Предубеждения - не гордость

- Милая, разве я не говорил тебе, что я хромой, нищий старик? - Ну, насчёт "нищий" ты погорячился. Пара, запыхавшись, остановилась на лестничном пролёте. Пот выступил на висках, и руки дрожали. - По традиции это я должен нести жену в спальню на руках, а не она меня. *** "Белль! Я исправлюсь... Я верну тебя... Спасу..." Истощённая магически Реджина раскрыла свою ложь: принцесса в её замке, и не будь он Румпельштильцхен, если сейчас же не вернёт себе то, что ему принадлежит! Он как обезумевший целовал лицо своей красавицы и то и дело ощупывал, будто ища повреждения, хватал за руки, и бормотал, словно в бреду: "Ты ранена? Я не потеряю вас по-настоящему! Ничего не болит? Нет, не потеряю вас... Не отдам..." "Румпель, что ты здесь делаешь?! Где Реджина?" Он весьма удивился, узнав, что королева девушку не похищала, а временно укрывала. Ну что поделать, если идти некуда. Повстречались снова на той дороге, совершенно случайно. Да. Поговорили, и женщина сжалилась над бедняжкой, предложила пожить у неё, а пока обещалась сама переговорить с отцом несчастной принцессы. Мол, устрою всё так, что примет как миленькую. А что, жилось вольготно: королева отвела ей роскошную спальню, каждый день справлялась о здоровье, ничего не запрещала, живи да радуйся. Не сказала, правда, принцесса магу, что тошно ей было без своего чудовища. А тот глазами хлопает и что-то плетёт про башни, отца-изверга и монахов с розгами. Вот как с ума без неё начал сходить, бедненький... *** Румпель ругал себя не переставая, а в голове совсем от матерков не хватало места на хоть малость светлую мысль. В белом костюме жениха, уже окончательно и бесповоротно человек, он из последних сил старался не давать своей новоиспечённой жене почувствовать на своих плечах его вес в полной мере. Тем не менее, для хромого парадная лестница в холле оказалась Эверестом. Белль сбросила свою фату ещё там, возле алтаря. Когда поняла, что мужа ей придётся тащить на своём хрупком девичьем плече. Тащила, надо сказать, с завидным упорством и молча. Видимо, корзины с бельём внесли свой вклад. Платье, которым он восхищался, когда Моррис вёл дочь к будущему мужу, теперь порядочно бесило своим длинным, стелющимся под ноги подолом. Весёлое начало супружеской жизни. Возле спальни принцессы бывший маг скинул свою руку, освобождая жену от ноши, и, опираясь о дверной косяк, жестом указал девушке, что войдёт только после неё. В спальню он умрёт, но заползёт сам! Белль с тревогой вгляделась в бледное, с испариной на лбу и верхней губе лицо, и, убедившись в решительности мужа, прошла первой. Раздался грохот и звон. Румпель стоял облокотившись на стену как ни в чём не бывало, с подобием улыбки на губах, рядом валялись осколки фарфоровой вазы с тумбочки возле входа. - Всё в порядке, милая. По крайней мере, со мной точно. - Мужчина виновато покосился на разбитую утварь. - Всё равно она мне никогда не нравилась, - поморщилась принцесса и прошла прямиком в ванную. Будь у него сейчас магия, он бы мигом "склеил" эту вазу и поставил на место. Да чтоб её! Будь у него магия, он бы и не свалил этот чёртов кусок фарфора! Что-то подсказывало Румпельштильцхену, что первой брачной ночи не будет. Не сегодня. И вообще неизвестно, будет ли когда-нибудь. Долго ли эта молодая красавица благородных кровей выдержит его? Чудовище, конечно, может и выглядело необычно, местами неприятно, но оно не хромало, не имело слабостей, и обладало огромной властью. А ещё читало мысли время от времени, что упрощало многие моменты... Дойти до кровати было делом довольно геройским. Стоило озадачиться в ближайшее время приобретением трости. Несколько шагов, и тело бессильно рухнуло на постель. Он сделал это! - Румп, милый, ты не мог бы... Белль стояла рядом с кроватью и, залившись милым румянцем, указала пальцем себе за спину. Ах, завязки. Ничего себе они их затянули! Ну он же просил быть поосторожнее с его сокровищами! Ну вот, теперь никакого уважения к себе можно было не ждать. Или страха? Момент был бы весьма романтичный, если бы не усталость и увечье. Девушка, придерживая расшнурованное платье, снова ушла в ванную. Бывший маг откинулся обратно в мягкий плен. Надо было бы тоже раздеться, не спать же в этом... Когда принцесса вышла, её муж уже лежал под одеялом. Это почему-то её застопорило. Но всего пару секунд, и она, будто ничего не случилось, нырнула в ещё не нагретые простыни. Белль прикоснулась губами к впалой щеке и, блаженно улыбаясь, обняла мужчину, нырнув рукой ему под рубашку. Какая у него нежная кожа! Прикасаться к ней было гораздо приятнее, чем к позолоте, которая раньше покрывала абсолютно всё