Секс за деньги ( Новелла) / Sleeping with Money

      

Часть1.

Ты должно быть шутишь!?

                           Йошиаки Сагами замер над Татсуро Ямамото и прошептал мягким успокаивающим голосом.       — Ты готов?       Татсуро нервно сглотнул. Не важно, готов он или нет, оказаться в кровати с мужчиной — унизительно. Запястья Татсуро были стянуты и привязаны к изголовью кровати. Он обливался холодным потом, а ведь пытка еще не началась.       Идиот! Кричал его внутренний голос, когда он зло сверлил взглядом Сагами. Дерьмо! Я якудза! Босс! Когда я иду по улице — люди в страхе убираются с дороги!       У Татсуро были глаза хищника, прямой нос и тонкие губы. Его тело не отличалось мускулатурой, но он обладал подтянутым, крепким телосложением. В голове не укладывалось, как мужчина может домогаться такого тела.       — Н-нет! — закричал он, пытаясь оттолкнуть Сагами и подняться, но связанные руки и мощное, нависшее сверху тело, не дали Татсуро сдвинуться, ни на дюйм.       — Если будешь послушным, я стану нежнее, — Сагами говорил так, словно Татсуро был взбалмошным ребенком, продолжая с силой вжимать его в кровать.       Для японца у Сагами были нетипичные черты лица — они балансировали между благородством и дикостью, изяществом и мужественностью. Во время их первой встречи, даже Татсуро оказался очарован им.       Сагами перехватил дерзкий взгляд Татсуро и ловко расстегнул пуговицы рубашки одной рукой.       — Убери от меня свои руки! Ублюдок! — закричал Татсуро, когда рука Сагами прикоснулась к оголенной коже.       Извиваясь, он как мог, старался скинуть с себя мужчину. Пихал его коленями, кричал, сыпал угрозами. Эффект оказался совершенно противоположный. Сагами полностью игнорировал его. Даже больше, неуклюжее сопротивление Татсуро только сильнее распаляло желание мужчины.       Ублюдок!       — Ты такой милый, — улыбнулся Сагами. — И нравишься мне все больше.       Его дыхание щекотало шею Татсуро. Кончик языка Сагами скользнул по щеке беспомощного мужчины, от чего по коже пронесся табун мурашек. Татсуро чувствовал себя слабым и беззащитным.       — Нет! — выкрикнул он.       Если не брать во внимание отчаяние, Татсуро сам виноват в сложившейся ситуации и, что-либо изменить было уже поздно.       — Ннг…нет…ах…нн… — пробубнил Татсуро. Губы Сагами накрыли его собственные.       Он попытался укусить Сагами, но рука мужчины удерживала его подбородок. Должно быть, Сагами предвидел нечто подобное.       Когда их губы разомкнулись, Татсуро почувствовал, как капля слюны медленно поползла из уголка его рта.       Этого не может быть, думал он.       После вступления в группировку якудза, и церемонии распития саке, традиционный ритуал инициации в Канто Хинодегуми, он стал пользоваться уважением. Но этот мужчина не только не испугался его, но и осмелился принудить к подобному!       Сволочь! Ублюдочная сволочь! Слезь с меня!       Пусть Татсуро в начале и был вынужден согласиться на это, но сейчас, полностью осознав свое положение, он кричал Сагами прекратить. И самое паршивое, он оказался не в состоянии сопротивляться.       — Нгх…       Он обливался потом и дрожал. До него начало доходить, каково это — быть женщиной. Чувства граничили между отвращением и удовольствием. От дразнящих прикосновений мужчины, тело охватывал жар.       Прекрати! Скотина!       Встревоженный своими ощущениями, Татсуро прикрыл глаза и попытался воссоздать цепочку событий, которые загнали его в эту ловушку...                     Татсуро был мелким боссом в группе Канто Хинодегуми, его небольшая банда орудовала в районе Уэно, в Токио.       В отличие от бандитских групп прошлого поколения, современные группировки якудза руководили приличным бизнесом. Занимались финансами и земельными спекуляциями, плюс, зарабатывали на фондовой бирже. Но, влияние Хинодегуми отличалось. Даже,когда им хотелось драки, у них попросту не было противников. Полиция устраивала на них облавы день за днем.       И что еще хуже, их численность сокращалась. Вот почему, в свои двадцать лет, Татсуро сумел продвинуться по службе. Хинодегуми долго не могли отыскать хороший способ дохода, и позже, их основным источником денег стала финансовая компания по возврату долгов, под названием «Lovely».       — С добрым утром, босс! — низко поклонился Хачи, когда Татсуро вошел в офис.       — Йо, — крякнул Татсуро, быстро кивнул и направился к своему столу.       Хачи — глуповатый ассистент Татсуро. Высокий, долговязый и неуклюжий, с юношеским лицом, как у непослушного подростка. Его можно назвать милым, не смотря на нарциссические наклонности. Всякий раз, пребывая в паршивом настроении, он, обязательно, устраивал спор с шеф-поваром, чтобы не расплачиваться за обед. Частично это происходило из-за его врожденной скупости, но основная причина такого поведения — нехватка денег.       Татсуро выгнул бровь под угрюмым взглядом Хачи и спросил:       — Что?       К его удивлению, плечи Хачи дрожали, а на щеках появился яркий румянец, он выглядел так, словно только что побывал в мечте.       — Я не зазнаюсь, — начал Хачи, — но я, правда, дамский угодник.       — Хмм… — уклончиво обронил Татсуро.       — О мужчинах обычно нет и речи, но я больше не в силах сдерживаться, — Хачи внезапно прорвало. — Я люблю вас! Когда я вас вижу, мое сердце…       Татсуро решительно вмазал Хачи, прерывая пламенную речь.       Да, Татсуро был стройным и привлекательным, даже по меркам якудза. Некоторые подшучивали, что он мог спокойно сойти за жиголо. Его физическая сила соответствовала нескольким здоровым мужчинам, и любой, не проявивший должного уважения — напрашивался на драку.       Татсуро спокойно поднял со стола факс из Lovely. Lovely окружал благоприятный имидж, благодаря своей милой рекламе с котиками, но, если компания не могла взыскать долг, она обращалась к якудза.       Татсуро взял приготовленную Хачи кружку чая и поднял трубку.       — Добрый день, вы мистер Сатоу? Меня зовут Ямамото. Вы брали ссуду в Lovely? — грубовато спросил он, вплетая в голос угрозу.       Он не упоминал, кто его послал и не хотел, чтобы люди заявили в правоохранительные органы. Но его тон выдавал в нем якудза. Он слышал, как Сатоу нервно сглотнул.       Обычно, такой подход к делу работал безотказно, одного звонка хватало, для ускоренного возвращения долга. Татсуро решил поднажать на клиента, чтоб действительно ограничиться только этим звонком.       — Похоже, у вас неприятности. Как насчет оплаты долга без каких-либо оправданий? — чуть мягче добавил он.       Сатоу облегченно вздохнул.       — Я не могу заплатить сейчас. Но обещаю, все верну в конце месяца, — пообещал мужчина.       — Хмм. Интересное предложение, мистер Сатоу, — холодно ответил Татсуро, а потом проревел. — Никаких оправданий! ВЕРНИ ДОЛГ! Твой дом, твой бизнес, твоя жена, дети, родственники — я все о тебе знаю! Если не заплатишь как можно быстрее, мы придем за деньгами лично!        На другом конце провода что-то скрипнуло и, Сатоу пообещал вскоре заплатить. Татсуро черканул пометку и повесил трубку.       Довольно уже этой мелкой работенки, подумал он и повернулся к Хачи.       — Вот так нужно работать, — сказал он. — Остальное за тобой.       Передав список ассистенту, он закинул ноги на стол, доставая сигареты. Хачи молниеносно оказался рядом, протягивая зажигалку. Татсуро потянулся вперед, кончик сигареты коснулся огонька, последовала затяжка. В офисе работало еще несколько человек, но вся ответственность лежала на Татсуро.       Телефон зазвонил вновь.       Поскольку Хачи уже был занят другим звонком, Татсуро принял входящий. Ему следовало нанять еще людей, которые будут отвечать на звонки, но, за неимением достаточного количества денег, приходилось выполнять подобную работу самому.       — Канто Хинодегуми! — рявкнул он в трубку.       Однажды, в самом начале карьеры, «большой босс» разбил пепельницу о его голову за то, что по телефону он говорил слишком мягко. Больше такой ошибки никто не допускал.       — Татсуро? Это я, — послышалось из трубки.       Как только Татсуро услышал голос мужчины, то быстро спустил ноги со стола. Это был президент Канто Хинодегуми, и звонил он из главного офиса.       — Сэр, — отрезал Татсуро.       — Приезжай, — сказал президент. — Мы напали на золотую жилу.       С этого все и началось.                     Предложение президента заключалось в рассмотрении просроченных векселей.       Татсуро остановил свой Мерседес Бенс-С-класса в глухом переулке возле фабрики. Несмотря на отсутствие денег, он носил отличный итальянский костюм, поэтому люди без труда признавали в нем якудза. Он вышел из машины и зажал сигарету губами. Хачи поспешно поднес зажигалку. Затянувшись, Татсуро осматривал фабрику.       — Пфф.       Его настроение значительно ухудшилось. Он никогда не думал, что будет вынужден вновь вернуться в это место. Осматриваясь сквозь повисшее облако табачного дыма, Татсуро почувствовал, как внутри что-то предательски кольнуло.       Я просто должен все забыть.       Это всего лишь старая машинная фабрика, примыкающая к жилым районам. Совсем ничего особенного. Он самоуверенно зашагал вперед. Возле строения толпились люди.       — С дороги! — прорычал он, растаптывая сигарету.       Как Мертвое море расступилось перед Моисеем, так и толпа разошлась, пропуская его. Они, скорее всего, решили, что это головорезы от сборщиков долгов, но Татсуро был представителем якудза, а значит, на голову выше. Пнув дверь, он вошел внутрь.       Фабрика оказалась просторной, но совершенно пустой. Он озирался по сторонам в поисках чего-нибудь ценного.       — Аргх! — неожиданно вскрикнул он. На голову мужчины полилась ледяная вода. В зябкий октябрьский денек оказаться мокрым, то еще удовольствие.       — Убирайтесь! — закричал старик в униформе.       Татсуро искоса глянул на виновника, его он точно не ожидал увидеть.       Это ведь ты.       — Ублюдок! Ты за это ответишь! — прорычал Хачи, делая выпад в сторону старика.       — Хачи, стоп! — скомандовал Татсуро.       Парень немедленно подчинился.       — Мы не драться пришли, — напомнил Татсуро. — Он может заявить в полицию. Возникнут проблемы. Мы должны получить то, зачем пришли.       Он убрал назад свои мокрые волосы, конец рукава также намок.       — Вы мистер Учида? — спросил он, стараясь не смотреть старику прямо в глаза. Татсуро избегал этого места очень давно. Что Учида сделает, если поймет, что он якудза? Но старик оказался трудным собеседником.       — Убирайтесь! — выкрикнул пожилой владелец.       Губы Татсуро искривились. Единственный кого волнует, что Татсуро — якудза, это он сам. Судя по степени беспокойства Учиды, якудза сейчас для него не выше уровня собачьего дерьма.       Без разницы. Так даже легче. Он фыркнул и глянул на Учиду.       — Не будем ходить вокруг да около, поговорим, как взрослые люди, — Татсуро сложил руки поверх своего промокшего костюма.       Учида поднял ведро и принялся наполнять его водой.       — Эй, подождите! — попросил Татсуро.       Учида облил его водой. Снова. На этот раз вода оказалась еще холоднее.              — Проклятье! Проклятье! — Татсуро сыпал проклятьями с тех пор, как покинул фабрику.       Он единственный, кто промок. Счастливчика Хачи не удостоили даже каплей воды.       Стоило Татсуро бросить взгляд на толпу, как она расступилась, уступая дорогу. Он подошел к своему Мерсу. Вымокнуть до нитки — якудза подобное ни кому не спустит с рук.       — Вы в порядке? Вытретесь, пожалуйста, босс. Вы дрожите от холода, — попросил Хачи, протягивая ему полотенце.       Татсуро отжал волосы, сейчас они походили на морские водоросли, и стянул промокший костюм.       Он остался в носках и нательном белье.       Хачи залился румянцем, с восторгом рассматривая его.       — Босс... — начал он.       — Хмм? — обронил Татсуро, продолжая обтираться полотенцем.       — Вы потрясающий парень, — продолжил Хачи. — Никто не смог бы выглядеть лучше вас, будучи мокрым с головы до пят.       Предположительно, это был комплимент, но от него по спине побежали мурашки. Напряженный взгляд Хачи вызвал у Татсуро легкий приступ тошноты.       — Захлопнись, мать твою! — рявкнул Татсуро, шлепая парня по голове.       К тому времени, как он закончил очищать свой промокший костюм, холодный воздух пробрался под его влажную футболку.       — Угх. Холодно, — пробурчал Татсуро.       Потирая ушибленную голову, Хачи внимательно смотрел на мерзнущего босса.       — Ух, тяжеловато просить об этом, босс, — начал Хачи.       — Что? — огрызнулся Татсуро.       — Вы не могли бы надеть рубашку? Вы меня... возбуждаете, — промямлил он.       — Хах? — брызнув слюной, Татсуро от всей души еще раз врезал своему ассистенту.       — Ууфф! — простонал Хачи, согнувшись и повалившись на асфальт от боли.       Забравшись на водительское сидение своей тачки, Татсуро включил обогрев печки на полную. Его мыслями полностью завладел старик Учида, а причуды ассистента его не волновали.       В чем его проблема? Гадал Татсуро, умостив локти на руле.       Он думал, что справиться, несмотря на долгое отсутствие. Рассчитывал равнодушно забрать деньги, но, лицо Учиды воскресило старые воспоминания. События десятилетней давности. Тогда, совсем «зеленый», Татсуро проводил все свое время, погрязая в бандитизме...              — Вот так. У меня есть и обязанности, и обязательства, — прилично выпивший Татсуро изливал душу незнакомцу в баре.       После неприятного инцидента на фабрике, он заехал домой переодеться, а после отправился в город. В одном из местных баров, он успел изрядно надраться, и теперь с трудом понимал, где находится и с кем. Ему срочно требовалось выговориться, и он охотно рассказывал сидящему рядом незнакомцу свою «житейскую драму».       — Будучи якудза, ты разрываешь все связи со своей настоящей семьей, — продолжил он. — На самом деле, это к лучшему. Ведь, в первую очередь, ты предаешь своих братьев. Потом, подставляешь друзей, обдираешь до копейки, словно падальщик, обгладывающий добычу до кости. Вот, что значит быть «Якудза». Эй, ублюдок, ты меня слушаешь?       — Я слушаю, — спокойно ответил мужчина рядом. — Итак, ты отрекся от них, правильно?       Татсуро улыбнулся и осушил бокал бренди одним глотком. Больше не в состоянии сохранять вертикальное положение, он опустил голову на барную стойку и продолжил.       — У меня нет тех, от кого пришлось отгораживаться. Тогда, я уже давно покинул дом и жил сам по себе. А когда вернулся, вместо моей семьи, в том месте жили незнакомцы. Думаю, моя старуха подцепила мужика и свалила с ним куда подальше. Старика нигде не было видно. Финансовые трудности или еще что…        Он поморщился, время было позднее.       — Он задолжал около миллиона йен. Выплатить такую сумму я не мог, поэтому пытался игнорировать якудза, что пришли за деньгами, но, они избили меня, а позже, забрали в свой офис. В итоге, их босс стал моим новым папашей. Только один человек попытался протянуть мне руку помощи.       — Правда? Кто это был? — спокойно спросил незнакомец.       Он говорил, как человек из высшего общества. Татсуро порадовался, что его слушатель терпелив и тактичен. Он чувствовал себя легче, изливая душу.       — Когда я бездумно шатался по улицам, то часто любил драться у высушенного русла реки. Скорее всего, я подрался с парой сотен человек, — продолжил Татсуро.       Татсуро еще со школьных времен состоял в банде, и любил приукрасить правду. На самом же деле численность противников составляла чуть больше двадцати.       — Однажды мы нарвались на огромную толпу. Те ребята страстно желали выбить из нас все дерьмо. Истекая кровью, я побежал к какой-то фабрике, пытаясь там спрятаться. Но меня обнаружил старик. Конкурирующая банда колотила в окна и двери, они кричали, чтобы я выходил. Я оказался зажат между молотом и наковальней. Они должны были ворваться с минуты на минуту, избить меня до полусмерти или даже убить. В тот момент мне казалось, что все кончено. В бандитских кругах есть только одно не писаное правило — убей, или будешь убит. Старик пообещал мне помочь, если я уйду из банды. Он предложил мне работу.       