strong

Сокджин здорово выручает Намджуна. Он сидит с Тэхёном, пока Намджун на работе днём, сидит, если Намджун работает ночью. Он готовит, убирает квартиру, занимается с Тэхёном, учит его читать и писать. Заваливаясь вечером домой, Намджун часто наблюдает картину, как Сокджин спит на полу, а сверху него посапывает его сын. В такие моменты в руках Сокджина стопроцентно находится книжка, читая которую он не только убаюкивал Тэхёна, но и себя заодно. Тогда Намджун аккуратно подхватывает Тэ и перекладывает мальчика в его кроватку. С Джином сложнее. Потому что этот парень весит, как два Намджуна, хотя выглядит довольно худым. ― Кости тяжелые, ― объясняет как-то улыбчивый Сокджин, уминая за обе щеки большую порцию рамена. Намджун согласно кивает, но про себя думает, как можно не толстеть, если ешь так много. Одна рука Намджуна проскальзывает под спину парня, вторая обхватывает ноги, и, немного поднатужившись, старший отрывает его от пола. Кровать в его доме всего одна, поэтому Намджун кладёт Сокджина спать туда. Так и заканчивается вечер. Сокджин досыпает в его кровати, пока Намджун перебирается на кухню, ужинает, а после курит в окно, потому что выйти на улицу слишком холодно. Намджун даже привык к Сокджину. Привык, возвращаясь с работы, видеть прибранную квартиру, привык, входя, вдыхать умопомрачительный запах чего-то съестного, от чего слюни текут ручьями, потому что Сокджин готовит изумительно. Привык видеть счастливое лицо Тэхёна, который просто без ума от студента. ― Ты как жена, ― как-то шутит Намджун, выпуская сизый дым в приоткрытое окно, пока Сокджин моет посуду. ― Только супружеский долг не исполняешь. ― Хён! ― орёт младший, краснея. Намджун хохочет, как ненормальный, стряхивает пепел и делает глубокую затяжку. ― Не стой долго у окна — простудишься, ― ворчит Джин, пытаясь спрятать улыбку. ― Так точно, женушка, ― смеется Намджун, получая от возмущённого студента полотенцем по спине. ― Иди нахуй, ― почти беззлобно говорит Сокджин, когда старший подходит к раковине, чтобы сполоснуть руки. ― Ты как с хёном разговариваешь? ― возмущенно тянет Намджун, стряхивая капли воды на лицо младшего парня. ― Прекрати, ― смеется Сокджин, пытаясь увернуться от Намджуна, потому что вода холодная, заставляет тело покрываться мурашками. Но кухня маленькая, поэтому спрятаться тут особо негде. А Намджун всё чаще окунает руки в воду, а после брызгает ею в студента. ― Ну, всё, хватит! ― кричит Сокджин, хватая обе руки старшего и поднимая их вверх. Они так и замирают посреди кухни: стоя близко друг к другу, с поднятыми вверх руками. В комнате повисает неловкая тишина, оба тяжело дышат, из-за этих детских забав, оба смотрят друг другу в глаза, не отрываясь. ― Что вы делаете? ― с интересом спрашивает Тэхён, появляясь в дверном проёме. Он уставился на отца и своего нового, пожалуй, единственного лучшего друга, приложив пальчик к губе. ― Вы же не деретесь? ― Нет, что ты, ― откашливаясь, отвечает Сокджин. Он отпускает руки Намджуна и подходит к мальчику, присаживаясь перед ним на колени. ― Ты голоден? Тэхён отрицательно мотает головой. ― Тогда нам пора купаться, а после спать. ― А сказку на ночь? ― с надеждой спрашивает Тэ, обращая к Сокджину взгляд полный обожания. ― И сказку на ночь, ― смеется Джин, проводя рукою по волосам. Намджун с легкой улыбкой, и, может быть, завистью смотрит на парочку. Тэхён не любит, когда он рассказывает сказки. Потому делает это Намджун неохотно, неинтересно, постоянно сбиваясь в каждом предложении. Сказки же Сокджина Тэхён любит. Он с упоением слушает тихий и мягкий голос, засыпая где-то в середине. Но студент всё равно продолжает рассказывать до самого конца. ― Зачем? ― как-то спросил Намджун. ― Он же всё равно уже уснул. ― От этого сны красочней и спокойней будут, ― улыбается Сокджин. ― Ребёнок, ― качает головой старший. ― Старик. Трезвонит телефон, отвлекая Намджуна от воспоминаний. Он знаками показывает Сокджину уйти вместе с Тэхёном, уже отвечая на звонок. ― Да? ― Сегодня на работу не нужно, ― спокойно говорят по ту сторону. ― И потом не нужно. ― Что? Почему? ― Прикрыли нашу конторку, Намджун-а, ― вздыхает начальник. ― Ну, удачи тебе. Намджун не успевает ответить, когда звонок уже сбросили. Ночная подработка была не всегда легкой, но приносила достаточно денег. Теперь её нет, и Намджуну придется искать новую. Но вряд ли он найдет такую же, чтобы устраивала его по всем параметрам. ― Что-то случилось? ― спрашивает Сокджин, входя на кухню. ― Я лишился ночной подработки, ― парень утыкается лицом в руки, стараясь собрать все мысли воедино. ― А это значит… ― Меньше денег на покупки чего-то Тэхёну, меньше денег на еду, меньше денег на всё, блять, ― стонет Намджун. Сокджин закусывает губу, глядя на поникшего, незнающего, что делать, Намджуна. Его сердце болезненно сжимается, когда он видит хёна в таком состоянии. Он всегда порывается помочь с деньгами, но Намджун всегда яро отказывает, пресекая любую помощь, кроме работы по дому. И с одной стороны Сокджин его прекрасно понимает: он бы тоже не сразу мог взять у почти незнакомого человека деньги. Но Сокджин-то не чужой. Уже. Ну, он надеется на это. Они с Намджуном ведут себя, как друзья. Разве друг может быть чужим? Нет. Так какого лешего он не хочет принимать помощь? ― Давай я… ― Нет, ― тут же перебивает Намджун. ― Я знаю, что ты хочешь сказать. Мой ответ — нет. ― Да почему? Хрен с ним с тобой, гордость все дела, я понимаю. Но подумай о Тэхёне. От твоей гордости пострадает он. Что ты больше всего хочешь: подыхать от голода вместе с сыном, но знать, что твоя гордость не задета, или ты хочешь, чтобы твой сын не нуждался хотя бы в еде? У меня больше денег, чем ты думаешь, это никак не скажется на моем кошельке. Ну, пожалуйста. Позволь мне помочь. ― Я не могу принять твои деньги, ― сквозь зубы цедит Намджун. ― И не нужно. Сделаем так: продукты лежат на мне. Я просто буду покупать чертову еду и приносить сюда. Ты же не станешь её выбрасывать, верно? Я просто буду приносить продукты. ― Почему ты такой? ― выдыхает Намджун, и Джин знает — сдался. ― Потому что мне нравится Тэхён, я уже отвечал. Хён, пусть это будет хотя бы на время, пока ты не найдешь подработку. Намджун вздыхает, тянет Сокджина за руку и крепко прижимает к себе. Тот сначала теряется, но потом его руки сами обхватывают спину старшего, и он улыбается в изгиб шеи Намджуна. ― Ну почему ты такой пиздюк упертый-то, а? ― задает Намджун риторический вопрос, отчего студент тихо смеется. ― Каким родили, таким и принимайте. ― Куда мы денемся.