тело. Мягкий, шелковистый... Так и хотелось наглаживать и наглаживать, прикасаться везде, подолгу водить ладонью по тёплой, гладкой человеческой коже. Хотя кто-то ей говорил, что женщине делать такие вещи неприлично, если только муж сам не просит об этом. Но он же теперь её! Принцесса разглядывала в упор, так долго - впервые, и, казалось, влюблялась заново. В человеческие глаза, мягкие мелкие морщинки, которые не были видны под чешуёй, тёмные с проседью волосы, оказавшиеся очень мягкими - в отличии от тех кудрей, что были у "чудовища". И даже в эту необычную застенчивость. Теперь его лицо и уши могли краснеть, и красавица читала его эмоции как книгу. - Милая, не думаю, что сегодня у меня что-то получится. - Уши его так и оставались пунцовыми весь вечер, Белль приподнялась, развернулась спиной, и полезла в тумбочку. - Где же ты спряталась... А, вот! - Девушка победоносно покрутила склянкой возле носа своего мужа. - Что это? - Побледнел тот. - Как что, мазь, что ты сам себе прописал после того, как станешь человеком, забыл? - Она же была в моей комнате... - Ну, твоя баночка там и осталась. А эта - моя. Не смотри так, я не могла в первый же день оставить тебя без лечения! - И белоснежное одеяло беспардонно вспорхнуло с мужчины. - Белль, что ты делаешь?! - Лечу тебя, что же ещё? - Девушка как ни в чём не бывало обмакнула пальцы в холодную мазь и принялась осторожно, стараясь не причинить боли, втирать её в изуродованную ногу. Мужчина был готов провалиться от стыда! Но ничего не приходило в голову, что могло бы серьёзно убедить его жену прекратить над ним издеваться. Жалость - последнее, что он хотел бы видеть в её глазах. Пожалуй, потому, что не понимал ещё разницы в жалости любящего, и жалости презирающего. Тем временем мазь действовала. Раздробленная когда-то кость перестала ныть и выворачивать всю ногу - от стопы до поясницы - болью. Со временем таким образом можно будет притупить боль навсегда. И в голове промелькнула мысль, что от прикосновений Белль лекарство подействовало сильнее, чем должно было. И он был бы не против, если бы именно она занималась лечением увечья до полного выздоровления. Ну, насколько вообще это можно было бы назвать выздоровлением. - Белль, милая, хватит. Мне уже легче. Правда. Девушка с довольным видом закрутила банку и убрала обратно в свою тумбочку. Ей ужасно понравилось быть "доктором" своего немолодого супруга. Его уязвимость, человечность, смущение - казались ей очень странно-привлекательными. Она, определённо, любила своё чудовище только за то человеческое, что в нём было, и теперь, когда от Тёмного ничего не осталось, она испытывала безграничную нежность к ещё не до конца знакомому мужчине. Она видела его до этого всего раз - в тот первый, что был у них, когда чудовищем он был наполовину. Румпель не сдержал дрожь, что прошла по телу, когда его девочка снова прильнула к нему. Странно. Когда он был Тёмным Стражем, она так не ластилась. Жалеет? Проверяет? Даёт знать, что он ей не противен? Как же тяжко быть обычным человеком! *** Король был в шоке, когда странная парочка заявилась в замок. Тёмный страж в элегантном костюме, который явно доставлял ему неудобства, Белль - в дорогом платье и в драгоценностях, на которые вполне можно было купить их королевство с потрохами. Отец впервые увидел свою дочь в живую - с тех пор, как она ушла с магом. Румяная, ничуть не похудевшая, не осунувшаяся, даже, кажется, чуть в бёдрах раздалась. Глаза блестят похлеще бриллиантов на шее, и она с порога кинулась в объятия: "Папочка! Как я соскучилась!" Это вам не зеркало. Не разобьёшь и не отвернёшься. И счастье, что его малышка излучала, не было колдовством. Как можно было выгнать, проигнорировать, оттолкнуть? А потом? "Я пришёл просить руки вашей дочери" Король хотел приказать принести ему ушных палочек. Что тут началось! Светопреставление как есть, король бился в истерике, Тёмный изо всех сил старался не превратить переговоры в сделку и ехидничал, не имея возможности поступить как проще. А бедная принцесса металась меж этих двух огней. Вот и выпалила, уже не в силах сдержать разбушевавшихся мужчин. "Ну, папа, хватит! И вообще, ты не имеешь права так говорить об отце моего ребёнка!" Бедный король Моррис, как вытянулось его лицо! Услыхав такое, он так и сел на заботливо подставленный будущим зятем стул. Даже Тёмному магу стало неловко, и он больше не смотрел королю в глаза. В целом, всё кончилось хорошо. Аргумент-то был весомый. "Кто же вас будет женить?" "Моя крёстная фея." Невинно ответила Белль. *** Белль жадно наблюдала, как трепещут ноздри её мужа, когда она уводила руку чуть ниже впалого живота. Он буквально замирал, когда