Татсуро не забыл слова старика.       — Он сказал, я напоминаю ему сына. Я спросил «И он был такой же проблемный засранец, как я?» и старик отвел меня к семейному алтарю. Его сын погиб. Он смотрел на меня со слезами на глазах. «Ты хочешь, чтобы я отдал тебя на растерзание толпе? Или ты хочешь стать честным человеком?» спросил он.       — И что же ты выбрал? — задал вопрос незнакомец.       Татсуро потерся щекой о стойку.       — Меня не слабо избили, — сказал он. — Но я не желал подыхать, как неудачник. Я задумался, каково это иметь настоящую работу. Наверное, даже чуточку радовался. Ведь это был первый раз, когда кто-то сказал мне нечто подобное, действительно подразумевая это. Чертов упрямый старикан. Я дал слово. Он разогнал тех бандитов и заботился обо мне.       — Прозвучало так, словно ты нарушил данное обещание, — обронил незнакомец, подразнивая его.       Даже будучи в стельку пьяным, Татсуро заметил эти нотки в его голосе и вскочил.       — Заткнись! Я же сказал, что у меня был долг! — рявкнул он. Больше всего на свете якудза ненавидят быть поднятыми на смех. Неуважение вредит работе.       Он внезапно огляделся. Обстановка вокруг оказалась совершенно незнакомой, но смутно походила на престижный бар. Он сидел в отдаленном темном уголке у барной стойки. Помещение казалось небольшим — всего четыре столика и стойка. Официантки старались не приближаться к двум мужчинам. Татсуро искоса посмотрел на незнакомца. Тот, вполне расслабленно сидел рядом с ним. Мужчина обладал красивым прямым носом и казался чертовски привлекательным.       Мы раньше встречались?        Незнакомец одет в роскошный английский костюм, он отличался от тех костюмов, что предпочитали якудза. Ноги скрещены. Мужчина спокойно ответил на пристальный взгляд Татсуро. Он не казался испуганным, будучи в обществе якудза, и это расстраивало.       — Ты не похож на честного человека, — вставил свой комментарий мужчина.       Алкоголь сделал Татсуро несдержанным и взрывным.       — Ты что, решил посмеяться надо мной?! — прокричав, он схватил мужчину и уже собрался ударить головой о барную стойку, как его внезапно остановила мужская рука.       Что?       Только сейчас он узнал лицо незнакомца. Есть среди его знакомых один человек, который был лучше его и часто заставлял испытывать горький привкус поражения. Только один человек сумел победить его на региональных соревнованиях десять лет назад. Осознав это, Татсуро почувствовал, как из глубин его желудка к горлу подкатывает желчь.       — Ты — Йошиаки Сагами! — прокричал он.       Сагами спокойно поднес к губам бокал виски и медленно отхлебнул, одарив Татсуро соблазнительным взглядом.       — В точку, — сказал он. — Сколько лет, Татсуро? А когда мы пересеклись у Учиды, ты меня полностью проигнорировал.       — У Учиды? — переспросил Татсуро.       Неужели старик Учида должен деньги и Сагами тоже?       — Даже по истечении стольких лет, ты все еще смотришь на меня с отвращением. Это неприятно, знаешь ли, — продолжал Сагами.       — Ха? Что ты несешь, ублюдок?! — прорычал Татсуро.       Они никогда не могли общаться иначе. С момента первой встречи, все их общение сводилось к неприязни. Сейчас же, Сагами откровенно наслаждался отвратительным настроением Татсуро.       — Все-таки здорово, что я вернулся в Японию. Я смог увидеть тебя еще раз Татсуро, — Сагами внимательно на него смотрел. — Я столько раз видел во сне твои глаза. Как сейчас. Наша встреча не иначе дар свыше, ты так не считаешь? Или может — милость богов?       — Чего? — крякнул Татсуро, подозрительно глядя на Сагами.       Они не виделись со старшей школы. С тех пор Татсуро не интересовало, что стало и, куда пропал Сагами. А минуту назад он пытался раскроить ему череп. Вполне ожидаемо для их встречи. Когда Татсуро встал, его ноги подкосились. Он позволил Сагами усадить себя обратно, повторяя себе, что не будь он вдрызг пьян, этот придурок давно бежал бы домой к мамочке.       — Ты в порядке? — Сагами задал вопрос, продолжая обнимать его за талию. — Твое тело все такое же подтянутое.       Татсуро почувствовал неловкость — этот мужчина касался его как-то неправильно. Сагами улыбнулся, а Татсуро подумал, отчего же он ведет себя так естественно в присутствии якудза?       Идиот!       Со времен школы, Сагами был извечным соперником Татсуро в кендо, и пересекались они только на соревнованиях. Татсуро учился в школе для отбросов и бедняков, а Сагами наоборот — посещал одну из лучших в городе, после которой ему был гарантирован путь в престижный университет. Татсуро истово ненавидел идеальных, прилизанных студентов со всеми их привилегиями и прилежным воспитанием.       Почему я не мог одолеть этого парня?       В голове вновь вспыхнула злость от накативших воспоминаний, словно это произошло только вчера.       Сагами смотрел на Татсуро, приветливо улыбаясь, так, будто встретил понравившуюся девушку.       О чем он вообще думает?       Стоило Татсуро завершить очередной поток ругательств, как Сагами заговорил:       — Можешь меня испепелять взглядом, я не возражаю, но если хочешь, продолжай свой рассказ. Я весь в предвкушении. Могу заметить, что ты не стал честным человеком. Что же случилось между тобой и Учидой?       Он хотел услышать продолжение, но Татсуро не желал больше продолжать рассказ и оборвал его короткой фразой:       — Ничего не случилось.       — Не понял? — Сагами выглядел удивленным.       — Вот так вот, — отрезал Татсуро. — Мое тело пришло в норму, а с ним и мысли. Я забыл обо всем, что обещал старику.       По правде говоря, он никогда не забывал прощальные слова старика —«Если тебе когда-нибудь будет некуда идти, приходи ко мне. Я приму тебя».       Сегодня он ходил на фабрику Учиды.       У Татсуро не было ни дома, ни семьи, поэтому фабрика была именно тем местом, в которое он, при желании, мог вернуться и попросить помощи. Чтобы ни случилось, чтобы он ни потерял, в конце концов, у него есть место, где ему рады. Зная это, он чувствовал, что способен абсолютно на все. Он продолжал верить в это, даже ступив на тропу жизни якудза.       Но, правда кричала ему в лицо, что честная сторона его жизни не больше, чем иллюзия. Чем глубже он погружался в преступный мир, тем больше грязи липло к его душе. Прежде, чем он это осознал, уже стоял перед фабрикой Учиды. Тут жили порядочные люди, а для него это место — не более чем временное убежище.       Учида полностью забыл о Татсуро. Татсуро должен был чувствовать облегчение, но оказался раздражен. Это и вправду расстраивало его. Он не в состоянии помочь и чувство одиночества съедало изнутри. Мир отвернулся от него, вычеркнул, стер, забыл… Это больно ведь, кое-что все еще осталось в его сердце.       — Значит, тебе грустно и ты топишь гнетущие чувства в бутылке, да? Бесполезно. Но признаю, это довольно мило, — это был Сагами.       — Чего? Я никогда не говорил, что переживал из-за этого! — парировал Татсуро.       — Это то, что называется «скрытым подтекстом», — возразил Сагами. — Ты пьян и эмоционально взвинчен, страстно желаешь выговориться. Любому.       Больше не насмехаясь над ним, Сагами плеснул дорогого Хеннеси в бокал Татсуро, пытаясь задобрить. Сагами бесил его, но не пропадать же бесплатной, классной выпивке.       Татсуро опрокинул бокал, и теплый поток алкоголя обжег горло. Его сознание ускользало, алкогольный дурман раскрывал свои объятия.       — Так что ты сделал? — напомнил о себе Сагами. — Закончи историю. Что ты намерен делать с долговыми обязательствами?       Голос Сагами все отдалялся, а мир вокруг вращался все быстрей. Он продолжил рассказ так, словно алкоголь — это сыворотка правды. Татсуро выложил все, как на духу:       — Я не могу сказать президенту, что не способен выполнить работу. Большие шишки требуют полного подчинения. Поддашься эмоциям — лишишься пальца.       — Пальца? — переспросил Сагами.       Татсуро поднял ладонь, все его пальцы на месте. И татуировкой он так и не обзавелся. Идти против босса якудза — глупая и безрассудная затея. Его уже несколько раз избивали, он знал, о чем говорит.       Сагами улыбнулся.       — Так почему не уйдешь? Я помогу тебе. У тебя расписка Учиды с собой?       Татсуро выудил из кармана расписку. Он не хотел предавать спасителя. Если есть способ выбраться из этого дерьма, он желал его узнать.       Сагами поднес свою зажигалку к расписке в руках парня. Татсуро удивленно уставился на пламя, быстро охватившее листок.       Хааааах?       Наконец, вынырнув из своих мыслей, он изумленно смотрел на свои горящие пальцы.       — Ауч! — закричал он, выпуская остатки бумаги, уже истлевшие до состояния пепла, секундой позже.       — Пожалуйста, — сказал Сагами, — ничего не осталось. Вот, выпей.       Сагами сотрясался от смеха, наслаждаясь озадаченным выражением лица Татсуро. Когда он посмотрел на профиль Сагами, Татсуро почувствовал, что плавится, но безупречное лицо перед ним не могло его обмануть.       Твою мать! Это бумажка стоит 6 миллионов! Без нее они не заплатят ни копейки!       Грудь Татсуро разрывали крики, но Сагами снова захихикал. Его смех оказался так заразителен, что Татсуро тоже начал трястись от смеха.       Ее нет! Ее нет!       Одно простое действие решило все проблемы. Это так странно. Татсуро продолжал хохотать, как идиот.       Это стало последнее, что он помнил о том вечере.                     — Ооохх… — простонал Татсуро, растянувшись на софе. Его голова адски болела. Он пил всю ночь, а потом наступило утро.       Хачи убирал учиненный беспорядок и даже открыл занавески.       — Хачи, — простонал Татсуро, косясь на парня.       — Слушаю, босс.       — Дай мне Таленол.       Сменив позу, Татсуро стало только хуже. Какого дьявола он так накидался накануне?       Закатав рукава, попытался вспомнить прошлую ночь. Наверное, ему все приснилось. Встреча со старым школьным соперником, и сожженная долговая расписка.       Мне все приснилось. Определенно, приснилось.       Какой кошмар. Ему пора перестать злоупотреблять алкоголем. Он рыскал по карманам в поисках расписки. На нем все еще одет вчерашний костюм, значит, бумага должна быть где-то тут. Но ее нет. В панике, Татсуро вывернул карманы — пусто. Только тогда, он ощутил боль между обожженными пальцами.       Это был не сон!       Сознание Татсуро в отчаянии поблекло. Хачи тряс его за плечи, приводя в чувства.       — Эй! Прекрати! — рявкнул он, глядя на Хачи.       Ассистент подал беспроводной телефон.       — Это президент, — шепнул парень.       Татсуро подобрался, еле-еле справляясь с нестерпимым желанием сблевать. Он сел настолько ровно, насколько смог, и взял трубку.       — О, как все прошло? Хорошо? — незамедлительно задал вопрос президент.       Татсуро бросило в холодный пот. Неужели президенту стало известно о сожженной долговой расписке?       — Ум…да. Я еще работаю над этим, — смиренно промямлил он.       Почему президент звонит так скоро? Он только вчера поручил дело.       — У тебя осталось времени до послезавтра, — серьезно отрезал президент.       — Как? — беспомощно выронил Татсуро.       — Не говори со мной в подобной манере, Татсуро, — президент был суров. — У тебя расписка. Я желаю увидеть деньги послезавтра. Выжми по расписке 10 миллионов, так сказать, за причиненные хлопоты. Наличными, ок?       Десять миллионов?       Татсуро понимал, что собрать такую сумму сразу нереально. У него не было настолько больших денег, но президенту сказать об этом он не мог. Мучившее ранее похмелье, как рукой сняло. Он судорожно соображал, что делать дальше. Во рту пересохло, пот лил ручьем.       — Ум, сэр, мы вчера проинспектировали фабрику. Там совсем нет ничего ценного, — бешено заговорил Татсуро, — металлолом, инструменты и дряхлый старик.       — У него есть земля, так что — никаких отговорок, — ответил президент. — Заставь его подписать документы. Игнорируй всех, кто будет говорить о восстановлении права собственности. Нам нужно просто продать землю за десять миллионов.       — Но старик очень упрямый, — настаивал Татсуро. — Я не уверен, что он пойдет на такое…       Вчера ему даже в голову не пришло спрашивать Учиду о продаже земли, и даже будь у него расписка, уговорить упрямца — не просто. А сейчас, когда долговой вексель стал горсткой пепла, о решении данного вопроса остается только мечтать. Он больше не на нуле, как прежде, он в огромном минусе.       — Если ты не в состоянии решить вопрос, немедленно верни расписку, — отрубил пути к отступлению президент. — Раз бесполезен, пошлю кого-нибудь другого. Я желаю получить деньги послезавтра. Ты понял? У тебя расписка, заставь его подписать необходимые бумаги. Этого будет достаточно.       Татсуро не посмел сказать, что на самом деле случилось с векселем. Что делать? Он грустно перебирал пальцы, гадая, скольких придется лишиться?       В голове совсем опустело. Если пошлют другого члена группировки, кто знает, что он сделает с Учидой. Он не может подвергать старика опасности. Даже его убогие моральные принципы этого не допустят.       — Ум… Все в порядке. Все, хм, хорошо. Оставьте это мне. Уверяю, десять миллионов будут послезавтра, — выдавил Татсуро, его лицо в этот момент было мертвенно белым.       Президент удовлетворенно рассмеялся.       — Отлично! Не подведи меня, Татсуро. Я в тебя верю.       — Да, сэр.       Татсуро отключился, но рука продолжала сжимать трубку. Он не мог пошевелиться. Или сейчас или никогда.       Десять миллионов за два дня?       Он почувствовал, как струйка холодного пота скатилась по его спине.       Ему не светит от Учиды ни копейки без расписки. Если старик обратится в полицию, проблем станет только больше.       Этот сукин сын!       — Хачи, ты знаешь, как быстро сколотить деньжат? — крикнул Татсуро.       — Знаю, — спокойно ответил Хачи, протягивая Таленол.       — И как ты это делаешь? — спросил Татсуро.       — Использую женские трусики, как капиталовложение, — пояснил Хачи. — Я покупаю дешевые трусики, надеваю их на себя, затем продаю в Интернете с красочными фотографиями. Можно срубить три миллиона за месяц. Хотите попробовать, сэр?       Татсуро подозрительно покосился на своего ассистента. У Хачи всегда неожиданно появлялась наличка. Татсуро интересовало ее происхождение, но он и подумать не мог, что Хачи пал так низко.       — С вашим телом, вам следует попробовать, — увлеченно продолжил Хачи.       Татсуро огрел его по голове и Хачи, побитой собакой, выполз из офиса.       Сперва Татсуро должен отыскать придурка, который сжег его расписку. Сагами походил на человека при деньгах. Может, конечно, не десять миллионов, но Татсуро может вернуть шесть. Теперь, встреча с Сагами его не волновала. Он старательно напряг свои извилины, пытаясь припомнить вчерашний бар.       До открытия бара еще оставалось время. И раз времени предостаточно, можно попытать счастье, раздобыть деньжат где-нибудь в другом месте.                     — Я нашел тебя, ублюдок! Думал, я спущу тебе все с рук? — кричал Татсуро. Как он и рассчитывал, когда отыскал вчерашний бар, Сагами оказался уже там.       Он ворвался внутрь с острым желанием затеять драку. Девушки, что вертелись около Сагами, бросили один единственный взгляд на парня и испарились. Татсуро сделал выпад в сторону Сагами, но тот ловко увернулся.       Хах?       Татсуро смотрел на свою застывшую в воздухе руку, он полностью позабыл прошлую ночь. Его желание избить Сагами до полной отключки, диктовалось не только повышенным содержанием алкоголя в крови.       — Популярен среди женщин, да? — насмешливо улыбнулся Татсуро. — Не удивительно. Молод, богат, красив…       Он старался задеть Сагами, но тот лишь спокойно кивнул, соглашаясь.       — Спасибо. Присядь, Татсуро.       Сагами напоминал миллионера, излучавшего дикую сексуальную энергетику. Застигнутый врасплох этим давящим чувством, Татсуро опустился на стул рядом с мужчиной. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки, вытянул ноги и посмотрел на Сагами.       — Ты в курсе, что произошло вчера, — проворчал он. — Как будем выходить из положения?       — Выходить из положения? — повторил Сагами.       — Ты сжег долговую расписку, — прошипел Татсуро. — Шесть миллионов. Это большие деньги, знаешь ли. Советую оплатить, эту чертову, сумму, плюс процент.       Поднимая вопрос о сумме, всегда начинай с угроз и действуй агрессивно. Именно так работают якудза.       Но Сагами ответил удивительно спокойно:       — Нет.       — ЧТО? — проревел Татсуро.       — Нет. Я отказываюсь. Бесполезно вешать на меня свои ошибки. Ты ничего не получишь, — Сагами ответил твердо, полностью подчеркивая свою мысль по поводу возникшей ситуации.       Татсуро взбесило, что мужчина совсем его не испугался. Он потерпел фиаско.       — Эй, красавчик! Давай на выход! Живо! — глумливо отозвался Татсуро, пиная стол и делая выпад в сторону шеи мужчины.       Сагами легко уклонился, ухватив Татсуро за галстук, и притянул ближе к себе.       — Давай спокойно все обсудим, Татсуро, — тихо проворковал мужчина.       Татсуро отметил садистский блеск глаз Сагами и поперхнулся. Кто, черт возьми, этот парень?       — Уб-ублюдок! — выпалил он.       Он знал в округе все банды местного разлива, но Сагами не являлся членом, ни одной из них. Он был порядочным гражданином, но определенно не заурядной личностью. Сагами оттолкнул Татсуро и повел его в тихое место.       — Давай продолжим там, — сказал мужчина. — Не будем мешать другим посетителям.       — Если ты настаиваешь, — пробурчал Татсуро, стараясь грозно выглядеть.       Сагами остановился. Он оказался почти на голову выше Татсуро. Поежившись, Татсуро припомнил, насколько круто выглядел Сагами во время соревнований.       Они устроились в отдельной комнатке. После того, как официантка принесла напитки и закуски, мужчины посмотрели друг на друга. Татсуро перешел сразу к делу.       — Заплати, — рыкнул он.       — Почему? — ровно спросил Сагами.       Было ощущение, что мужчина наслаждается собой, он добавил саке в бокал Татсуро.       — Не сношай мне мозг, —рубанул Татсуро. — Плати! Сейчас же!       — Если тебе нужны деньги продай свою машину, — предложил Сагами. — Мерседес С-класса стоит довольно много.       Откуда он знает, что я за рулем?       Татсуро повел бровью. В какой момент он вчера с ним заговорил? Из-за того, что был вдрызг пьян, он ничего не помнил, поэтому решил говорить правду, надеясь вызвать сострадание.       — Машина не моя, — признался он.       — Как?       — Моя банда — нищие церковные мыши, — продолжил объяснять Татсуро. — Тачка не моя. Я ее одолжил. Если я ее продам, один Бог знает, что со мной сделают.       — Да ну? Убогое финансовое положение, выходит? — сказал Сагами.       — Заткнись, — цыкнул Татсуро.       Ему начала надоедать эта игра. Сагами совершенно не заботило, что перед ним сидит якудза. Накуксившись, он закурил. Взгляд Сагами излучал сексуальное влечение, от чего Татсуро раздражался сильнее, нежели, когда другие мужчины испытывали его аналогичным взглядом.       — Татсуро, — позвал Сагами.       — Умм?       Сагами приблизился ближе и Татсуро мгновенно замер. Внезапно рука Сагами коснулась его бедра.       —Тебе нравится быть якудза вопреки всеобщему безразличию? — спросил мужчина.       Татсуро ахнул и быстро отстранился.       Что не так с этим чертовым парнем?       Наконец-то он понял, почему этот мужчина столь надоедлив. Если сейчас ему подыграть, то Сагами не сможет отшутиться так легко. Он расплылся в жуткой улыбке.       — Это весело. Избивать другого человека, утверждаться за его счет, смаковать напряженными моментами — восхитительно. Сознание затуманивается, и ты испытываешь экстаз сравнимый с сексуальной разрядкой.       Ему, правда, нравились хорошие разборки. Сагами должно быть почувствовал это, но, даже не дрогнув, спокойно ответил:       — Да, я понимаю, о чем ты. Когда ты смотришь на меня вот так, даже я испытываю легкий трепет. Как мне заполучить себе такого мужчину, как ты?       До Татсуро не сразу дошел смысл услышанных слов.       — Что? — крякнул он.       Он пришел в ярость, когда понял, что подразумевал Сагами. Да как он смеет насмехаться над ним?! Миндалевидные глаза Татсуро, блестели чистейшей ненавистью.       — Прекрати смеяться надо мной! — кричал он. — Просто заплати мне! Мне нужно десять миллионов! Это ты виноват, что расписка сгорела!       Он не рассчитывал добиться чего-то криком, и в подтверждение, Сагами только пожал плечами. Эту привычку он явно перенял у иностранных партнеров.       — Ты сказал, что старик отказался платить, — заговорил он. — Вы не сможете взыскать с него деньги, мы сразу же обратимся в суд. Я лично порекомендую отличного адвоката.       Сагами знал, о чем говорит, но к добру или к худу, выбиванием денег занимались якудза. Они не могли позволить себе пойти на уступки кредитору.       — Ты лучше ответь за свой проступок! — настаивал Татсуро. — Если я не могу содрать деньги со старика, то заплатить должен ты! Это была твоя вина!       — Я сказал «нет», — ответил Сагами.       — Дьявол! Если я тебе говорю «заплати», то ты, черт тебя дери, платишь! Мне нужно десять миллионов, завтра! — кричал Татсуро.       — Зачем вам деньги так срочно?       — Заткнись! — крикнул Татсуро. — Я просто должен их как-нибудь получить!       — Как-нибудь? — глаза Сагами заблестели. Он улыбался, словно ребенок, приготовивший подлянку.       Татсуро схватил Сагами за галстук и потуже затянул, он хотел все прояснить.       — Идем со мной, — сказал он. — Ты это затеял, тебе и расхлебывать.       — Хорошо, — Сагами едва ли не ликовал. — Поехали.       После того, как Татсуро решил ехать к Учиде вместе, спор прекратился.                     На фабрике их опять окатили водой.       — И не возвращайтесь! Для таких гнид, у меня денег нет! — чеканил слова Учида.       Татсуро хотел огрызнуться в ответ, но полицейская машина, стоявшая неподалеку, свела желание к нулю. Акулы теневого кредитования были значительной проблемой в этой части города, а якудза старались обходить полицейских по широкой дуге. Они могли попробовать еще раз чуть позже, когда патруль уедет, но на улице оказалось холоднее, чем вчера. Они промерзли до костей. Зубы Татсуро стучали, а Сагами был мокрым настолько, что с каждым шагом оставлял очередную маленькую лужицу на промозглой земле.       — Гниды! — прорычал Татсуро.       Сагами рассмеялся в ответ, словно свеже-выкупаный мальчишка.       — Он говорил и про тебя тоже! — раздражено выкрикнул Татсуро. Наученный горьким опытом, он порадовался, что в машине припасен запасной комплект сменной одежды. Но, когда они оказались на парковке, его машины и след простыл. Ее отбуксировали, оставив на дороге написанный мелом номер телефона.       За что мне все это дерьмо?! Подумал Татсуро, захлебываясь гневом и разочарованием. Он принялся яростно пинать стену. Даже если он попытается поймать такси, ни один таксист не захочет подбирать мокрую крысу, еще и якудза. Они слишком боятся нарваться на кого-нибудь опасного.       — Хмм. Якудза довольно грубые, да?       Сагами следовал за ним. Когда он прошептал эти слова, прозвучало так, словно он впечатлен.       — Просто захлопнись к чертовой матери, — огрызнулся Татсуро. — Проклятье! Это все ты!       — Итак! Что будешь делать? — спросил Сагами.       — Что? — вернул ему вопрос Татсуро.       Сагами проверил свой Ролекс.       — Ты твердишь мне, что это я виноват. И теперь собираешься оставить меня в покое? Тебе нужно десять миллионов до послезавтра, уже 11 вечера. Минус один день. Идеи есть?       — Никаких. Ты одолжишь мне деньги? — спросил Татсуро, угрюмо поглядывая на Сагами. Все шло наперекосяк. Даже очередное такси проехало мимо. Он, черт подери, чувствовал себя побежденным. Привкус безысходности вертелся на кончике языка.       — Ты можешь попытать счастья у акул кредитования, — предложил Сагами.       Откуда Сагами об этом известно?       — Уже, — ответил Татсуро. — Все что смог достать — два миллиона.       Он провел весь день в поисках денег. Сейчас на холоде все его разочарование вырвалось с длинным затянувшимся вздохом. У него пропало всякое желание притворяться. Он был уверен, что никто не сможет понять, насколько разбитыми и жалкими могут быть якудза.       Я не могу это сделать.       Ни единого шанса, что он раздобудет деньги. Якудза не достаточно одних лишь мускулов, необходима и деловая хватка. В современном мире физическая сила просто-напросто атрофировалась. У Татсуро были мускулы, но, напрочь отсутствовала деловая жилка.       Он чихнул. Надежды нет, ему хотелось просто исчезнуть.       — Ого. Обычно ты так бодр, а сейчас больше похож на потерянного щенка, — заметил Сагами.       — Замолкни, ради бога, — устало отозвался Татсуро.       Сагами был привычно навязчив. Татсуро приподнял бровь, неужели этого парня ничто не проймет?       — Не хочешь пойти ко мне? Тут недалеко. Примешь ванну, и я одолжу тебе сухую одежду, — предложил Сагами.       — Кому нужна твоя, чертова, помощь? — огрызнулся Татсуро.       Он достал телефон, набрать Хачи, но прибор вымок и не подавал признаков жизни.       — Не работает? — сухо поинтересовался Сагами.       Очередное разочарование и Татсуро швырнул телефон об землю.       Этот ад когда-нибудь кончится?       Сагами продолжал улыбаться.       — Пойдем. Ты полностью промерз, — сказал он, легко хватая Татсуро за запястье и ведя за собой.       — Отпусти, — запротестовал Татсуро.       Он вырвался, но Сагами не остановился, оставляя его позади. Мужчина выглядел так, словно наслаждается наглухо промокшей одеждой.       Почему он?       Татсуро смотрел ему вслед и чувствовал, как ярость угасает. Это странно.       Почему Сагами его не боится? Он не понимал, чем так заинтересовал мужчину впереди себя.       Тем более…       Он не понимал, почему продолжает идти за ним.       Потому, что холодно.       Это стало его оправданием. Ни одно такси не остановиться и телефон был D.O.A. Он вновь чихнул и свернул за угол. Сагами ждал у пешеходного перехода, вытягивая что-то из своего кармана.       — Я забыл дать тебе визитку, — сказал он, протягивая карточку, края у нее были влажными.       Lovely (Ltd) Канто, Помощник руководителя филиала.       Lovely?       Никакой ошибки.       — Ты из Lovely? — нахмурился Татсуро.       — Мой дедушка основал эту компанию, — подметил Сагами. — Я наследник. Третий, кому будет принадлежать компания. Поэтому стажировался в Нью-Йорке, и вернулся только в прошлом месяце.       — Как? — пробормотал Татсуро, его пробирала нервозная дрожь.       Теперь стало понятно, почему Сагами выглядел, словно мешок с деньгами. В прошлом году, Lovely вошла в десятку самых богатых компаний, но не для прессы будет сказано, они тщательно скрывали свои деловые отношения с Канто Хинодегуми.       Конечно, это не означало, что Татсуро так просто отступит, нет.       — Если тебе нужны деньги, мы можем их одолжить, — предложил Сагами, быстро преодолевая пешеходный переход.       — А? — моргнул Татсуро.       — Официально, мы не сотрудничаем с бандитами, — подчеркнул Сагами. — Но, думаю, это будет специальная услуга. Естественно, нужен залог.       — Серьезно? — выкрикнул Татсуро, голос от неожиданности прозвучал на октаву выше.       — Серьезно, — заверил его Сагами.       — Вот только у меня нет поручителей и имущества, — признался Татсуро. — Ребята в группировке ничего не должны знать, сугубо между нами — у меня нет дома и машина одолженная.       — Твоего тела будет достаточно, — протянул Сагами.       Татсуро переходя дорогу замер, его взгляд встретился с пронзительным взглядом Сагами.       — Я говорю, у тебя хорошее тело. Мне нравится. Этого достаточно, — повторил мужчина.       — А? — Татсуро удивленно пялился на Сагами. Он не мог подобрать слов, но понимал, что Сагами не шутит, предложение подлинное.       — Спи со мной, — пояснил мужчина. — Помнишь, ты сам это сказал? Ты любишь момент экстаза, когда все вокруг перестает существовать. Я могу подарить тебе такие моменты.       — Пошел ты! — прорычал Татсуро.       Он ненавидел, когда с ним забавлялись в подобной манере. Он ударил Сагами коленом в пах. Тот отклонил удар, но Татсуро сместился и съездил ему по лицу. В этот раз, удар прошел безупречно. Татсуро хотел еще добавить, но краем глаза уловив патрульные маячки, остановился. Он удалился, оставляя Сагами одного.       Конченый придурок!              Татсуро был пьян с самого утра. Когда его разбудил Хачи, была половина пополудни. Звонил президент.       — Как продвигается дело, Татсуро? — поинтересовались без задержки.       Татсуро боялся признаться, что полной суммы у него нет, и не было, а все чем он располагал в данное время — жалкие два миллиона.       — Все хорошо. Я работаю, — промямлил Татсуро.       — Ясно. Работай, — повторил мягким голосом президент. Его потенциальное начальство, наверное, тоже на него наседает.       — Я передам вам завтра утром, по крайней мере, пять миллионов, — пообещал Татсуро.       Положив трубку, он не двигался около пяти минут.       Все хуже и хуже…       Он всегда был плох в работе с деньгами, а в определении человеческих слабостей — еще хуже. Более неподходящего на это место человека еще надо поискать.       Что делать?       Он умостился на диване. После двухдневной попойки Татсуро, чувствовал себя, как дерьмо. Где отыскать сегодня деньги? Его голова адски болела, угрожая вот-вот лопнуть. Он бы никому не посоветовал пережить подобные моменты.       — Хачи! — крикнул Татсуро.       — Да, сэр. Таленол? — ответил парень.       — Сколько у тебя есть денег?       — Около восьми тысяч.       Предложение Хачи о бельевом бизнесе и условные три миллиона в месяц, неожиданно перестало казаться смешным. Но одолженные у Хачи деньги, погоды не сыграют. Татсуро рухнул на диван и вскоре провалился в сон. Когда он проснулся, часы показывали восемь вечера.       Он потратил день впустую, но это уже не имело значения. Поначалу, он собирался провести день в попытке разжиться деньгами, но сейчас ему виделся лишь один способ получить нужную сумму.       Я должен продать свое тело.       Он выдохнул, потом еще раз.       Лучше продать свое тело, чем в очередной раз предать старика. Пусть он потеряет свою гордость, зато, может, сумеет хотя бы сохранить все пальцы.       Есть только один человек, способный вручить ему настолько большую сумму — будущий президент Lovely.       Когда на экране мобильного высветился входящий от Татсуро. Сагами расплылся в улыбке.       — Оу! И чего ты хочешь от меня сегодня? — невинно поинтересовался Сагами, хотя прекрасно понимал цель звонка.       Пусть он ударил его прошлой ночью, но Сагами радовался, что посаженые в голове Татсуро семена, дали ростки.       Ты такой милый, Татсуро.       Для Сагами, Татсуро, был похож скорее, на большого дикого пса, которому необходимо хорошее воспитание. После чего, он будет полностью ему принадлежать.       Сагами сказал Татсуро, в котором часу прибыть в его апартаменты, после чего, остаток дня мужчина провел в нетерпеливом ожидании.       Как только рабочий день подошел к концу, Сагами выбежал из офиса и принялся ждать в своей комнате. Он еще никогда не ждал кого-то с таким нетерпением, и это оказалось невероятно волнительно.       