Ты слышишь тишину

Тело Скотта, отчаянного оборотня-подростка, как будто бы сошло с обложки журнала для хипстеров. Узкие на щиколотках джинсы продуманно не гармонируют с тем, что надето сверху. Густые черные ресницы сейчас не подрагивают, веки похоронили вызывающий взгляд. Стайлс иногда спрашивает мысленно: "Ну хули ты пыришься?" А потом закатывает глаза: "И почему по роже получаю именно я?" - Ты? - переспрашивает шериф своего сына, - Серьезно? Это какой-то спонтанный каминг-аут. Отцы и дети, или что-то там, Стайлс не помнит. Стайлс скатывает литературу по средам и пятницам. Такая вялая попытка поделиться личным? Провалено. - Если ты считаешь, что сунешь руки в карманы и будешь смотреться увереннее, то... - Пап. Я гей, - он действительно сует руки в карманы и едва не падает, неудачно переставив ногу. "Чаще всего мне хочется блевать, пап. Вывернуться наизнанку. Два пальца в рот, и все пройдет. И пойти дальше - легким, очищенным, просветленным. Поумневшим. Увидеть на асфальте свои кишки, сердце и простату. У нас осталось молоко?" Шериф кидает взгляд куда-то ему за спину. "Здравствуйте, папа Стайлса", - машет рукой Скотт в лобовое стекло. - Не в этой одежде, - одновременно с ним говорит старший Стилински. Это обидно, и заставляет сделать шаг назад. Поскорее убраться с блядского места преступления. - А вот он - может быть, - запоздало прилетает Стайлсу в спину. Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, отец. Съемная квартира не подразумевает наличие в ней оружия. Но Макколлу нравятся биты. Поэтому Стайлс "находит" ненужную ком..(какой, простите, ремонт - в ЭТОМ?), то есть, Скотт вынуждает его признать небольшую пользу одного конкретного помещения. Макколл сбивает люстру, сворачивает голову коту Стайлса спросонья. - Думал это ты, - объясняет, приманенный на кухню запахами. - Серьезно?! - выдыхает Стайлс. Он думает: хорошо, что дворовый. Еще помнит последний чек на сто баксов, результат неудачно пережитого полнолуния. "Нахуй", - машет рукой себе и МакКоллу. Сожженные чесночные гренки выглядят весьма аппетитно на белоснежной тарелке в это солнечное утро.