***

― Скоро Рождество, ― задумчиво тянет Сокджин, наблюдая, как Намджун устанавливает только что притащенный телевизор. Донельзя счастливый Тэхён вертится вокруг, не в состоянии остановиться. У них теперь будет телевизор. Нет, он и раньше был, но сломался полгода назад. И как бы Намджун ни старался, он не мог его починить. А тут у Сокджина ну совершенно случайно завалялся лишний телевизор. Новый. Байке Намджун не поверил, но не принять не мог: Тэхён слишком радовался. Он просто сделал заметку в голове накостылять когда-то Сокджину за все его проделки так, чтобы тот ходить не мог. ― Через две недели, ― счастливо улыбается Тэхён, протягивая ручки к студенту. Тот тут же поднимает его, покрепче перехватывая ножки ребёнка. ― Хочешь что-то в подарок? ― ласково спрашивает Сокджин, глядя на то, как глаза Тэ тут же загораются. ― Да! ― восклицает малыш. ― Нет, ― одновременно с ним произносит Намджун. ― Не слушай своего папочку, ― Сокджин проводит рукою по щеке вмиг погрустневшего мальчика. ― Я куплю тебе то, что ты захочешь. ― Всё-всё? ― глаза Тэхёна тут же загораются вновь. ― Абсолютно, ― смеется студент. ― Джин, ― обреченно стонет Намджун. ― Помолчи, хён, ― Сокджин смотрит на старшего одним из тех взглядов, которые заставляют немедленно повиноваться. ― Знаешь, Джин, пусть ты тоже мальчик, но ты мне, как мама, ― выпаливает Тэхён, тут же краснея. Он крепко обнимает ошарашенного студента. ― Я люблю тебя. Сокджин смотрит на Намджуна, не зная, как на это реагировать. А старший заходится в громком хохоте, да таком сильном, что откидывается на пол и бьет по нему руками, не в силах остановить истерику. Джин с пылающими щеками и с прижимающемся к нему Тэхёном во все глаза смотрит на него, не понимая, что вообще происходит. ― Я же говорил, что ты жена. Теперь ты ещё и мама для Тэхёна. ― Заткнись, ― чуть ли не рычит Сокджин. Но Намджун видит его покрасневшее лицо и не может перестать смеяться. Успокоившись, он садится на полу, смотрит на Джина и качает головой. Это, правда, смешно. В этом светло-розовом свитере с горлом, с взлохмаченными, чуть длинноватыми волосами, с ярко-малиновыми губами (ну словно помадой красит, ей богу) его действительно можно было принять за девушку. Очень нескладную девушку. И только если ты подслеповат. Но Намджун находит эту схожесть и снова смеется. ― Боже, почему я с вами связался, ― стонет Сокджин, но Тэхёну на ушко шепчет, что тоже его очень любит и рад быть его «мамой».