Впервые он встретил Татсуро в старшей школе, на региональных соревнованиях по кендо. Ему частенько рассказывали об одном первокурснике, который был также хорош, как и он. Когда, наконец, они встретились, стрела амура пронзила его сердце. Также, он слышал, что Татсуро посещает одну из худших школ в префектуре, поэтому удивился, увидев маленькое невинное лицо своего соперника. Появившийся паренек действительно очень отличался от окружавших его слухов. Как только их глаза встретились, маленький Сагами ощутил, как внутри него что-то щелкнуло, и он больше не смог отвести взгляд. Никогда прежде никто не производил на него такого впечатления. Он оказался так ошеломлен охватившим его странным чувством, но Татсуро быстро отвел взгляд в сторону, полностью потеряв к нему интерес. В глазах Татсуро он казался пустым местом. Единственным выходом для Сагами стала победа. Только так он мог привлечь внимание Татсуро. Такой была их первая встреча.       Когда они были второгодками, случилось нечто более запоминающееся.       Сагами помнил все, как будто это произошло вчера...       Татсуро, шокированный прошлогодним проигрышем, когда увидел Сагами, прокричал «В этом году я не проиграю, сволочь!»       От брошенного Татсуро вызова, тело Сагами охватило возбуждение. Он чувствовал, что победа над Татсуро — это, как своеобразное ухаживание. Он приложил все силы, чтобы выиграть и эти соревнования. Татсуро, как обычно, был великолепен, а поединок насыщен напряженными моментами. С большим трудом Сагами вырвал у него победу.       Позже, в раздевалке, Сагами поглядывал в сторону Татсуро, не зная, как завязать общение. Во рту пересохло, он не мог связать и двух слов.       — Ум… — нервно промямлил он.       Татсуро немедленно оглянулся, униженно закусил губу, в его глазах застыли слезы. Татсуро вышел, не сказав и слова. Мальчишка произвел неизгладимое впечатление на второгодку Сагами. Он никогда этого не забудет.       Именно в этот момент Сагами влюбился.       А Татсуро нет.       Это ничего. Когда Сагами смотрел в лицо Татсуро, его сердце начинало биться быстрее. Он продолжал пребывать в воспоминаниях, когда в дверь позвонили.              Открыв дверь, Сагами обнаружил Татсуро. Одетый в белоснежный пиджак, красную шелковую рубашку и серебристый галстук, теперь он больше походил на якудза, от чего повышалась и его сексуальность. Для того чтобы выжить в криминальном бизнесе, он должен полностью соответствовать этому темному миру.       Я собираюсь долго тобой наслаждаться.       Он еще не встречал человека мотивированного лучше, чем Татсуро. Мужчина был очарован.       — Я думал, ты сказал, это недалеко от фабрики, — нарушил повисшее молчание Татсуро.       — Да. Это Таканава. Возле фабрики находится другая моя квартира, — подтвердил Сагами.       — Ясно, — Татсуро не выглядел удивленным. Апартаменты явно не дешевые, впечатляет.       — Давай, проходи, — сказал Сагами.       Татсуро присел возле пианино, но оно его не интересовало, хмурясь, парень осматривался по сторонам.       Это не сработает.       Сагами подтолкнул к Татсуро подготовленный контракт.       — Сколько тебе нужно? — спросил он, рассматривая профиль Татсуро. Пальцы пробежались по лицу, нащупали пластырь возле рта там, куда пришелся вчерашний удар.       — Три миллиона. Нет, восемь миллионов, — исправился Татсуро и облизал губы.       — Восемь миллионов, — повторил Сагами.       Татсуро забеспокоился, есть ли у Сагами такая крупная сумма?       Сагами притянул контракт к себе и черканул внизу затребованную цифру.       — Залогом является, как и обсуждалось, твое тело, — он смаковал каждым словом.       Все казалось очень практично, но Татсуро дернулся, словно нутром чуя подвох. Сагами знал, у Татсуро не осталось выбора. Он видел его плотно сжатые руки, выдававшие нервозность. Это смотрелось ужасно мило.       — Ах-хаах… — вздохнул Татсуро.       — Ты согласен, я правильно понял? — переспросил Сагами.       — Конечно, — твердо ответил Татсуро, но при этом выглядел напряженным и крайне взволнованным.       Одного взгляда на Татсуро достаточно, чтобы Сагами признал полную целесообразность своего денежного вложения. Эти деньги Сагами скопил сам, во время обучения за границей.       Он протянул контракт.       — Подписывай. Именную печать ставь внизу. Если с собой нет, то отпечатка пальца будет достаточно.       Сагами почему-то не рассчитывал получить свои деньги обратно, ну и ладно. Если мужчине, которого он любит, они нужны, он отдаст все. Но Сагами гадал, настолько ли бессовестный Татсуро, как и созданный им образ. Если да, то данный договор — отличный залог будущих «сделок».       Он чувствует себя женщиной, которую принуждают к проституции.       Сагами поглядывал на Татсуро. Он действительно принес свою именную печать, ничего не скажешь: Татсуро человеком слова.       Как только они закончили с документами, Сагами, убрал их в сейф. Он словно парил над землей, и только что спрятанный документ больше походил на долгожданный брачный контракт. Мужчина был до чертиков доволен исходом ситуации.       Татсуро подарил ему колючий взгляд.       — Где деньги?       — Я не храню дома такую огромную сумму, — ответил Сагами. — Завтра, когда откроются банки, ты их получишь. Не волнуйся, — он подарил Татсуро улыбку. — Сегодняшней ночью ты меня хорошенько удовлетворишь.       Татсуро нахмурился. Что ему следует теперь делать?       — Нервничаешь? — спросил Сагами, стоя перед Татсуро на коленях. Он придвинулся ближе к Татсуро, но тот отвернулся, игнорируя мужчину. Внезапно шею Татсуро обдало горячее дыхание, он поежился и взглянул на Сагами.       — Ой-ой, — заикнулся Татсуро, падая на пол. Как только его голова ударилась об пол, он попытался уползти. Видимо Сагами предвидел такой ход развития событий и быстро оказался позади Татсуро. Схватив его сзади, мягко подул на ухо. Тело Татсуро натянулось, словно струна.       — Я и подумать не мог, что принуждение якудза к сексу так возбуждает, — прошептал Сагами. — Я определенно буду удовлетворен тобой.       — Нет…Ах…Я… — запинался Татсуро.       Опасаясь, что дыхание мужчины окажет должный эффект, Татсуро быстро стряхнул его с себя. Сагами же, использовал эту возможность, чтобы приласкать задницу Татсуро.       — Ах! — выкрикнул Татсуро, стараясь оттолкнуть Сагами, который абсолютно не замечал его попыток. Разогретые, они вновь повалились на пол.       Сагами склонился над Татсуро, пришпиливая того к полу, его мускулы напряглись, открывая свою силу. Дело принимало серьезный оборот, Татсуро закричал от боли.       — Больно! Пусти меня!       Сагами отстранился. Татсуро потер внутреннюю часть локтя и посмотрел на Сагами. Позиция была великолепна, теперь он не сможет нормально сопротивляться. Возможно, Сагами даже сумеет довести его до слез. Тот отчаянно желал увидеть слезы в глазах своего мужчины.       — Да что с тобой? — рыкнул Татсуро.       — Не понял? — переспросил Сагами.       — Ты занимался не только кендо. Есть что-то еще! — обвинил его Татсуро.       Он на самом деле сделал Татсуро больно.       Естественно.       Все, что он делал, делал ради сегодняшнего дня. Он изнурял себя тренировками только для того, чтоб не упустить возможность «поймать» Татсуро. Он должен был стать сильнее, должен был быть уверен, что превзойдет Татсуро. И теперь, его ничто не могло остановить. Добыча совсем близко.       Тем не менее, я не хочу тебя покалечить и перейти черту.       Он не должен забывать, перед ним Татсуро. Если он попытается дать отпор, то может пострадать. Сагами отчаянно желал увидеть его слезы, но не хотел причинять серьезную боль.       Он толкнул Татсуро на спину, удерживая запястья, и склонился к его лицу.       — Что ж, ты угадал, — подтвердил Сагами. — Кендо — четвертый дан, дзюдо — третий дан, ну и немного карате.       — Зачем? — спросил Татсуро, нахмурившись.       Сагами пожал плечами, он не собирался открывать правду. Татсуро не поймет.       — Мне нравилось. Я вспоминал старшую школу и ждал подходящего соперника.       Прежде, чем он заявит права на тело и сердце Татсуро, ему необходимо проявить немного агрессии, показать, кто здесь главный.       — Давай сделаем это, — резко заявил Сагами, сгреб запястья Татсуро и потащил его в спальню. Пояс от халата лежал на кровати.       — Я свяжу твои руки, чтобы ты не поранился, — серьезно объяснял он.       — Ты смеешься надо мной? — закричал Татсуро.       — Тогда обещай не противиться мне, — потребовал Сагами.       — Нет. Погоди, успокойся немного, — Татсуро дрожал. Без сомнений, этот мужчина его немного пугал.       — Я спокоен. Ты единственный, кто на взводе, — подчеркнул Сагами.       — Нет, погоди! Почему я должен ложиться под тебя?! — огрызнулся Татсуро.       Злобный голос Татсуро стал еще прелестней. Угрозы не сработают, они лишь больше распаляют Сагами.       Мужчина нежно зашептал на ушко Татсуро:       — Ты поставил подпись под своим телом. Теперь, оно — мое.       Воспользовавшись преимуществом в виде застывшего на лице Татсуро шока, Сагами распластал его на кровати. Татсуро не мог поверить — его окручивали, как молоденькую девчушку. Он попытался сесть, но Сагами навалился на него всем своим весом.       — Стой! Подожди! Давай все обсудим! — взмолился Татсуро.       — Ты совсем не понимаешь, когда следует сдаться, да? — съязвил Сагами. Он расправлялся с пуговицами рубашки «поверженного» мужчины. Никогда прежде он не испытывал такого головокружительного возбуждения раздевая кого-то.       — Мразь, — ругался Татсуро, пытаясь реабилитировать ущемленное чувство собственного достоинства.       Сагами пропускал его колкости мимо ушей.       — Все равно, — выплюнул Татсуро. — Я мужик. Если собираешься поиметь меня, вперед! Если хочешь связать, не отказывай себе в удовольствии!       — Что ж, тогда я не буду сдерживаться, — Сагами поставил жирную точку в споре.       Теперь все стало просто отлично, именно так, как он и хотел. Сагами связал руки Татсуро вместе, словно невинной жертве, которая вот-вот должна стать добычей хищника; и наклонился, отведать свое подношение.       — Можешь кричать, если хочешь, нам не помешают, — предупредил мужчина.       Татсуро его проигнорировал.       Его костюм был распахнут, пуговицы рубашки расстегнуты, а штаны спущены до колен. Он оказался беспомощен.       Сагами целовал его и поглаживал доступное тело. Татсуро пытался смириться с неизбежным, но продолжал вздрагивать от каждого касания. Он старательно подавлял выкрики и стоны, в то время, когда его мучитель оставался спокоен. Татсуро весь дрожал, ему оставалось только терпеть навязанное насилие со стороны другого мужчины. Он прибывал в ужасе от того, что тело положительно отзывалась на ласки Сагами.       — Татсуро, — шептал Сагами, пощипывая его соски. — Ты очень чувствительный. Смотри, они напрягаются, точно как женские. Это, должно быть, приятно.       — Я тебя закопаю, сука! — рычал Татсуро. Даже в такой ситуации, он продолжал сыпать угрозами.       Стимуляция сосков повергла тело в легкий шок, а сознание расплывалось, подхваченное прикосновениями Сагами. Он никогда не задумывался, сколько силы требуется, чтобы сдерживать внутри сексуальное удовольствие.       — Давай, — уговаривал Сагами, — не сдерживайся из-за меня. Знаешь, я часто думал о тебе, когда дрочил в старшей школе. А ты? Скажи мне.       — Не дождешься! Угх! — бросил Татсуро.       Сагами опять ущипнул его сосок и Татсуро закашлялся, сдерживая срывающийся стон. Он и не предполагал, что его соски окажутся такими «отзывчивыми», но, правда жестока,— каждое прикосновение Сагами к соскам вызывало в нем очередную волну возбуждения.       — Нгх…       Он попытался сместиться — безрезультатно, пояс на запястьях удерживал его в определенном положении. Татсуро твердил себе, что взволнован, исключительно из-за того, что связан голым, а не из-за присутствия другого мужчины.       — Не делай вид, что тебе не нравиться, — шептал Сагами. — Здесь твоя чувствительная точка, ты знал? Я уже уверился в этом, ты выглядишь так, словно сейчас кончишь от одних только прикосновений к соскам.       Сагами приступил к ласкам живота, опускаясь ниже к бедрам. Освободив Татсуро от брюк и белья, он запустил палец между его бедер. Татсуро душило унижение.       — Нгхах…Ах! — простонал Татсуро, ужаснувшись прикосновениям к его члену. Быть облапанным парнем — это предел, большего вынести он не мог. Он плотно сдвинул ноги, пытаясь отгородить свои интимные части от вездесущих рук Сагами.       Затем, случилось невероятное. Сагами обхватил сосок Татсуро губами. Ощущение посасывания было странным, но довольно приятным. Сагами отстранился,наблюдая, как дрожащий всем телом Татсуро, наслаждается новыми ощущениями. Татсуро полностью захлестнули накатившие волны удовольствия, они разливались от его сосков, один из которых щипали, а другой посасывали.       — Стоп…стой…нгх…ах…нет…, пожалуйста…       Татсуро не осознавал, что захлебывался стонами. Он полностью потерялся в нежных прикосновениях Сагами. И чем усерднее Сагами сосал, тем тверже становилась его эрекция.       — Аааааххх! — Татсуро сжал кулаки, ногти впились в ладони.       — Твое тело, наконец, призналось мне, — мазнули рядом слова Сагами.       Татсуро только жадно глотал воздух, задыхаясь.       — Ты весь трепещешь, — подчеркнул мужчина. — Что же тебя так возбудило? Даже немного течешь... Все хорошо, если хочешь кончить, я не возражаю. Просто смотри на меня, когда кричишь. Я хочу, чтобы ты был уверен в том, с кем кончаешь.       — Ты ублю…        Татсуро остановил себя от накрывающей его кульминации, это была последняя попытка удержать крохи гордости и достоинства. Сагами продолжил лизать его соски с широкой ухмылкой на своем лице. Татсуро задыхался, все, что он мог, это обреченно пялиться в потолок.       — Какой же ты упертый, — проворковал Сагами, покусывая сосок.       Татсуро моментально выгнулся назад.       — Аах!       Удовольствие смешивалось с болью, растекаясь по телу новыми ощущениями. Сагами опустился немного ниже.       Татсуро вскрикнул от боли, смешанной с еще большим удовольствием.       — Н-нет… Не кусайся… — взмолился он, все еще вздрагивая. Он умел терпеть боль, но не вперемешку со сладкими уколами сексуального наслаждения.       — Татсуро, ты такой соблазнительный, — сказал Сагами. — Ты весь сочишься. Интересно, сможешь кончить без моих прикосновений к нему?       Жестокие слова мужчины звучали для Татсуро где-то далеко-далеко. Татсуро знал, этот человек уже контролирует его, и стиснул зубы.       Как?       Слезинка скатилась по его щеке. Сагами не должен видеть его таким. Он попытался отвернуться, но мужчина оказался намного сильнее. Губы Сагами вернулись к соскам Татсуро.       — ААХХ! — очередная игла сладостной боли.       Возбуждение и растущее желание, электрическими импульсами пронзали тело. Он весь трепетал, вздрагивал, и, наконец, — излился.              Татсуро чувствовал себя совершенно разбитым. Это полностью отличалось от привычного пылающего ощущения достигнутой кульминации, после которого приятное послевкусие удовольствия растеклось по всему телу.       Теперь, когда его ноги были разведены в стороны, он не мог сопротивляться вовсе. Его колени прижаты к груди, ноги разведены в стороны, он полностью раскрыт перед Сагами. Ему никогда раньше не доводилось находиться в такой позе.       — Что… — промямлил Татсуро.       Он, конечно, представлял, как происходит соитие между мужчинами, но не думал, что когда-нибудь придется испытать на собственной шкуре. Эта мысль заставила его заходиться в приступе дрожи.       — Ты знаешь «что», — отреагировал на реплику Сагами.       Мужчина выдавил на пальцы лубрикант и надавил ими на анальное отверстие.       — ОЙ! — закричал Татсуро.       Это впервые, когда в нем находятся чьи-то пальцы. Он простонал так, словно Сагами сумел достать до его внутренних органов.       — Расслабься, будет не так больно. Перестань дрожать, и сделай глубокий вдох, —инструктировал его Сагами.       — Что… — простонал Татсуро.       