её пальцы оказывались рядом с оживающей на глазах плотью. "Что ж ты делаешь, маленькая чертовка?" Румпель перехватил тоненькое запястье до того, как оно достигло цели. На этот раз она точно хотела сделать это. Он уверен. Нет, он не даст ей опозорить его здесь и сейчас. Вот когда его нога будет себя чувствовать получше, тогда они и приступят к выполнению и перевыполнению супружеского долга, а сейчас категорически: - Нет. Белль... Я сейчас не в форме. Ты посмотри на меня, я вымотан и... - слова застряли в горле, когда принцесса ловко вынула своё запястье из его слабой хватки и прижала ладонью его ладонь к своей щеке. В её глазах можно было утонуть как в омуте - так томно и развратно его малышка на него ещё не смотрела. Нет, в её глазах не было ни капли жалости! Алые губки приоткрылись, когда большой палец нежно прошёлся по ним, белые зубки неуловимо прикусили плоть. Как можно устоять?! Нет, она решила довести его до инфаркта, точно. Хотя в его возрасте от такого не случается удара, это уж он сам себя принижал. Но что делать дальше? Сейчас он не знал. Каштановые кудри волной упали ему на грудь, и лёгкий стон сорвался с губ мужчины. Девушка, прижимаясь всем телом, целовала его шею, покусывала, потиралась о его торс нежной грудью, полноту которой шёлк передавал ещё эффектней, чем нагота. - Белль... Милая... Ох... - Да, Румпель? - Страстно выдохнула она в губы бывшему магу. - Что ты делаешь? - Люблю своего мужа? - Предположила принцесса и снова опустилась к его груди. "Какое несуразное определение", - подумал Румп и откинулся на подушку, издав очередной стон. Потому что ручка Белль всё таки добилась того, чего хотела изначально. И сейчас с любопытством тёрлась о трепещущую плоть, сжимала её и гладила. Когда волосы послушной дорожкой легли вдоль его живота, мужчина на мгновение напрягся, догадываясь о том, что взбрело в голову его жене, но ни сказать, ни сделать ничего слава богу не успел. Только стиснул зубы и со сдавленным стоном принял неумелую ласку. Что надо делать, принцесса, конечно, не знала. Но она помнила, как Румпельштильцхен ласкал её подобным образом, не раз, доводя до вершины блаженства. Она целомудренно целовала пунцовую головку. Что же он ещё там внизу делал? Вроде бы что-то языком. Теперь стон несдержанно вырвался с хриплым выдохом. Странно, почему-то вид пульсирующего члена и стоны распаляли в ней желание едва не большее, чем если бы Румпель сам спустился вниз. Неужели он в такие моменты чувствовал то же самое? Красавица осторожно попыталась вобрать плоть ртом. Нечаянно задела зубками, мужчина дёрнулся, как ей показалось, от боли. И ей стало стыдно за свою неумелость. "И как он угадывал, что мне нужно?" Увидев смятение на лице красавицы, Румпель мягко запустил пальцы в её волосы и легонько потянул к себе, подавшись на встречу. Девушка с готовностью продолжила ласку, направляемая рукой мужа. Она уже поняла, что самым чувствительным местом был самый кончик, а особенно натянутая полосочка кожи, разделяющая его как бы пополам. Она старалась задевать языком эту чувствительную штучку, когда плоть мужа только входила в створки её алых губ, и наградой ей были гортанные стоны, увеличивающиеся темп и амплитуда его бёдер, она чувствовала, как сводило его пальцы в её волосах, и сама рукой себе помогала, двигая ею вдоль вверх-вниз. - Ох... Белль!.. - Снова дёрнулся Румп, и девушка ощутила, как ей что-то брызнуло в нёбо, горячее и солоноватое. Она даже испугалась и отстранилась, наблюдая, как возлюбленный выгнулся и скомкал пальцами до побелевших костяшек простынь. - Белль... Детка, прости, - простонал муж, выравнивая дыхание и привставая с подушек. Он вытер её губы большим пальцем и поцеловал нежно, неглубоко, разделяя с ней, как ему показалось, неприятную ей участь. - Тебе понравилось? - Робко поинтересовалась принцесса, когда у неё появилась возможность говорить. - Я не смогу описать, насколько, милая! - Улыбнулся он заразно-лучисто, - Мне никогда никто такого не делал. Белль очень довольно улыбнулась в ответ. Ей почему-то это дико понравилось - быть первой в чём-то для него. Было непривычно, что его плоть так стремительно опала, но, не выдавая своего лёгкого расстройства, девушка снова легла рядом с мужем, прильнув к тёплому бочку, и продолжила наслаждаться прикосновениями к человеческой коже. - Дай мне немного времени... Я обещаю дать тебе сегодня то, что ты хочешь. Но, - он положил кончик указательного пальца, на кончик её носа, - Обещай отныне и впредь руководить мной, как я делал это сейчас, и говорить всё не тая. - Обещаю. - поцеловала Белль любимого в губы. Возможно, начало супружеской жизни было не такое уж и плохое.