Выше неба

Я чувствую, как падаю в небо, Как падаю в небо, и края не видно. И мне бы остановиться, Но сил все меньше

Слишком тихо вокруг для ушей того, кто падает в неизвестность. Слишком тихо и медленно. Я думала, будет больнее. Но это терпимо, может быть, я даже смогу выжить. Хотя есть ли теперь смысл? Сил не остаётся, совсем. Я лежу, не падаю больше, не двигаюсь вовсе. Пока падала, могла хотя бы чувствовать, теперь же только слышу. Шелест вокруг, уханье где-то рядом. Ничего больше, кажется, я совсем одна здесь. Где? Слишком тяжело. Давит сверху, давит, больно... Я не хочу слышать, не хочу ничего. Свежие раны на спине пульсируют, жгут, не оставляют шанса выбраться из тумана, заставляют поддаться и умереть, но не выходит. Получается лишь лежать дальше носом в траве, траве ли? Я не понимаю. А там, где теперь лишь лопатки, боль становится только сильнее. И кожа пытается затянуться, но тщетно, не так это просто, не те это раны. Я чувствую собственные горячие слезы, капающие с носа, вытягивающие одна за другой силы, вытягивающие то, что делало меня мною. И лежу, продолжаю лежать, желая лишь, чтобы эта мука закончилась, желая проснуться и понять, что это был сон. Но даже заснуть не могу, обречённая собственной клятвой и верностью на бесконечную муку. Большие прохладные капли падают на голову, тело, стекают на лицо. Небо, это небо плачет вместе со мной, оно есть здесь? Если есть дождь, должно быть и небо. Сколько уже времени протекло мимо? Осталось ли оно. Я не знаю теперь, где я, не знаю, что творится вокруг, я не знаю, жива ли или умерла давно и теперь душой не могу оторваться от измученного, бесполезного тела. Но и оно возвращается к жизни, тоже не желая отпускать, питается силой, едва ощутимой, но всё же существующей до сих пор. Значит, придётся жить.