Легко ему говорить, это ведь не в его зад что-то вставили. Татсуро попытался уклониться от исследующих его пальцев, но не смог сместиться даже на дюйм. Навыки боевых искусств Сагами на голову превосходили умения Татсуро. Его мышцы плотно сжимали пальцы мужчины, он простонал от боли.       — Больно! — выкрикнул Татсуро.       Когда Сагами двигал пальцами, глаза Татсуро наполнялись слезами. Несмотря на связанные руки, он отчаянно старался спрятать свое лицо. Спустя пять минут, Сагами ввел внутрь два пальца. Первоначальная боль внезапно исчезла, и к удивлению Татсуро, его недавно кончивший член, снова затвердел. Почему его тело так возбуждено? Татсуро чувствовал себя изнуренным и жалким. Он не мог ничего сделать, поэтому оставалось только лежать и покорно принимать все, что даст ему этот мужчина.       Пальцы покинули его тело, и Татсуро почувствовал, как сокращаются внутри мышцы. Сагами заметил это и засмеялся.       — Татсуро, — мурлыкал он, облизывая его ухо, и проталкивая внутрь парня три пальца, — с каждым моим движением, ты раскрываешься, издавая такие непристойные звуки.       Татсуро дико затряс головой, прозрачная жидкость предательски сочилась из его члена.       Какого дьявола со мной происходит?       Сагами извлек пальцы и решительно кивнул. Татсуро выдохнул стон. Каменный стояк Сагами потерся между его бедер. Теперь будет сам процесс?       — Нет… Подожди, — отчаянно отозвался Татсуро.       — Зачем? — нетерпение выдавало желание Сагами.       — Я… Я не могу… — признался Татсуро полностью уничтоженным голосом.       Сагами лишь рассмеялся. Он взял свой член и погладил головку, разведя бедра Татсуро, сосредоточил свой взгляд на желанной цели.       — Слушай, я буду нежен, — заверил его Сагами. — Доверься мне, тебе понравится.       Татсуро взглянул на него, сгорая от желания выпалить что-то злостное и жестокое, подходящее члену бандитской группировки. Но теперь слишком поздно, он продал себя этому мужчине. Все что ему оставалось — просто принять его.       — Как будто мне это нужно,— издевательски бросил ему Татсуро.       — Ну ладно! Ты сам напросился, — сказал Сагами соблазнительным тоном. — У меня есть кое-что твердое — твердое доказательство моей десятилетней любви к тебе.       Любви?       О чем вообще говорит Сагами?Татсуро никак не мог понять, но когда увидел нацеленное на него «оружие», отчетливо понял аналогию.       Скотина.       Он громко сглотнул. Как Сагами думает впихнуть это туда? Он, наверно, шутит! Он же его разорвет! Татсуро перепугался до смерти.       — Стой… Погоди секунду… — взмолился Татсуро.       Сагами полностью его игнорировал. Он ухватил ноги Татсуро под коленями и резко толкнулся членом внутрь. Татсуро показалось, что его насадили на стальной поршень. Острая боль пронзила тело. И пусть пальцы Сагами немного растянули его, ничто не могло подготовить к такому.       — ОЙ! УБЛЮДОК! Вынь его! Прекрати! — кричал Татсуро, извиваясь под мужчиной. Острая боль проткнула иглой все тело, казалось, его разрывают на кусочки. Он жадно хватал ртом воздух.       — Больно только сначала. Ты будешь в порядке, — медленный голос Сагами встряхнул Татсуро.       — Я…не могу…Вынь…его…, пожалуйста… — умолял он.       Сагами припечатал его губы своими, лишая возможности укусить. Внезапно язык мужчины скользнул в рот Татсуро, облизывая и посасывая. Чтобы отвлечься от боли внизу, Татсуро сосредоточился на Сагами.       — Нгх…       Слюна стекала тонкими струйками по их лицам. Сознание Татсуро внезапно потемнело, а когда он пришел в себя, член Сагами был уже целиком в нем.       Они, наконец, разомкнули губы. Татсуро ничего не ощущал в области паха, он даже не чувствовал свой член. Сагами медленно двигался внутри, придерживая его бедра. Он странно себя чувствовал, словно с каждым толчком его внутренности вытягивали наружу.       — Ах! Ах…Нг…       Сагами терся о Татсуро, вдавливая его всем своим весом в кровать. Татсуро ощущал, как каждое проникновение раскрывает его все шире и шире, сейчас он чувствовал это намного острее.       — ОЙ! Нгх…ах…оуу…        Происходило нечто странное, Татсуро действительно привыкал к этому. Видимо Сагами немного сдерживался, поэтому боль казалась терпимой. Но чувствовать себя беспомощным — совершенно унизительно. Его тело покорилось другому мужчине. И, несмотря на это, он плавился от удовольствия.       ДЕРЬМО! Ругал он себя.       Хотелось сбежать, но эти ощущения быстро возносили его к высотам извращенного удовольствия, словно он оказался охвачен наркотическим дурманом или еще чем-то.       Каждый раз, когда член вторгался глубже, у Татсуро перехватывало дыхание. Вдохи обрывались где-то на середине. Сагами прилагал совсем немного силы, прокладывая себе путь. Это ослабило Татсуро, но Сагами не прекращал толкаться в него. Вместо этого, он только улыбнулся.       — Так узко, — крякнул Сагами.       — Заткнись… — простонал Татсуро.       Сегодня в нем побывало столько посторонних объектов, что он был уже на грани. Или, так он думал.       — Просто…кончи…уже... — задыхался Татсуро. Его голос больше не мог скрыть возбуждения.       Сагами прищурился.       — Хорошо, только... Позволь мне изменить процесс, ладно?       Теперь член Сагами двигался намного резче и сильнее. Сагами вышел, а затем стал трахать Татсуро грубее и жестче.       Татсуро чувствовал, как его распирает изнутри, но эти ощущения сумели полностью его захватить, тело практически сковывало оцепенение.       — Нгх…нх…агх…ах…давай уже! — кричал он.       — Больше никакого нытья? — спросил Сагами.       — Бо…больно… — проскрипел Татсуро.       — «Давай быстрее, Сагами. Прекрати делать мне больно, Сагами». Ты только и делаешь, что жалуешься, — поддернул его Сагами.       Он тоже тяжело дышал, но замер, взглянув на Татсуро. Выражение лица Сагами удивило Татсуро, он буквально источал из себя сексуальность.       Смогу ли я полюбить этого парня?       Эта мысль заставила Татсуро покраснеть.       — Тогда, как насчет этого? — крякнул Сагами, резко толкая свой член внутрь Татсуро. В этот раз, толкнувшись, он достал до точки, которая раньше была нетронутой. Ощущения полностью поглотило Татсуро, он содрогнулся.       — АХ!       Татсуро, одурманенный неистовыми ощущениями, резко втянул воздух. Таких эмоций он еще никогда не испытывал. Сладострастие сочилось с кончика его члена.       — Тут? — Сагами просиял. Наконец удалось отыскать скрытую драгоценность. Он вновь сжал пальцами соски Татсуро, и вернулся к основной работе — энергично вколачивать себя внутрь желанного тела.       — АХ…АХ…НГ…       Это было великолепно! Татсуро больше был не в силах сопротивляться. Каждый толчок Сагами, вскрывал его тело, словно вены, экстазом, вознося все выше и выше к удовольствию.       — Нгхх…       Татсуро был переполнен, и мог кончить в любой момент. Чувствительность обалденная, и пенис уже был готов излиться.Отставал только мозг.       Что это такое?Секс с мужчиной? Это невероятно.Татсуро поморщился при мысли о своем эрегированном члене, но продолжал захлебываться стонами от возбуждения. Игры Сагами с сосками доводили его до умопомрачительного безумия.       — Ах!       Сагами схватил ноги Татсуро, и наклонил вперед, наваливаясь следом. В этой позе он проникал еще глубже, наращивая темп.       — Нгх! Нет…ах! АХ! Аах!       Каждый раз, когда внушительный член Сагами вторгался в него, нутро Татсуро издавало хлюпающие звуки. Разум затуманивался, полностью ломая сопротивление. Еще чуть-чуть и сдерживаемое желание выплеснется через край.       Затем, он почувствовал, что Сагами, наконец, вышел из него, но в следующий миг он толкнулся, глубоко, внутрь распластанного под ним тела.       — Нгх. Ах…       Сагами замер.       Он уже кончил? Татсуро мог чувствовать, подрагивающий орган Сагами внутри себя. Секундой позже, его накрыло собственным оргазмом. Разум уплывал далеко-далеко, покачиваясь на блаженных волнах удовольствия.       Сагами расслабился, и взмокшее от пота тело тяжело опустилось на Татсуро.       — Ты почувствовал это?— прошептал он.       Его горячее дыхание возле самого уха Татсуро вызывало трепетные импульсы, пронзающие все тело. Ослабив пояс, удерживающий запястья парня, Сагами продолжил шептать:       — Удовольствие растекается по всему твоему телу, и наивысшая степень блаженства...       То, что Татсуро испытал только что, не шло ни в какое сравнение с тем, что бывало в его сексуальной жизни раньше— это правда. В тот самый миг, когда он кончал, вся кровь в его теле словно закипала, и следом накатило ощущение восхождения на желанную вершину… Но, он не хотел соглашаться с этим.       — Нет. Не почувствовал,— прямо заявил он, хоть ноги все еще дрожали.       Член Сагами все еще находился в теле Татсуро. Он не спешил выходить. Татсуро напрягся, желая чтобы он, как можно скорее извлек его, но опасался возможной, ответной реакции тела.       — Слезь с меня! Ты весишь тонну! — грубо бросил Татсуро, надеясь, что мужчина ничего не заметит.       — Нет. Знаешь, Татсуро, ты намного лучше, чем я себе представлял. Было так восхитительно! Я никогда этого не забуду. Мечты сбываются, — Сагами поправил назад свои черные мокрые волосы и загадочно улыбнулся. — Ты сейчас такой сексуальный! У меня опять встал!       — Да пошел ты! Убирайся к чертовой матери! — закричал Татсуро.       Сагами зажал руки Татсуро, сильнее наваливаясь сверху. Все еще полностью не придя в себя, парень не мог нормально сопротивляться, поэтому расслабившись, покорно принял свою участь.       Они сделали это снова.       Это было великолепно.       Сагами гладил волосы спящего Татсуро и нежно целовал. Он потакал своим желанием до самого утра, от чего смертельно его вымотал. Скорее всего, Татсуро не проснется еще какое-то время. Взглянув на часы, Сагами решил сделать телефонный звонок руководителю филиала Lovely в Канто, зная, что президент ранняя пташка, и скорее всего, прямо сейчас, читает свеженькую прессу. В то время, когда Сагами был еще ребенком, они часто общались и хорошо ладили. И пусть сейчас он его правая рука, но вскоре займет место главы филиала.       — Привет. Это я. Извини, что звоню так рано, — поприветствовал он менеджера.       Пока шел разговор по телефону, он не сводил глаз со спящего лица Татсуро, разглядывая его. Переспав с ним всего раз, желание полностью обладать этим мужчиной неимоверно усилилось. Теперь, он жаждал любой ценой привязать его к себе, и больше никогда не отпускать.       — Да. Все, как мы и говорили вчера, — продолжил он. — Для Хинодегуми. Никаких проблем. Под мою полную ответственность. Да, фабрика Аракава. Не важно, что произойдет, все должно быть выполнено чисто.       По своей натуре Татсуро не соответствовал типичным якудза. Слишком честный и трудолюбивый. Не способный пересечь границы собственных моральных принципов. Но с другой стороны, Сагами стремился возвысить свою компанию, даже если придется играть нечестно. Сагами рассчитывал и на помощь Татсуро, в том числе.       Когда они пришли на фабрику к Учиде, он заранее знал, что Татсуро не удастся взыскать долг. Его несгибаемые принципы вынудят искать другой путь. Под рукой удачно окажется Сагами, и ничего не останется, как попросить о помощи, на что тот с удовольствием согласится. Именно таким образом он планировал заставить мужчину вернуться к нему.       Не важно, что мне придется сделать, я лишь хочу держать тебя как можно ближе. Вечно.       Стоило Сагами повесить трубку, как Татсуро зашевелился.       — Нгх… — мямлил Татсуро, открыв прищуренный глаз. Сагами не удержался от смеха, увидев пробуждение Татсуро.       — Чт-Что? Ты идиот? — пробубнил Татсуро.       — Я всего лишь подумал, что ты милый, — ответил Сагами. — Деньги ждут тебя в банке, с открытием можешь забирать. Да, к сведению. На эти восемь миллионов начисляется процентная ставка. Миллион ежемесячно, плюс процент. Если задержишь платеж, я от трахаю тебя снова.       — Что? — Татсуро вздрогнул.       Он надеялся, что вчерашняя ночь покроет долг раз и навсегда. Изначально Сагами так и планировал, но теперь, вкусив удовольствие, не желал отпускать его на свободу. За считанные часы, его аппетит возрос, и он намеревался выжать максимум из заключенной сделки.       — Ты должен вернуть долг, — медленно повторил Сагами. — Восемь миллионов — большая сумма.       Он наслаждался поддразниванием Татсуро и ущипнул его за щеку.       — Ладно, — подытожил Татсуро.       Сагами заметил, как Татсуро побагровел от злости, но не собирался давать ему поблажек. Для себя, он твердо решил, что намерен прибрать к рукам Татсуро, независимо от того, согласен тот или нет.       Я не могу поверить в случившееся вчера.       Отправив Хачи с деньгами к президенту, Татсуро решил немного вздремнуть. Его тело нещадно болело, от чего совершенно не хотелось вставать. Этой ночью его использовали. И кто? Человек, который не входил в ряды якудза. Сейчас, он всерьез начал задумываться о правильности выбора своей карьеры. Без сомнений, у Татсуро с утра развился серьезный кризис личности.       Крепись.       Лежа на диване, он раздумывал о своей жизни. Сагами нашел способ достать его, а все потому, что он оказался слаб. И это несмотря на то, что он тяжело работал, создавая свой криминальный авторитет.       Богатенькие ублюдки всегда имеют право выбора.       Продолжая думать над ответом, он провалился в сон. Вернувшийся практически на закате Хачи, разбудил его, протягивая телефон. Оранжевое зарево заходящего солнца заглядывало в окно. Татсуро принял протянутую телефонную трубку.       — Отличная работа, Татсуро, — послышался голос президента.       Как и было оговорено, президент получил желаемые десять миллионов, и теперь прибывал в прекрасном расположении духа. Фоновые звуки, что доносились с противоположного конца трубки, напоминали банкет, хотя, больше походило на регулярную встречу Канто Асахигуми. Они стояли выше их банды, и были звеном одной длинной цепи, удовлетворяющие потребности друг друга.       — Я звоню по поводу фабрики, с которой ты «стряхнул» деньги, — продолжил президент. — Когда я сказал Асахи, что ты сумел выбить десять миллионов, он спросил, сможешь ли вернуть и им причитающиеся деньги? Как ты думаешь, решишь проблему?       Только не снова…       Татсуро сжал трубку. Он должен что-то придумать, но что?       — Я, ум, не уверен… — соврал он. — У него больше нет ден….       — Не говори мне, что это невозможно! — холодно оборвал его президент. — Для нас нет ничего невозможного, помнишь? Именно поэтому люди к нам обращаются. Не разочаровывай меня, Татсуро.       И что мне теперь делать?       Из огня да в пламя. Выбора нет, он должен получить деньги от Учиды.       Я должен это сделать.       Татсуро стоял на земляной насыпи и изучал маленькую фабрику Учиды. По началу, он не понимал, из-за чего весь сыр бор, но теперь, рассмотрел все лучше. Сейчас, вблизи усовершенствованной станции, стоимость здешней земли под застройку жилого комплекса возросла. И желающих построиться на земле Учиды хоть отбавляй.       Ясно.       Все потому, что оценочная стоимость земли будет выставлена, как залоговая. Сейчас, «стягивая» ссуду, ему нужно заставить Учиду подписать документы на землю. Кто-то другой наверняка подал бы судовой иск, но для Татсуро это не важно. Такова работа якудза. Ему необходимо использовать силу в качестве аргументов.       Я просто должен это сделать.       Это дело, для любого другого гангстера, возможно, оказалось бы пустяком. К своему несчастью, Татсуро связан с этим местом, куда крепче, чем считал. Если бы, в самом начале, он правильно расставил свои приоритеты, то возможно не вляпался бы в это дерьмо, и никогда не пришел за помощью к Сагами.       Он больше не мог позволить себе быть мягким. Сделав выбор не в пользу честной жизни, следовало забыть Учиду. Перешагнуть ту страницу его жизни и забыть прошлое.       