La insidia del destino

-Уходите! Немедленно! И чтобы ноги вашей в моем доме больше не было! - Вы еще пожалеете, дорогой сосед. Очень пожалеете! - Не смейте мне угрожать! Вон! Громко хлопнула входная дверь, зарычал мотор, и мимо окна пролетел автомобиль. Молодые люди удивленно переглянулись. Владимир встал с дивана и направился к двери. В этот момент, створки ее распахнулись, в комнату вошел Иван Иванович. Мужчина был возбужден. - Неслыханная наглость! – возмущенно проговорил мужчина. - Отец, что случилось? На кого Вы так кричали? – спросил молодой человек. - А, Володя, ты уже вернулся! Как съездил? Все в порядке на плантации? – Корф-старший собрался с силами, гневная маска ушла с лица. Он прошел вглубь комнаты, отвернувшись от молодых людей, тяжело дыша положил руку на левую сторону груди. - На плантации все нормально, а что здесь происходит? Кто приезжал и на кого Вы так кричали? – повторил свой вопрос сын. - Приезжал наш сосед, Андрей Платонович, - рассеяно проговорил Иван Иванович, прикрывая глаза. - Забалуев?! Что ему понадобилось у нас? Вы уже несколько лет не общаетесь. Неужели, опять решили иметь дело с этим проходимцем? – Владимир хмуро посмотрел на отца. Лицо его тут же изменилось. – Отец! – молодой человек бросился к оседающему мужчине и подхватил его. – Миша, позови Аню, пусть принесет лекарство! – крикнул он другу, который вскочил при виде разыгравшейся картины. – Скорее! Репнин быстрым шагом вышел из гостиной. Владимир уложил отца на диван, подложил под голову диванные подушки и развязал галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки. - Сейчас, сейчас, принесут лекарство. – успокаивающе проговорил Корф, наливая воды из графина, стоящего на столике, рядом с диваном. – Да куда же все запропастились?! Анна! – крикнул он, обернувшись к двери. В эту же секунду в дверях гостиной появилась Анна, в руках у нее бутылек с лекарством. - Папа! – воскликнула она, увидев отца, и подбежала к дивану. - Наконец-то! Быстрее! – молодой человек протянул ей стакан. Девушка дрожащими руками накапала в него микстуру. Владимир осторожно приподнял отцу голову и преподнес бокал к посиневшим губам. Пожилой мужчина сделал пару тяжелых глотков, и попытался улыбнуться. - Все хорошо, дети мои. Сейчас все пройдет…, - произнес он хрипло. Анна присела на пол, рядом с братом и с силой сжала руку отца. В глазах ее была тревога. - Ну, что, что ты, девочка, все сейчас пройдет. – Иван Иванович облегченно выдохнул. – Мне уже лучше. Лицо мужчины и правда немного порозовело, с губ ушла синева. Некоторое время все четверо людей находящихся в комнате были неподвижны. Наконец, когда дыхание плантатора стало спокойнее, Владимир словно очнулся и произнес: - Я перенесу Вас в спальню. Миша, помоги мне! Вдвоем они осторожно подняли мужчину. Анна настежь распахнула двери гостиной, и молодые люди вышли из комнаты. Вечер прошел в довольно спокойной, но мрачной обстановке. Иван Иванович под присмотром Анны оставался лежать в постели. Доктор, посетивший усадьбу, сказал, что сеньору Корфу лучше провести несколько дней в покое, соблюдая строгую диету, и выписал лекарства. Стол, накрытый в столовой, ломился от блюд, но молодые люди практически, ни к чему не притронулись. - Знаешь, у меня такое ощущение, что твоему отцу стало плохо из-за визита Забалуева, - наконец нарушил молчание Михаил, когда слуги унесли остатки ужина. - Не у тебя одного, - задумчиво протянул Владимир, делая глоток вина. – И зачем он только приезжал?! - У них с Иваном Ивановичем не было никаких совместных дел? - Дел с Забалуевым? У отца? Нет, он не настолько глуп. По началу мы довольно тесно общались, как-никак, а все мы тут эмигранты, но со временем общение сошло на нет. Забалуев еще тот жук. Отец не любит таких людей. Я потому и удивился, узнав, что приезжал к нам. - Видимо он принес не очень хорошую новость. - По-видимому так. Этот старый хрыч вообще редко приносит хорошие новости. Но пока отец не придет в себя, мы ничего не узнаем. Надеюсь, что как только отцу станет легче, он все расскажет, - проговорил Владимир, опустошая свой бокал. - Я уверен в этом, - ответил Михаил. – Доктор сказал, что если все будет хорошо, то к нашей с Аней