезумевших глазах блеснули слёзы. - Я стал Тёмным Стражем ради него, чтобы защитить, перестать быть трусом, дать ему всё, что он только мог пожелать… Я любил его больше жизни. Но власть изменила меня. Теперь она мне дороже всего на свете. – Голос его больше не дрожал, спокойствие нисходило на чернокнижника как тёплый плед. - Я разжал руку. Слёзы катились из распахнутых в ужасе прекрасных чистых глаз цвета речной воды. - Вот так вот, Белль. А теперь иди. Сходи в город и принеси мне соломы для прялки. Красавица всхлипнула: - В город? – она смотрела в его глаза, пытаясь понять, какими чувствами руководствуется его острый язык. – Но… После всего, что я услышала… Не думаешь, что я могу не вернуться? - О, Белль, я очень, очень надеюсь, что ты не вернёшься.