Почему я? Я просто сторожевой пес!       Татсуро оказался сплошной проблемой для Учиды. Даже когда Учида пытался ему помочь, снова и снова игнорировал его.       — Пора, — сказал он себе, спускаясь с земляной насыпи. Даже в три утра, на фабрике горел свет. Другие сборщики долгов давно ушли и Татсуро остался совершенно один.       Внезапно возле насыпи остановился Линкольн Навигатор. Обычные люди на таких машинах не ездят, должно быть, босс какой-нибудь банды. Татсуро остановился посмотреть, кто пожаловал. Будущий преемник Lovely улыбался ему из окна.       Татсуро отвел взгляд и ускорил шаг, но машина перегородила ему путь. Сагами вышел, шагая на встречу. Татсуро поднял на него глаза, и синяя венка раздраженно вздулась на лбу.       — Какого дьявола ты здесь забыл? — скрипнул он зубами.       Несмотря на откровенную ненависть на лице Татсуро, Сагами продолжал улыбаться.       — Я все про тебя знаю, Татсуро, — ответил мужчина.       — Я тебя убью, — рыкнул Татсуро.       — Что ж, я не смог, и поддался искушению, — сказал он. — Не хотел пить в одиночестве, поэтому позвонил тебе в офис. Ответил парень, назвавшийся Хачи. На предложение выпить он рассказал о твоей смехотворной затее караулить тут. Вот я и решил сбегать за тобой.       — Черт тебя дери, Хачи, — прорычал Татсуро. Этот идиот когда-нибудь точно останется без языка. Но даже в таком случае, ему, наверное, никогда не спрятаться от человека по имени Сагами.       — Понятно. Я не настроен сегодня пить. Так что — проваливай, — бросив это, он двинулся вперед.       — Увы, но я не могу так поступить, — парировал Сагами. — У меня здесь дела.       — Какие дела?       — Возвращение долга, — ответил Сагами. — Просто хочу убедиться, что все будет нормально.       — Какого еще долга?       — Я должен защищать тело, — Сагами расплылся в широкой усмешке. — Можешь называть это моим капиталовложением. Если тебе нужен еще один заем, Татсуро, ты мог прийти ко мне. Условия,возможно, будут жестче, чем в прошлый раз, но я с радостью тебе помогу.       — Что ты несешь, придурок? — закричал Татсуро. — Это всего лишь сморщенный старикашка!       Сагами улыбался и Татсуро прошел мимо него, игнорируя.       Я ублюдочный аморальный криминальный элемент, а он обращается со мной, как с бабой.       Сагами опять добивался его обманом. Обычно, как только люди узнают, что он якудза, то стараются держаться подальше. Ведь ни одному идиоту не придет в голову с ним шутить.       Татсуро обошел строение по кругу. Трава, что росла вокруг, достигала колен. В окнах горел свет. Сегодня Учиду не ждало милосердие. Ни кто не узнает, если что-то произойдет. Вокруг фабрики больше не осталось жилых зданий. Проданные застройщикам, их демонтировали довольно давно. И патрульных машин нигде не было видно с самой ночи. Татсуро мог не беспокоиться, что привлечет ненужное внимание.       — Эй, старик! — крикнул он. — Ты тут? Старик! — стучал он по двери убогого домика, что располагался возле фабрики.       Чувствуя, что Учида внутри, продолжал барабанить, пока старик не открыл. Он давно не бывал у Учиды дома, и с того времени видимо ничего не изменилось. Воспоминания, пробудившись ото сна, вереницей закружились в голове.       Дверь отворилась.       — Опять ты, — проворчал мужчина.       Он дважды обливал его водой, и, по-видимому, запомнил лицо Татсуро. Якудза посмотрел в темноту, грязная кухонька расположилась прямо за стариком.       — Проваливай! — крикнул Учида. — Я не отдам свою фабрику тебе!       Упрямый старик. Ему, наверное, сейчас около шестидесяти. Жил один. Его сын погиб в аварии, а обувь в прихожей свидетельствовала, что он распустил рабочих по домам. У старика никого больше нет. Выглядел он уставшим и изможденным, возможно, из-за частых набегов сборщиков долгов. Татсуро сложил руки и смягчился.       — Просто выслушай, старик,— начал он. — Я здесь теперь из-за другого долга. Ты задолжал финансовой компании Ханамура десять миллионов. Вот документ в подтверждение. Нужно вернуть долг. Ты же человек слова, верно?       — Я не отдам это место, — упрямо подчеркнул Учида. — Не важно, сколько раз ты придешь. Я никому не отдам свою фабрику!       — Эту кучу хлама? — глумился Татсуро. — Что в ней хорошего? Эта старая фабрика себя изжила. Ты можешь выйти на пенсию и вздохнуть свободно! Я помогу тебе собрать часть денег.       Он говорил, нет, умолял и обхаживал его, как мог, но Учида совсем не внимал его аргументам.       — Меня обманули. Я не брал никаких денег, — пояснил мужчина. — Они покупали у меня оборудование, но остановили контракт. Просто убей меня уже, ладно?       Татсуро много раз слышал о подобных историях, но никогда не придавал им особого значения.       Сагами, все это время, стоял позади Татсуро, внезапно спросил:       — Почему вы просто не оставите это место?       Учида взглянул на него, потом снова на Татсуро и сказал:       — Я дал слово, и не могу покинуть это место, — в его глазах отражался свет.       — Какое слово? — повторил Татсуро.       Учида смотрел сквозь Татсуро, его воспаленные глаза мерцали.       — Много лет назад, я работал в полиции и занимался проблемными подростками и, только что вышедшими из колоний, малолетними преступниками. Я всегда повторял им, что если вам некуда будет идти — возвращайтесь сюда. Сейчас большинство стали взрослыми, и завели свои семьи, детей. Но кто знает... У каждого должно быть место, куда можно вернуться. Это место должно существовать.       Татсуро чувствовал себя так, словно его сердце вот-вот выскочит из груди, а кровь прилила к голове. Что скажет Учида, если узнает, что он один из этих детей? Старик не шевельнулся.       — Оу… — сказал голос позади него.       Татсуро резко развернулся и побежал.       — Я вернусь! И заставлю тебя подписать все бумаги! — бросил он, перед тем, как скрыться из виду.              — Я искал тебя.       Тастуро лежал на берегу, всматриваясь в небо, и прибывал в отвратительном расположении духа. Сагами помедлив, присел рядом.       — Он не узнал, — внезапно произнес Татсуро.       — Хм?       — Старик, — спокойно повторил он, — не узнал меня. Я тоже был одним из тех детей. Он сказал, что работал копом в службе пробации — помогал преступникам.       Сотрудник службы пробации наблюдает за неблагоприятными детьми, покинувшими колонию, во время их реабилитации перед обществом. Татсуро никогда не привлекался, поэтому не встречался с Учидой ранее, как с офицером по делам несовершеннолетних. Их встреча скорее была чистой воды случайностью.       — Из всех детей, с которыми Учида работал, я — худший. И сейчас, я наихудший из мерзавцев. Если Учида это когда-нибудь поймет, пожалеет, что помог мне тогда. А ведь он, когда-то, видел во мне сына…. В итоге, стало только хуже.       Отсутствующая улыбка коснулась губ Татсуро.       Он всегда хотел, чтобы его боялись. Он думал, жизнь якудза исполнит его мечту. Так почему, его сердце разлетелось на мелкие кусочки из-за старика? Он знал, что беседа с Сагами не поможет, но он не мог не обнажить перед ним душу.       — Я в чем-то понимаю упрямство старика, — продолжил он. — Но, разве это не бессмысленно? Никто больше не вернется. Кого он ждет, в конце концов? Никого. Никого… — его голос тонул в темноте.       Наконец, Сагами ответил:       — Он просто хочет быть нужным. Неважно кому. Он понимает, что это бессмысленно, но все равно надеется, что когда-нибудь сможет помочь. Скорее всего, именно это делает его счастливым, заставляя держаться.       Сагами не обязательно было говорить это Татсуро, он и так все прекрасно понимал. Даже, если бы выбрал совершенно другой путь в своей жизни, все равно, понимал упрямого старика.       Запугивания не подействуют на Учиду. Дни, когда Татсуро решал вопросы силой, закончились. В конечном итоге, все равно ничего не выйдет.       Он взглянул на Сагами и вспомнил ощущение прикосновений их обнаженной кожи. Единожды, он переспал с ним, и оказался сломлен. Он все еще люто ненавидел Сагами, но сейчас, ему было так плохо, и одиноко, что он неосознанно жаждал присутствия этого мужчины рядом.       Сагами продолжил своим мягким голосом:       — Мистер Учида непременно должен был вспомнить тебя! Глаза, как у дворового кота — забыть не возможно! Кстати, ты ведь солгал, что вернешься, а он точно запомнил.       — Не желаю этого больше слышать, — стеная, пробубнил Татсуро.       Сагами, повторив за Татсуро, растянулся на берегу. Он подложил руки под голову и всмотрелся в ночное небо.       — Неа, он не помнит меня, — Татсуро продолжил. — Он не должен ждать ни меня, ни кого-то еще. Ему лучше отправиться в пригород и заняться земледелием или еще чем-нибудь.       — Почему ты не скажешь мистеру Учиде, что ты один из тех, кому он помог, и что ни о чем не сожалеешь? Он перестанет ждать, может даже сдастся и уедет.       — Угх, — фыркнул Татсуро, подкуривая сигарету. В темноте горел ее оранжевый огонек, привлекая внимание. Отрешившись от всего, Татсуро просто смотрел, как сигаретный дым поднимается в небо. Предложение весьма неплохое но, даже подготовив эту благочестивую речь, он не способен ее озвучить. Он посмотрел на звезды, что пробивались сквозь облачное небо. Сагами молча, лежал рядом.       Когда Татсуро промерз от холода до дрожи, решил, что пора возвращаться. Он взглянул на Сагами, который мирно спал рядом.       Должен ли я оставить его одного?       Он взял из машины покрывало, накрыл Сагами и удалился, довольный, что поступил правильно. Выслушивать жалобы этого мужчины, ему совершенно не хотелось.              За прошедшие несколько дней, Татсуро не раз наведывался к Учиде, как и Сагами, часто стал навещать Татсуро. Оправданием стал долг Lovely. Татсуро множество раз пытался выпроводить его прочь, но мужчина легко сошелся с его бандой, и теперь грубая сила не несла никакой мотивации. Это раздражало. Болтая с Хачи, Сагами поинтересовался, как все прошло.       Ноябрь подходил к концу.       Татсуро давил на Учиду, однако старик не желал никуда уезжать. Он хотел все ему рассказать но, ни как не мог выбрать подходящий момент.       — Татсуро, ты исчерпал свое время, — недавно напомнил ему президент.       Татсуро напрягся.       — Мне жаль, старик еще тот упрямый сукин сын.       — Ты точно делаешь все возможное? — желал знать президент. — Уверен, что знаешь, как его вынудить? Грубая сила всегда красноречивее слов. Подбросьте ему дохлого пса через окно во время обеда. Это определенно припугнет его.       — Сэр, он слишком упертый сукин сын! — настаивал Татсуро.       — Если не сработает, смешайте его с дерьмом. Размажьте его. Он не отделается от нас так легко.       Времена и, правда, меняются. Они никогда не использовали столь унизительные методы, но сейчас, банда пойдет на все, чтобы получить деньги.       — Мне нужно еще немного времени, — выдавил Татсуро.       — Ох. Но только не заставляй меня ждать слишком долго. Я не могу из-за тебя «потерять лицо», —президент кашлянул, прежде чем продолжить мрачным голосом. — На крайний случай, сожги все к чертям.       — Сжечь? — задохнулся Татсуро.       — Да, так или иначе, мы получим деньги, — проговорил президент. —Или мне следует напомнить тебе, что случится, если не сможешь справиться? — изложив угрозу, президент повесил трубку.       Татсуро терялся в своих мыслях. Сагами присел рядом.       — Плохие новости, да? Если у тебя все еще финансовые трудности, моя компания даст тебе очередной заем.       — Правда? — просиял Татсуро.       Это лучше, чем сжечь фабрику. Его сердце ускорилось.       — Но условия будут несколько жестче, — загадочно произнес Сагами.       — Насколько? — осторожно поинтересовался Татсуро.       Сагами ухмыльнулся.       — Во-первых, переезжай ко мне. Я не дам тебе сбежать с деньгами.       — Я не собираюсь тебя кидать!       — Во-вторых, если мы будем жить вместе, — продолжил Сагами. — Я возьму на себя часть твоих расходов. Аренда, счета…       — Какого черта ты несешь?! — закричал Татсуро.       Сагами воспринимал все, как ссору молодоженов.       — Мы добавим это в другие условия, — спокойно проговорил Сагами, вытаскивая из кармана договор. — Всего лишь допишем ниже часть о совместном проживании.       — Да моя жизнь превратится в ад! Дай мне взглянуть! — Татсуро выхватил контракт и смерил Сагами подозрительным взглядом. Он быстро просмотрел текст и разорвал его на куски.       — Ах! — прослезился Сагами.       — Озабоченный ублюдок! Что это еще за ересь?! — орал на него Татсуро. — «Три пальца в задницу»?!       Он измельчил в шредере контракт и поджег своей зажигалкой. Сагами не заслуживает доверия. Он сам должен выпутываться.       Я должен сжечь это место дотла.       Он не посмел перечить президенту, тот явно выразил свои мысли. Ситуация определенно не сулила ничего хорошего.       Я сделаю это!       Татсуро гангстер, он не может отступить. Идти следует только вперед.       Воспоминания о выражение лица Учиды продолжали терзать его душу. Пора попрощаться со старым собой, и вырвать с корнем эти ненужные эмоции.              — Ну? — Татсуро сложил руки и посмотрел на сидящего в машине Сагами. —Какого дьявола, ты здесь забыл? Сейчас не обед, не пора ли тебе свалить домой?       Часы показывали ровно два часа ночи.       Позади припаркованного у берега Мерседеса, притормозил Линкольн. Татсуро выглядел раздраженным, и это понятно. Сагами явился совсем не вовремя. Именно сейчас, он планировал привести план по поджогу в действие. Мужчина медленно вылез из машины, и одарил его очаровательной улыбкой.       — Сегодня день возврата долгов, забыл? — пояснил он. — Я весь день проторчал в офисе. Вот решил подышать свежим воздухом.       Сагами знал о планах Татсуро. Не только у Хачи был длинный язык. Мужчина имел хорошие информационные связи, как в Хинодегуми, так и в Асахигуми.       Даже если он обо всем знает, это еще не значит, что он сможет меня остановить.       Сагами беспокоился. Татсуро был более упрямым, чем обычно; стоит отвести глаза хоть на секунду, как его капиталовложение пройдет прахом. Следовало как можно скорее укрепить их взаимоотношения.       — Я пришел взыскать твой долг, — уверил Сагами.       Татсуро явно занервничал, в глазах промелькнул испуг. Занимаясь организацией поджога, он совершенно позабыл обо всем остальном.       Сагами ненавязчиво намекал, что желает получить оплату долга не деньгами, а телом Татсуро.       — Сегодня был изнурительный и долгий день, — протянул устало мужчина. — Оговорено, что выплата производится один раз в месяц, по одному миллиону йен. Я хочу получить то, что мне причитается, — Татсуро разражено поморщился. — Как досадно... Следовало назначить выплаты как минимум раз или два в неделю.       — Иди домой! Мне нечем сейчас тебе заплатить! — дерзко заявил Татсуро.        Сагами хотел его сегодня ночью, но Татсуро определенно дал понять, что не позволит к себе притронуться. Он ощетинился и стал жестче, гордость этого мужчины дорого стоит и так просто ее не сломить.       — Шел бы ты домой, Татсуро, — недобро проговорил мужчина.— Что за детские игры ты здесь затеял?       — Заткни свой наглый рот! Ты постоянно встаешь на моем пути, когда речь заходит о деньгах! — резко выпалил Татсуро.       — Постоянно? — переспросил мужчина. Он тщетно пытался вспомнить подобный случай.       Татусро был сыт по горло повторяющимися вопросами.       — В старшей школе! На втором году обучения! Если бы я выиграл соревнования, приз стал бы моим! Это были деньги! Но ты их у меня отнял! Десять тысяч! Для ребенка, знаешь ли,это большая сумма!       Сагами остолбенел. Тогда, увидев слезы поражения, на лице Татсуро, он влюбился. Мужчина потянулся к груди Татсуро и резко толкнул его к машине.       