свадьбе он уже будет здоров. При упоминании о свадьбе друга и сестры Владимир вздрогнул, и сцепил руки замком, чтобы не выдать себя. - Да, - непринужденно сказал он. – Две недели – довольно большой срок. А пока, нам надо будет оградить его от всяких волнений и дел. - Конечно. И в связи с этим, Володя, я хотел попросить тебя о помощи. - Я готов. В чем дело? - Так как Иван Иванович сейчас не в состоянии заниматься делами, то исполнять обязанности хозяина будешь ты. Я надеюсь, что ты поможешь нам с Анной с приготовлениями к свадьбе? – Михаил приветливо улыбнулся, не замечая, как от его слов лицо друга помрачнело. – Еще столько всего не сделано… - Непременно – прервал его товарищ и, бросив на стол салфетку, резко встал из-за стола. – Не забывай, что моя сестра входит замуж, а значит, я сделаю все, чтобы она была счастлива. Буду рад помочь со всеми приготовлениями. - Спасибо, - поднявшись, Репнин, подошел к другу и протянул руку. Владимир пожал ее. - А теперь, прости, Миша, я пойду, проведаю отца, а затем лягу спать. Весь день был на ногах. Тебе тоже не мешало бы отдохнуть с дороги. Комнату тебе уже приготовили? - Да, все замечательно. Спасибо. Я тоже скоро пойду к себе. Доброй ночи. - Доброй ночи, - кивнул Владимир и быстрым шагом вышел из столовой. Тревога об отце, разогнала мрачные мысли молодого человека о предстоящей свадьбе, отодвинула их на второй план. Но разговор о свадьбе, заведенный другом всколыхнул чувства в душе молодого человека. Потому он так быстро и ушел из столовой. Сбежал, не в силах больше слушать о том дне, которого боялся больше всего. Положа руку на сердце, Владимир признавался сам себе, что был бы рад, если бы, из-за состояния отца, свадьба Анны и Михаила была отложена на неопределенный срок. Но молодой человек желал отцу здоровья и потому гнал от себя эти мысли. Поднявшись на второй этаж, он лицом к лицу столкнулся с сестрой, которая только что вышла из отцовской спальни. - Как он? – спросил Владимир. - Папе стало легче, и он уснул, - устало произнесла Анна. – Варвара прогнала меня спать. Сказала, что ночью сама посидит с ним. - И правильно сделала, тебе надо отдохнуть, - мягко сказал Корф. – Вон, какие круги под глазами. - Я просто сильно испугалась за папу, - прошептала девушка и тяжело вздохнула. Владимир тревожно посмотрел на нее. Голубые глаза были полны слез. - Такого сильного приступа давно не было, и я испугалась, что в этот раз мы его потеряем. – Анна всхлипнула и прижалась к плечу брата. - Ну что, ты, Анечка. Аня! – прошептал Корф, прижимая хрупкую фигурку к себе. – Все будет хорошо. Нет повода для волнения. Доктор сказал, что отец поправится, кризис миновал. - Да, я знаю, но мне было так страшно, Володя. - Все, все, не плачь. Успокойся, Аня. – Владимир осторожно прикоснулся губами в белокурой макушке. Затем к виску и замер, потому как сестра вдруг подняла на него глаза. В них все еще блестели слезы. У молодого человека перехватило дыхание. Прикоснувшись ладонью к девичьим щекам, он осторожно стер мокрые дорожки. Сердце в груди сделало кульбит, и Владимир отдернул руку. «Ну, за что мне все это?! Зачем ты меня так мучаешь?! - пронеслось в голове». - Все будет хорошо, - сказал он вслух, ровным голосом. – А тебе просто надо отдохнуть. Иди к себе, я скажу, чтобы тебе принесли чай с медом. – с этими словами разомкнул объятия и на шаг отступил от сестры. - Не надо, Варвара уже напоила меня чаем. Я просто лягу спать. – ответила Анна и поежилась. После того, как брат выпустил ее из своих теплых объятий, ей стало холодно. – Спокойной ночи, Володя, - произнесла девушка и направилась к своей комнате. - Доброй ночи, - тихо произнес Корф, провожая ее взглядом. Когда сестра закрыла за собой дверь спальни, он тряхнул головой, словно сбрасывая морок и, зашагал по коридору. Оказавшись у себя в комнате, Владимир сдернул с себя пиджак, развязал галстук и, бросив их в кресло, рухнул на кровать и зарылся головой в подушку. «За что? За что такое испытание?!» Терзающийся от запретной любви молодой человек не знал, что в это самое время в другой комнате хрупкая красавица, стоя на коленях у иконы, молила Бога дать ей сил забыть того, кто только что обнимал ее в коридоре.