Зверь внутри

      Контроль — самое главное в жизни Ганнибала. Контролировать всё, начиная от расположения канцелярских предметов на столе, заканчивая поступками других людей. Но самое главное во всём этом — самоконтроль. Нельзя ни на секунду отпускать себя, усыплять хищника внутри даже на несколько мгновений.       Уилл слышит, что входная дверь открылась, закрылась, он слышал закрывающийся замок. Несколько шагов на месте в обуви, ещё несколько без неё вверх по лестнице и хлопок двери в кабинет. Ганнибал даже не заглянул в гостиную, проходя мимо.       Уилл решает, что первый поприветствует доктора.       Когда Грэм заходит в кабинет, он видит Ганнибала, который замер в центре комнаты словно статуя. Казалось, что он даже не дышал. Что-то здесь явно не так.       Ганнибал слышал, как открылась дверь позади него, но всё равно продолжал стоять с закрытыми глазами и концентрироваться на тиканье часов, а не на дыхании позади него.       — Привет, — слышит Ганнибал в самое ухо и чувствует лёгкое прикосновение ладони к своей спине.       Уилл проводит пальцами по плечу, вниз по руке, обходя доктора и останавливаясь перед его лицом. Глаза Ганнибала всё ещё были закрыты, но стоило Уиллу едва заметно потянуть руку Лектера на себя за кончики пальцев, как тот приоткрыл глаза. Грэм увидел в этих глазах темный огонек, который обычно принадлежал зверю внутри него.       — Кто обидел моего каннибала в этот раз? — с долей издёвки произнес Уилл.       Ганнибал позволил ему эту дерзость. Он всегда позволял Уиллу слишком много. И вместо того, чтобы несколькими точными движениями свернуть шею Уилла, Ганнибал еле слышно фыркает себе под нос и обходит Грэма, направляясь к своему столу.       Он садится в кресло, опустив локти на стол, пальцами аккуратно потирая виски.       Уилл подходит к нему сзади и опускает свои руки поверх рук Ганнибала. Сначала тот делает вид, что ничего не замечает, но чувствует, что чужие пальцы помогают куда лучше. Поэтому он откидывается на спинку, позволяя Уиллу делать то, что он делал. Да, доктор всегда позволяет ему слишком много.       — Так что произошло?       Медленные, плавные и нежные прикосновения помогали немного отвлечься.       — Ты же знаешь, что я не очень люблю запах сигарет. Особенно дешёвых.       Уилл кивнул и теперь проводил руками по всей голове доктора, пропуская его волосы сквозь свои пальцы.       — Продолжай.       — И я терпеть не могу, когда люди дерзят мне.       Губа Ганнибала немного дернулась при этих словах. Уилл, будто случайно, провел ладонью по щеке доктора.       — И иногда я сталкиваюсь со всей этой мерзостью — и с дешевыми сигаретами, и с подобными людьми, — в одном небольшом и замкнутом пространстве. Например, в лифте.       Уилла забавляло то, что, когда доктор особенно сильно злился, он начинал говорить как можно более расплывчато, чтобы не вспоминать все детали снова и не совершать необдуманных поступков в состоянии аффекта.       В голове Уилла всплыла картинка, как Ганнибал заходит в лифт. Двери уже почти закрылись, как мужчина с конца коридора кричит что-нибудь типа «Хей, придержи». Ганнибалу не нравится тон, но он слишком воспитан, и потому нажимает на кнопку, удерживающую лифт, а двери открытыми. Мужчина, запыхавшись, заходит и даже не говорит спасибо. Слишком сильный запах алкоголя доносится до Ганнибала. И, возможно, это стало причиной тому, что тот мужчина решил закурить прямо в лифте. Ганнибал, сжимая челюсти и кулаки до побелевших костяшек, просит, чтобы он потушил сигарету. Но тот лишь ухмыляется и отворачивается. Или, что ещё более ужасно, и вполне возможно, выдыхает струйку белого дыма прямо в лицо Ганнибала. Из-за дыма мужчина не видит глаза, наполненные яростью. Не видит он и рук, которые уже готовы схватить его за горло и лишить этого мерзавца доступа к кислороду. Но дверь с тихим звоном открывается, и поток свежего воздуха возвращает некоторую ясность мыслей. Доктор выходит из лифта, слыша за спиной усмешку, и почти видит самодовольное лицо.       — Ты всю дорогу до дома шёл и заставлял себя не вернуться, так?       Ганнибал ничего не отвечает. Уилл видит только вену на виске, которая забилась немного чаще.       Грэм перемещает ладони на плечи Ганнибала и впервые чувствует, насколько напряжен доктор. Его лицо было уже абсолютно спокойно, но, видимо, зверь внутри всё ещё продолжал бушевать.       — Вам нужно расслабиться, доктор Лектер, — шепчет ему на ухо Уилл.       Он проводит руками по груди вниз, останавливая руки на пуговице пиджака от которого исходит резкий даже для Уилла запах никотина.       — Избавьте себя от того, что доставляет вам дискомфорт, — шепчет он ему в другое ухо, оставляя легкий поцелуй рядом с линией роста волос.       Ганнибал хотел бы возразить против того, что Уилл пытался доминировать над ним. Но доктор не мог не согласиться с тем, что Уилл мастерски умел успокоить хищника внутри. Поэтому он немного оторвался от спинки кресла, когда Уилл снимал с него пиджак.       Уилл все еще стоял позади кресла, медленно водил руками вдоль тела доктора, иногда оставляя еле ощутимые поцелуи на шее Ганнибала. Тот продолжал лежать с закрытыми глазами, откинувшись на спинку. Могло показаться, что ничего не изменилось, но Уилл чувствовал, как от каждого его движения Ганнибал на какую-то тысячную долю, но становился спокойней.       Пальцы Уилла потянули белоснежную рубашку Ганнибала наверх, доставая ее концы из-под кромки штанов. В этот момент Ганнибал открыл глаза и перехватил запястья Уилла сильным захватом. Грэм взглянул на него невинным и вопрошающим взглядом. Что, дальше идти уже запрещено?       Но нет.       Ганнибал совсем тихо прошептал в лицо Уилла:       — Аккуратней.       Уилл не смог сдержать улыбки, а затем сократил расстояние между их лицами до минимума, прикасаясь к губам Ганнибала.       Поцелуй, который начался совсем невинно, со временем наполнился злостью, которую испытывал Ганнибал. Он своими зубами не раз прикусывал губы Уилла, тот шипел от боли, потому что зубы Ганнибала действительно были острые, словно у настоящего хищника. Но Уилл не пытался отстраниться. Доктор отстранился сам, когда почувствовал знакомый солоноватый вкус на языке. Это немного отрезвило его.       — Уилл, прости, я не должен срывать злость на тебе.       Он взглянул в потемневшие глаза Грэма и почти знал, что тот ответит ему.       — Я не против, чтобы ты иногда срывал свою злость на мне.       Уилл выпрямился, развернул кресло с доктором к себе, а сам опустился на колени.       — Я не против, помогать тебе иногда расслабляться.       С этими словами Уилл запустил руки под рубашку Ганнибала, проводя ладонями по груди доктора.       — И я знаю, что ты не против принимать эту помощь.       Ганнибал видел, что Уилл просто играет с хищным зверем. И ему чертовски нравилось наблюдать за этой игрой и за самим собой, за зверем внутри, который переставал рычать от малейшего прикосновения Грэма.       Ганнибал поднял руку и очертил пальцами скулу Уилла, беззвучно соглашаясь с тем, что сказал тот, и что он собирался сделать дальше.       Доктор откинулся обратно на спинку кресла, прикрывая глаза, полностью отдавая себя в распоряжение человеку у его ног.       Слишком много. Слишком много он позволяет этому кудрявому мальчишке, от действий которого Ганнибал совсем забывает о том, почему он вообще оказался сейчас в таком положении, что этот самый мальчишка стоит перед ним на коленях, придерживает одной рукой член доктора, а сам старательно насаживается ртом на него.       И ни одна конкретная мысль не посещает голову Ганнибала до тех самых пор, пока он не чувствует, что уже совсем близок, а на нём слишком дорогой костюм. Но Уилл помнит обо всем, поэтому опускается ещё ниже, чувствуя, как что-то ударяется о стенку его горла и медленно стекает вниз. Ганнибал в этот момент немного выгибается в спине, из горла вырывается тяжелый выдох, а пальцы до побелевшего состояния впиваются в подлокотники кресла.       Когда Уилл поднимает взгляд на Ганнибала, тот проводит рукой по губам Грэма, с которых вот-вот упадет слюна.       — Терапия по усмирению зверя прошла удачно, я полагаю? — улыбнулся Уилл. У кого-то сегодня явно хорошее настроение.       — Полагаю, что так, — улыбается Ганнибал в ответ, действительно, не чувствуя злобного рычания внутри.       — Ты знаешь теорию Фрейда куда лучше меня… — начал Уилл, но Ганнибал его перебил.       — Да. Это отличная тема для разговора в данной ситуации, — доктор все еще был обнажен, а Уилл сидел у его ног.       — Я тут подумал, что если бы ты своё либидо в другое русло направлял, то не стал бы маньяком — каннибалом.       Ганнибал лишь усмехнулся, прикусывая щеку внутри, чтобы не засмеяться в голос.       Он мог бы сказать, что теорию Фрейда раскритиковали уже давно, и Ганнибал может сделать то же самое специально для Уилла. Или он мог просто сказать, что тот переходит все границы, но вместо этого:       — Я готов часть своего либидо иногда направлять в то русло, которое нравится тебе больше.       А вот Уилл не смог сдержать тихого смеха.       — Только вот, он всё равно окажется на нашей тарелке, — добавляет Ганнибал, и Уилл даже не думает возражать.