Татсуро ощутил вспыхнувший огонь страсти внутри. Он всегда терпел, и ни когда не задумывался разорвать цепи своих мучений. Как и не заглядывал далеко в будущее, живя исключительно одним мигом. Парень нахмурился, Сагами слишком сильно прижал его к машине.       — Честно слово, я следовал списку сегодняшних должников, и не приму «нет» в качестве ответа, — Сагами вздохнул. — Нам обоим известно — я сильнее тебя. Если потребуется, я силой поволоку тебя домой.       — Больной ублюдок! — глаза Татсуро пылали огнем.       Оттолкнувшись от машины, он размахнулся. Мужчина отскочил в сторону, уклоняясь от возможного удара. Вдруг, между ними появился Хачи.       — Сэр! Во сколько начнем? — нетерпеливо спросил он.       Татсуро разочарованно пнул землю.       Соседи Учиды, узнав, о проблемах с ростовщиками, пригласили старика в совместную поездку. Сагами тоже в курсе ситуации. Учида не может отсутствовать долго. Татсуро понимал, что не будет более удачного шанса, чем сейчас.       — Хачи, оставь все здесь, и уведи Сагами, — приказал он.       — Что? — переспросил Хачи.       — Убирайся от сюда. Сагами оплатит тебе еду и напитки. Ешь, пей, все, что душе угодно — он угощает! — выплюнул Татсуро.       — Серьезно? Но он всегда приносит нам обед, будто так и надо, — запротестовал Хачи, посматривая на Сагами. Он не был цепным псом, как Татсуро, скорее послушным щеночком.       Татсуро хотел избавиться от Сагами, который начал подозревать, что он не желает впутывать своего ассистента в преступление. Мужчина оказался готовым к такой постановке вопроса, заявив:       — Хорошо, только если Татсуро присоединиться к нам позже.       — Когда у меня будут деньги, я с тобой встречусь, — Татсуро отвернулся.       — Ты, правда, придешь? — продолжал давить Сагами.       Татсуро широко улыбнулся.       — Не я. Вместо меня, у тебя есть мой милый сотрудник.       В этот момент Сагами ужасно хотел удержать его и научить доверию. Он хотел, чтобы Татсуро полагался на него.       Думаю, ты чувствуешь себя так, словно не имеешь выбора. Вот так ты всегда и жил.       Их жизни были абсолютно противоположными, и Сагами никогда не понять тяжкое бремя, нависшее над Татсуро. Сагами желал поддерживать Татсуро, быть с ним нежным и внимательным. Он стремился стать его «зоной комфорта».       Еще рано. Он не готов.       Ему, как дикому зверю, необходима дрессировка.       Татсуро смотрел на Сагами и практически смирился с мыслью, что поджог это преступление. Если начнется расследование, вполне вероятно, его имя всплывет наружу. Даже, если не будет никаких улик, полиция с «хвоста» не слезет. Рано или поздно, но они его арестуют.       Я не могу подобное допустить.       Сагами понимал, что если попытается сейчас как-то остановить Татсуро, то парень найдет еще более опрометчивый план действий. Что там, он ведь даже не станет его слушать.       Смогут ли они отобрать тебя у меня? думал Сагами, когда их взгляды пересеклись. Он желал видеть Татсуро своим питомцем, но без тяжелой цепи на шее. Он хотел завоевывать его, обучая и тренируя.       Беспокойно всматриваясь в озадаченное лицо Сагами, Татсуро выгнул бровь и отвел глаза. Сагами состроил недовольную «мину» и отогнал назойливые мысли. Татсуро не привык к подобному обращению.       — Ладно. Увидимся, босс! — довольно крикнул Хачи, усаживаясь на пассажирское сидение Линкольна. Машина тронулась с места.       «Увидимся». Задумчиво подумал Сагами, отчетливо понимая, что у него нет желания оставлять Татсуро сегодня ночью одного.              Татсуро опустошил всю бутылку бензина, наблюдая за тем, как машина растворяется в ночи. Затем, он развернулся к фабрике и выудил сигаретку. Прикурив, внезапно осознал всю степень опасности нахождения вблизи разлитого бензина. Ему следует, покурить в сторонке. Ведь необходима всего лишь маленькая искра, которая разрастется во всепоглощающее пламя. Этого более чем достаточно.       Он планировал только припугнуть старика. С этим, он может справиться и без Хачи. Если все пройдет хорошо, его не поймают.       Прости, старик. Прости. Я стал подонком и преступником.       С той самой встречи с Сагами и Учидой, привычное функционирование мозга Татсуро дало сбой. Почему так странно чувствовать заботу других людей? Около часа он курил в стороне, пытаясь вернуться к выполнению поставленной задачи. Он насчитал несколько видимых звезд и, наконец, взял курс на фабрику.       Строение утопало в тишине, за исключением неловкого шума от проезжающих по близости такси. Татсуро огляделся вокруг. Патрульных машин не видно. Он нырнул к открытым дверным ставням.       Хмм?       Чутье подсказывало — что-то не так. Он включил фонарик.       — Ааах! — выкрикнул он, роняя бутылку с бензином.       Кто-то стоял прямо перед ним.       — Сэр! Это я! — прокричал Хачи, поднимая бутылку.       — Идиот! Ты меня напугал! — рявкнул Татсуро, сердце его заходилось в бешеном ритме.       Какого черта Хачи тут делает? У Татсуро противно засосало под ложечкой. Мерзкое предчувствие усилилось. Если Хачи тут, то, с огромной вероятностью, кое-кто тоже поблизости.       — Полагаю, и Сагами здесь? — рубанул Татсуро, его голос звоном разнесся по помещению фабрики.       Он посветил фонариком вокруг. Внезапно теплое дыхание обдало его шею, от чего он подпрыгнул.       — Ты меня нашел, — любезно сказал Сагами.       — Долбанный придурок! Не стой на моем пути! — закричал Татсуро.       — Ты опоздал, — протянул Сагами. — Мы выпивали тут, и я не уйду, пока ты не заплатишь мне. Один день прострочки и расплачиваешься своим телом…       — Какого черта? Закрой свой мерзкий рот! — шипел Татсуро, не желая, чтобы Хачи их услышал. Он опустил взгляд на учиненный вокруг бардак. Невероятно. Здесь должно быть состоялась полномасштабная вечеринка.       Только потом, Татсуро осознал, что запах алкоголя перебивает что-то другое. Воздух полностью пропитан испарениями бензина. Внезапно его охватил страх.       — Хачи, ты что, творишь?! — зарычал он.       Едкий запах вызывал головокружение. Опустив свет фонарика на пол, он увидел большое темное пятно на полу.       — Вы говорили, что хотите большое красивое пламя, босс, — пьяно ответил Хачи, весело размахивая бутылкой.       — Ты дебил! Как думаешь, какого дьвола тут происходит, ушлепок?! Если ты подпалишь все сейчас, мы умрем! — Татсуро продолжал раздраженно орать.       — Но, босс! Вы хотели большой красивый пожар… — настаивал подчиненный.       — Я утрировал! — обрубил его Татсуро.       Хачи принял все сказанные ранее им слова за чистую монету. Татсуро увидел зажатую между его губами тлеющую сигарету. Этот полоумный их всех убьет! Прежде, чем Татсуро успел закричать «Осторожнее!» сигарета выпала из губ Хачи.       В следующую секунду, голубое пламя охватило пол.              — Мне так жаль, босс! Бооосс! БОООСС!! — Хачи продолжал голосить, как сумасшедший, душимый чувством вины.       Татсуро сгреб его и Сагами, и выбежал на улицу. Они были в порядке, но, возможно, просто еще не почувствовали боли, ведь адреналин грохотал в ушах.       Когда они отбежали на приличное расстояние, Татсуро обернулся посмотреть на фабрику. Огромные столбы дыма вырывались из окон, а искры пламени стелились по земле. Это лишь вопрос времени, когда все здание превратится в пылающий факел.       Сагами позвонил пожарным и выключил телефон.       — Надеюсь, старика внутри не было, — обеспокоенно пробормотал он.       Недалеко собралась кучка старушек. Все тревожно обсуждали старика Учиду. Хачи спросил у них про старика и ему ответили, что предположительно он в поездке.       Значит, старика не было…       — Но я слышала, что он заболел и не смог поехать, — печально ответила женщина. — Надеюсь, он выбрался. Надеюсь, он в порядке.       — О, мой бог! Я тоже надеюсь, что он в порядке! — подхватила другая женщина.       Татсуро слушал их стенания.       Так старик что, спит внутри?       Ошеломленный Хачи, растянулся на земле. Татсуро схватил его за шею и гневно встряхнул.       — Ублюдок! Ты сказал, его там не будет! — крикнул он.       — Хах? Его там нет! Я уверен! — оправдывался Хачи.       — Он внутри! Они сказали, он спал!       Прежде, чем осознать, что он делает, Татсуро уже начал действовать. Он наполнил водой найденные ведра и вылил их содержимое себе на голову. Это был третий раз, когда он промок, с головы до пят, в этом месте.       Его тело дрожало от холода, пока он бежал к фабрике, но ему наплевать. Он не позволит старику умереть вот так.       — Татсуро! Татсуро, подожди! — кричал позади Сагами.       У него сейчас нет времени его выслушивать. Он помчался прямо к дому Учиды. Мокрый костюм замедлял движения, но он, наконец, подобрался к цели. Обрадовавшись, что пламя еще не достигло дома, выбил дверь, и вбежал внутрь. Черный дым полностью заполнил свободное пространство вокруг.       — Старик! — кричал он. — Старик! Ты здесь?!       Он побежал в кухню, затем в ванную. Он искал в каждой комнате первого этаже, затем вбежал по ступеням наверх.       — Старик! Ты тут?       Его зрение начало подводить. Черный дым застилал глаза. Комнаты казались пустыми. Он бросился к кровати, но Учиды не было.       Неужели, на фабрике?       Татсуро сбежал по ступеням и вывалился на улицу. Он сделал глубокий вдох и оценил развернувшуюся перед ним сцену. Впереди — пекло, но это не могло остановить Татсуро от спасения Учиды. Он пнул дверь фабрики, отворяя ее.       — Ах! Черт… — вскрикнул он.       Он сразу же ощутил, что-то странное.       Взрыв?       Языки пламени подбирались к нему, словно живые змеи. Затем, раздался громкий звук, землю тряхнуло и на фабрике что-то взорвалось. Больше нет смысла рисковать и искать Учиду. Худшее случилось.       Татсуро запаниковал и попытался спастись бегством, но ничего не видел из-за, заполнившего помещение, черного дыма. С каждой пройденной секундой дышать становилось сложнее.       Черт, и что мне теперь делать?       Он прикрыл рот рукавом, дышать стало чуть легче. Его костюм все еще был мокрый, так что, жара он не ощущал. Однако его голова стала свинцовой, словно он вдрызг пьян. Рухнув на колени, он пополз, избегая вдыхать еще больше дыма. Заблудившись, он потерял чувство направления. И времени у него в обрез. Легкие сложнее удавалось наполнить кислородом. Не в состоянии больше двигаться, он сжался у стены.       — Проклятье… — прошептал он.       Не имея возможности позвать на помощь, он чувствовал, как теряет сознание.       — Значит вот так я и умру…       Умирать таким молодым… Он желал лучшей жизни для себя.       Как твоя…       Внезапно, образ Сагами предстал перед его внутренним взором. Что там люди обычно говорят в таких ситуациях, утверждая, что когда твоя жизнь в смертельной опасности, тебя охватывает сексуальное возбуждение? Татсуро чувствовал, как в нем разгорается похоть.       Он даже не представлял, что прикосновения другого мужчины могут быть настолько приятными. Ощущения просто крышесносные. Если сейчас он умрет, то больше никогда не испытает такой фантастический оргазм.       — Сагами, подлец, — бубнил он. — Какого черта ты в моей голове, когда я умираю….       Он вспоминал прикосновения Сагами к его обнаженному телу. Таковыми будут его последние воспоминания об этом мире?       Глаза закрыты, а тело неподвижно, Татсуро послышался голос Сагами.       — Что ты делаешь?       Это всего лишь иллюзия. Если ему кажутся такие вещи, значит, его конец близок. Внезапно, его безвольное тело подняли на руки. Татсуро попытался приоткрыть глаза, но голова адски болела.       — Ты…настоящий? — выдохнул он.       Кто-то прижал его к себе. Татсуро прислонился лицом к щеке Сагами.       — Что думаешь? — громко сказали в ответ.       — Ты…не можешь быть…настоящий... иллюзия… — шептал Татсуро. — Сагами…в безопасности. Наблюдает…за пожаром…Скорее, даже волнуется… за свои восемь миллионов… Я…ему… должен…       — Звучит так, будто настоящий я — деспот, — фыркнул Сагами, закидывая тело Татсуро себе на спину.       Каждый шаг Сагами успокаивал Татсуро. Может в смерти, в конце концов, нет ничего плохого?       — Сагами, — позвал он. — У меня нет… страховки…       — Прискорбно,— выдохнул Сагами. — Что будешь делать?       Татсуро счастливо улыбнулся, отдыхая на его спине. Сагами куда сильнее, чем он его помнил. Он чувствовал себя в безопасности в руках этого мужчины, придерживающих его.       Я хочу его. Я, наверное, действительно свихнулся.       — Секс. Я хочу…Я хочу, сделать... это…еще хоть раз… прежде, чем умру… — бубнил Татсуро.       — Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросил Сагами.       — Не любовь… Твоего тела… достаточно…       Он не понимал любовь. Если бы он ее знал, то никогда не стал бы якудза.       Слушать голос Сагами приятно. Он растапливал барабанные перепонки Татсуро, ему хотелось слушать этот голос вечно.       — Когда мы выберемся отсюда, ты сходишь со мной на свидание? — поинтересовался Сагами.       Здесь нет никаких обязательств, поэтому Татсуро решил, что этот Сагами — вымысел. Настоящий Татсуро воображал, что из огня его спасает Сагами. Он улыбнулся тому, что скрывалось глубоко в его сердце.       — Пользуешься превосходством, да? — тихо говорил Татсуро. — В этой чрезвычайной ситуации…       — В другой ситуации ты никогда не пообещаешь мне,— подчеркнул Сагами. — Итак? Ты пойдешь со мной на свидание?       Сагами остановился. Татсуро почувствовал это.       Глупец.       Татсуро вновь прижался щекой к его спине. Его голову обволакивало туманом, если иллюзорный Сагами не говорил.       — Если мы…выберемся… — пообещал он.       Затем он услышал грохочущий звук. Сирены пожарных машин звучавшие совсем близко. Слишком поздно.       Татсуро немного раскрыл глаза и отметил, что Сагами остановился. Внезапно, он увидел комнату Учиды, ее отгораживала стена огня.       Это происходит на самом деле!       Ощущения сотканной иллюзии исчезали. Сагами вбежал в охваченный пламенем дом, спасая его!       — Сагами, ты не должен был, — тихо выскальзывали слова из уст Татсуро.       Теперь и Сагами умрет. Татсуро не мог двигаться, он уже практически труп. А мужчина мог спастись.       — Убирайся… иди… — приказал Татсуро.—Оставь… меня… Я… покойник…       Его мысли были заняты только спасением Сагами. Мужчина цел и мог спокойно передвигаться, а он только обуза. Сагами повернул голову и встретился взглядом с Татсуро, его губы растянулись в нежной улыбке.       — Я не могу этого сделать, у тебя нет страховки, — заявил он. — Если погибнешь, Lovely понесет колоссальные убытки.       Его голос по-прежнему звучал нежно и спокойно, и был наполнен любовью.       Внезапно что-то рухнуло по близости, толкая Сагами к полу. Татсуро знал, огонь подбирается ближе. Затем, обвалилось что-то еще, и Сагами придавил Татсуро к полу. Дышать становилось тяжелее, и Татсуро почувствовал, как сознание покидает его пострадавшее тело. Он чувствовал тело Сагами, закрывшее его от опасности. Даже находясь в такой ситуации, на краю катастрофы, Татсуро чувствовал удовольствие — он утопал в любви.       Губы Сагами коснулись его губ. Вместе с поцелуем, он наполнял легкие Татсуро воздухом.       — Я делюсь с тобой своим кислородом, — прошептал Сагами.       Сейчас Татсуро желал только одного, чтобы Сагами спасался, и как можно скорее. Зачем этот мужчина спас его? Ведь за всю жизнь он не сделал ничего достойного.       Татсуро ощущал близкий конец, но страха не было. Он смирился с возможной смертью, когда ступил на путь якудза.       Он не мог просто взять и нажать кнопку «перезагрузка» на своей жизни. Это был конец.       Вновь получив капельку кислорода, он вспомнил о цели своего визита сюда.       Старик, надеюсь, ты в порядке.       Реальность потеряла последние очертания. Он никогда не хотел опускаться до подонка, терроризирующего население. Он только хотел спрятаться от Учиды, чтобы старик никогда не испытал боли разочарования.       Почему Сагами продолжал прибывать в его мыслях? Каким-то образом, мужчина сумел аккуратно вскрыть стену вокруг его сердца.       — З-зачем? — всхлипнул Татсуро.       Прошли годы с тех пор, когда он плакал вот так, испытывая абсолютную и беспощадную пустоту одиночества.       Он вновь ощутил губы Сагами, вдыхающие в его опустошенные легкие разгоряченный кислород. Он испытывал полноту жизни, как новорожденный ребенок.       Если я выживу…       Если выживет, возможно, сможет начать все сначала. Хватит с него игр в якудза. Может, ему удастся храбро взглянуть в глаза реального мира и отыскать в нем свое счастье, которого никогда не было.       Уже прибывая на грани бессознательности, Татсуро услышал отчаянный голос Сагами:       — Татсуро, не плачь, — просил мужчина. — Видят боги, я не оставлю тебя. Ты ведь знаешь, я никогда не пропускал тебя на первое место.              Татсуро очнулся на больничной койке.       Хачи подскочил в нетерпении, казалось, даже плакал.       — Вот здорово! — сказал он. — Босс! Вы в центре событий! Прямая трансляция, экстренные новости! Вы даже на первых полосах газет! Я собрал вырезки для вас! О вас даже в спортивной газете упомянули!       По мере того, как Хачи возбужденно лепетал, Татсуро понемногу складывал картинку случившегося. Все, что просочилось в местную прессу, вскоре попало и в национальную сеть новостей. Медиа-службы быстро вцепились в историю о двух мужчинах, храбро спасающихся из горящего здания.       — Парень из другой группировки снял все на видео, — продолжал Хачи. — Я вам покажу! Смотрите!       Он запустил запись по телевизору, расположенном около с кровати. На видео, двое мужчин появились из пылающего строения. Лиц обоих скрывало пальто, и казались, оба покрыты сажей. Поэтому, Татсуро не смог определить, кто есть кто. Сагами определенно рисковал своей жизнью, спасая его.       Голос диктора вещал.       «Один мужчина, вбежавший в охваченное огнем здание — член местной банды. Сейчас он вышел. Ой! Это двое мужчин. Там двое мужчин! Похоже, они остались невредимыми».       Член банды вбежал в здание. Какая прекрасная история. Это обеспечило ему первые полосы новостей. Вскоре, финансовый вопрос с участием известного политика окажется в центре внимания, и история забудется, как и все старые новости. Особенно, после анонса Хачи.       Татсуро, недавно пришедший в сознание, все еще пребывал в полубессознательном состоянии, и ему было чертовски тяжело переварить и оценить всю вываленную впопыхах информацию. Зазвонил телефон Хачи.       — Босс, это президент.       Татсуро взял трубку и услышал громкий крик.       — Ты! Татсуро! Каким местом ты думал, сукин сын?! — выругался президент.       — Ум? — все, что смог выдавить из себя Татсуро.       — Ты мерзавец! Канто Хинодегуми — банда. Члены банды никого не спасают! Ты выставил нас слабаками! Мы посмешище всей Японии! Кретин!       Президент рвал и метал. Его вопли слышались во всей комнате.       — Ты больше не член Канто Хинодегуми! — рявкнул президент. — Все! Никаких контактов с нами! И только попробуй выдать прессе лишнюю информацию о нас! Подпишешь себе смертный приговор!       Президент еще побесновался и бросил трубку. Татсуро был ошеломлен.       — Президент сошел с ума? — невинно спросил Хачи, убирая телефон. — О вас спрашивают много людей.       Для якудза позорно, быть высмеянным. Даже если Татсуро сейчас заявит, что вся ситуация сфабрикованная ложь, он не сможет вернуться в банду.       Что с ним будет? Переродился ли он в том пожаре? Наконец, он свободен и сохранил все пальцы.       Татсуро залился смехом.       — Не плохо, — обронил он.       — Хм? Что вы имеете ввиду, босс? — спросил Хачи.       — Я больше не в банде. Он меня уволил, — пояснил Татсуро. — Если ты хочешь сохранить работу, советую мчаться к нему в офис.       — Нет! Мое место рядом с вами! Если вы уходите, то и я. Последую за вами, куда скажете! — Хачи страстно чеканил каждое слово.       — Не будь идиотом! — Татсуро с усилием приподнялся на кровати, чтобы удобнее стукнуть Хачи.       Затем, дверь отворилась, впуская Сагами. Как только Татсуро его увидел, сердце пропустило удар. Он отвел глаза, избегая прямого контакта. Сагами мягко произнес:       — Ммм, Хачи, ты не оставишь нас на минутку? Мне нужно поговорить с Татсуро.       — Конечно. Мы обсудим все потом. Увидимся завтра босс! — произнес ассистент на одном дыхании. Он оставался, предан своему хозяину, несмотря на его нынешнее положение.       — О чем разговор? — поинтересовался Сагами.       Он в костюме. Видимо, не попал в больницу.       — Ничего, правда,— ответил Татсуро. — Старик в порядке?       — Возвращаясь назад… Мистера Учиды не было в здании.       — Как? — выдохнул Татсуро, выгибая бровь.       Сагами сел на стул возле кровати и вытянул свои длинные ноги.       — Lovely получает тонны информации, не только от твоей Хинодегуми, но и от Асахигуми, что над вами. Один из ее членов слил информацию о поджоге фабрики. Я знал, ты меня не послушаешь, поэтому решил тихонько посидеть в сторонке и посмотреть, что же из этого получится. В день, когда ты планировал все совершить, я обнаружил мистера Учиду в постели с простудой. Я позаботился о нем. Ведь могли возникнуть неприятности, правда, Татсуро?       — Значит, ты знал все с самого начала? — недоверчиво спросил Татсуро.       — Я лишь хотел убедиться, что никто не пострадает, — возразил Сагами. — Правда, я не мог предвидеть, что Хачи напьется до такой степени, что разольет бензин, а ты помчишься в горящий дом. Я кричал тебе остановиться, но ты меня не слушал. Сразу, как я это понял, побежал за тобой.       — О, ясно, — промямлил Татсуро. — Мне следует извиниться.       — Не нужно извинений, — ответил Сагами. — Я хочу кое-что другое.       Он встал и приблизился к Татсуро, затем внезапно схватил его запястья. Татсуро попытался оттолкнуть его, но мужчина уже сидел на нем верхом. Использованные техники дзюдо, полностью обездвижило его. И пока Сагами его удерживал, он почувствовал непонятные движения под одеждой.       — Скотина! Ты что делаешь? — выдохнул он.       — Припомни, зачем я пожаловал к тебе в тот день? — пояснял Сагами. — Я приходил за платежом. Ты согласился расплачиваться телом, за неимением денег. Думаю, на самом деле, тебе нравится эта идея.       Он вытянул резиновый жгут из кармана и стянул руки Татсуро, привязывая их к металлической решетке кровати.       — Я пришел просто проведать тебя, но увидев, больше не могу сдерживаться,— продолжал мужчина. — Ты восхитителен. Прежде чем ты почти умер, ты сказал, что хочешь меня, помнишь?       У Татсуро сохранились лишь смутные воспоминания, поэтому он мало что помнил.       — Даже если и так! Это ошибка! — протестовал Татсуро.       — Как для ошибки, ты говорил вполне серьезно.       — Хорошо, но тебе не кажется, что для обычного визита, ты оказался слишком подготовлен! — подчеркнул Татсуро.       — Ах, ты про это? — смекнул Сагами. — Ну, я ждал, когда ты проснешься, и вспоминал твои сладкие речи о любви. Каюсь, не смог обуздать возбужденную фантазию, и, в итоге, пришлось стащить жгут из корзины медсестры. Ты превратил меня в воришку, Татсуро. Это твоя вина.       Он поглаживал соски Татсуро через больничную пижаму, от чего парень мгновенно напрягся. Под мягкой тканью, чувствовалось, как распространяется знакомое онемение. Его маленькие соски затвердели. Поддаваясь прикосновениям Сагами, он позволил стону сорваться с его губ.       — Что… Что ты делаешь… ангх…— простонал Татсуро.       Его рассудок опустел. Тело, имея однажды подобный опыт, предательски отзывалось на предлагаемую ласку. Дыхание сбилось, прерываясь вздохами. Не понятно, по какой причине, но его невероятно возбуждало, быть подчиненным кем-то. Он просто не мог поверить, что наслаждается этим.       Я позволяю этому ублюдку делать все, что вздумается!       Сагами распахнул больничную пижаму, обнажая грудь Татсуро и начал покусывать розовые соски. Татсуро сдержал очередной стон.       — Стой…я ранен…аах…       — Ты всего лишь надышался дымом. Я чертовски рад, что ты не пострадал. И на твоей прелестной коже ни единого шрама.       — Я сказал, прекрати! — вырывался Татсуро.       Другой рукой Сагами потер член Татсуро, от чего мужчина скорчился. Его соски были так беззащитны, когда их ласкали, он терял рассудок.       — Мистер Учида? — выдохнул он.       Соски онемели, Сагами слишком усердно лизал и яростно сосал их, причиняя боль. Он переходил от одного соска к другому, дразня мужчину.       — Он поздоровается с тобой позже, — выдохнул Сагами, в перерыве между активными действиями. — Он узнал тебя с самого начала. Узнал в тебе сбежавшего ребенка. Именно поэтому так уперся. Мистер Учида слушал новости о тебе со слезами на глазах. Он уверен, что ты не так плох, как хочешь казаться.       Сагами говорил, а кончик его языка играл с сосками. Позвоночник Татсуро покалывало с каждым новым движением языка, тело начало трясти. Приходилось прикладывать усилия, чтобы услышать слова Сагами.       — Что это значит? — протянул он. — Что…Ааахх…       — Lovely купила фабрику мистера Учиды, тебе больше не о чем беспокоиться, — объяснил Сагами. — Все его денежные вопросы решены. Он оставил мне свой новый адрес, так что, ты сможешь его навестить в скором времени.       — Ах!       Когда он выпишется из больницы, обязательно навестит старика. Он не мог работать на старой фабрике, но все еще хотел, сказать Учиде, что работал усердно.       Удовольствие пульсировало в его промежности. Татсуро выгнулся, вынуждая Сагами сосать сильнее. Сагами с удовольствием подчинился.       — ААХХ!       Сагами сосал сильно, как новорожденное дитя, когда вскармливается грудью. Было больно, но удовольствие растворяло боль. Он словно пылал, а кровь, разогретая ощущениями, бежала по сосудам, расплавляя каждый мускул мужчины.       — Аах!.. ох… ААХ… нгх… анх… ох!       Он не мог сдерживаться. Каждый раз, когда Сагами посасывал, Татсуро возносился на пик единства, словно они напарники в совершаемом преступлении. Сердце Татсуро наполнялось любовью.       — Зачем ты…Зачем помог мне? — выдохнул Татсуро.       — Ты так и не понял? — мягко ответил Сагами.       — Как я… — начал Татсуро.       — Все хорошо, — оборвал его Сагами. — Даже не пытайся понять. За это я люблю тебя еще больше.       Сагами быстро его раздел, а затем, широко развел ноги своими сильными руками. Татсуро смутился, будучи распластанным вот так перед Сагами.       — Ублюдок! — вскрикнул Татсуро.       Ему захотелось врезать мужчине, но мысль утонула в ощущениях блаженства.       — Прекрасно выглядишь, — сказал Сагами.       Татсуро чувствовал, как Сагами проникает в него просто взглядом. Его ноги дрожали. Все тело охватило невидимым жаром, хоть воздух в помещении был прохладный. Его член стоял и пульсировал.       Слух резанул странный звук, все тело Татсуро напряглось. Он сконцентрировался на ощущениях, и понял, чего касается Сагами.       — Угх, — все, что смог выдавить мужчина.       Сагами погрузил палец в тело Татсуро, и мышцы мужчины сжались, плотно обхватывая палец. Он шевелился глубоко внутри тела Татсуро.       Поддавшись манипуляциям, Татсуро простонал. Сагами медленно вращал пальцем, и вскоре, непонятные ощущения сменились удовольствием. Он не знал, сколько пальцев Сагами ввел в него, но умопомрачительные ощущения пронзали все тело. Татсуро, охваченный ими, откинул голову назад.       Восхитительно!       Это была та же самая точка, которую Сагами задевал своим членом в прошлый раз. Татсуро утопал в наслаждении. Сагами касался заветной точки, и тело словно пропускало электрический разряд.       — Нгх… Ангх!       Теперь пальцы Сагами нежно его поглаживали. Сагами проводил Татсуро по всем пунктам контракта. Его тело накрывали волны сладострастия, в то время когда мышцы были напряжены. Когда Сагами задвигал пальцами вперед-назад, Татсуро протяжно застонал. Все его наслаждение напрямую зависело от капризных пальцев Сагами.       Как он это делает?       Татсуро оказался обездвижен. Руки и колени сдавлены, хоть он и не собирался бежать или сопротивляться.       — Нгх… Аххх… мммммммм… ннннггг… ооохх…       Сагами осторожно двигал пальцами, доводя Татсуро до сумасшествия. Мужчина отметил, Татсуро двигает бедрами ему на встречу.              — Татсуро, — прошептал Сагами. Всякий раз, когда пальцы вторгались в тело, Татсуро плотно их обхватывал. — Как ты будешь зарабатывать теперь деньги?       —Я… не… знаю… Ааахх!       Татсуро не ответил на вопрос, его мозг отказывался работать, упиваясь ощущениями.       Когда его губы начали подрагивать, Сагами накрыл их своими, сплетая в единое целое и проталкивая в его горячий рот свой язык. Вкус так кружил голову, что сознание Татсуро оцепенело. Они обменивались слюной, и Татсуро желал Сагами все больше и больше.       Почему эти ощущения такие классные? Быть связанным и совращенным мужчиной оказалось очень волнительно. Привязан, словно дикий зверь, однако продолжал пылать от возбуждения.       — Если ты мне не платишь наличными, ты платишь телом, — сказал Сагами, приникая к нему с поцелуем.       Татсуро потерял работу якудза и свой доход, но его шестое чувство твердило, в итоге, все будет хорошо. Он никогда не думал признавать свое желание перед Сагами, но заниматься с ним сексом раз в месяц, наверное, не так плохо.       — Тебе не нужно отдавать мне деньги, — Сагами вынул свои пальцы.       Практически сразу, он заменил их своим впечатляющим стояком. Сагами вцепился в его бедра и Татсуро сделал глубокий вдох.       — Сегодня я не буду нежным. Плохие мальчики, вроде тебя, заслуживают наказания, — подразнил его Сагами, сверкая глазами. Он был так прекрасен сейчас.       — Ты мне задолжал, поэтому я буду делать с тобой все, что мне нравится, — продолжил он. —Пусть я всего лишь получаю оплату долга, но ты расценивай это, как проявление любви.       — Что…! — Татсуро задохнулся.       Сагами рывком проник глубоко внутрь. Резкие жесткие ощущения пленили все тело. Татсуро застонал.       — АААХ! ААНГХ!       Он практически перестал дышать, но Сагами толкнулся по новой, еще сильнее.       — Я даже глубже, чем в прошлый раз, Татсуро,— мурлыкнул Сагами. — Он полностью внутри.       Татсуро отчаянно задрожал.       Сейчас весь член Сагами находился в нем. Мужчина даже не стал дожидаться, пока Татсуро привыкнет к ощущениям, начал спокойно двигаться.       — Нгх… Ох!       С каждым движение члена Сагами внутри, Татсуро накрывали странные ощущения — пульс бешено гнался вперед, а тело впало в оцепенение, подобно мозгу.       Сагами прижал колени ближе к Татсуро, поднимая вверх его бедра.       — Унг!       Теперь, он проникал еще глубже, а тела стали еще ближе. В этом положении член Сагами немного сместился, Татсуро так больше нравилось, ведь его ягодицы были немного приподняты.       Он чувствовал кончик члена глубоко внутри, и если они собирались продолжить, он должен помочь. Он задвигал бедрами вверх и вниз, прекрасно слившись с ритмичными толчками Сагами. Сперва, двигаться было сложно, но с каждым последующим толчком, он чувствовал себя все лучше. И сейчас, он не мог остановиться.       — Ммм… Мммм… Ахх… Ангх… АХХХНН!       Перед глазами простиралась бескрайняя белизна. Экстаз.       Я не понимаю, но…       Почему он так нравился Сагами? Он же знал, что Татсуро нечем оплатить долг, к тому же его уволили. Чем он сможет заниматься, после стольких лет игр в якудза?       …но все не так плохо…       Удовольствие стегало его спиной мозг, пробираясь все выше, к голове. Глубокие толчки накрывали волнами сладострастия. Потерявшись в мире наслаждения, Татсуро почувствовал, что изменился. Он достиг тихого места, места, где слышен каждый его вдох.       — Татсуро.       Волна снова нахлынула, обласкивая все его тело, унося прочь. А затем, до него добрался шелестящий шепот Сагами:       — Я люблю тебя.       Да ты прикалываешься…