Объединяющий

— Будьте добры, запустите кровь Наруто первой, — отдал распоряжение Югакуре* и дождавшись положительного ответа со стороны лаборанта повесил трубку. Мужчина устало откинулся на спинку кресла взлохмачивая пятерней волосы на макушке и при этом подпортив аккуратно уложенную прическу. Даже прикрыв веки он ощущал, как глаза изрядно болят от долгого напряжения. Проведя ладонью позади шеи, он стал ее разминать, чувствуя, как суставы буквально ноют от долгого просиживания за столом в одной позе. Мужчина расправил плечи, сдвигая их назад, так чтобы лопатки сошлись вместе и, слега, выгибаясь в спине. Спина отдалась тупой болью, которая прокатилась по всей длине позвоночника и стрельнула на уровне поясницы. Скривив губы от неприятного ощущения Хидан поднялся с кресла, решив, что ему все же стоит немного размять тело. Заперев дверь на ключ онколог неспешной походкой направился вдоль по коридору, в ту строну где располагались палаты пациентов. Сегодня он уже совершал дневной обход, и вроде не было причин навещать пациента в очередной раз, но ноги сами несли его в сторону палаты номер семь. Путь до назначенного места пролегал через длинный извилистый коридор, который напоминал змею. Почему складывалась именно такая ассоциация было очевидно, ведь повороты тут были очерчены не резкими углами, а плавно-переходящими. Пройдя последний поворот Югакуре оказался напротив двухстворчатой двери с узорчатым стеклом над которой висела большая серого оттенка табличка «Отделение онкологии». Толкнув дверь и оказавшись по ту сторону Хидан замер на месте. Каждый раз, как он сюда приходил, он чувствовал — смерть. Стены, окна, потолки… все дышало холодным дыхание небезызвестной дамы с косой. Конечно, то что смерть приходит с косой, это лишь устоявшийся стереотип, который используют многие, ведь те, кто на самом деле встречался с этой последней проводницей никогда не расскажет, как она выглядит на самом деле. И существует ли. Чувство, словно время в этих стенах застыло не покидало ни на секунду. Хидан знал, что многие кто находятся за этими дверями обречены, но есть те, кому жизнь еще могла даровать второй шанс. Единственный и последний. Сложив руки за спиной, мужчина остановился напротив окна выходящее на задний двор больницы. Вид открывался на небольшую часть парка, что уже постепенно утопал в желтизне осенних красок. Листья неравномерным ковром покрывали дорожки, которые местный дворник просто не успевала сгребать. Немного полноватая дама средних лет, одетая в сероватый оттенок куртку и с яркой косынкой на голове, из-под которой выбивалась прядь уже с пробивающейся сединой черных волос, умело орудовала граблями, собирая золотистый ковер в одну большую кучу. Хидан с полминуты наблюдал за работой женщины, но после отвернулся, отходя от окна. Он всегда верил, что постичь великие тайны медицины — это одна из труднейших задач мира. Ученые беспрестанно бьются над новыми препаратами, трудятся в поте лица в своих лабораториях до поздней ночи, разрабатывают новые лекарства и методы лечения. Они понимают, что на их плечах лежит тяжелый труд, ведь если они ошибутся и новый препарат не даст ожидаемого результата, то виноват будет человек. Но, если этот самый препарат или новое оборудование спасет жизнь, то будут благодарить Бога. Не за бессонные ночи, не за мозоли на руках, не за сбитую нервную систему, никто не скажет спасибо, если новое творение ученых окажется пустышкой. Хидан не раз сталкивался с подобным на практике. Казалось, он навсегда запомнил тот случай, когда Итачи, еще будучи ассистентом при докторе Хашираме, проводил с ним одну из сложных операций на сердце. Пятнадцать часов. Без перерыва. Даже для самого опытного хирурга это большая нагрузка, что уж говорить о молодом ассистенте? Пациента спасли. В тот самый момент, когда Сенджу и Учиха покидали стены операционной он проходил мимо, и случайно услышал короткий диалог между родственницей оперируемого и доктором. — Доктор, как он?  — Все хорошо, не переживайте. — Спасибо тебе, Господи! — Ой, — Сенджу одарил набожную даму смущенной улыбкой, от которой у него появлялись небольшие ямочки на щеках. — Я сделал все что в моих силах, но впредь называйте меня доктор Сенджу, а то как-то неловко становится. Он ушел, оставив ту самую даму с широко раскрытыми глазами и беззвучно шевелящимися губами. И во взгляде ее зеленых глаз было то, что Хидан понял, что она осознала, не Бог пять минут назад пятнадцать часов к ряду оперировал ее единственного сына и не ангелы подавали ему инструменты. Ее сына спас человек, обычный человек, которому дарован врачебный дар от Бога. Ведь благодарить Бога, это не то же самое, что сказать спасибо человеку. Человек, порой, не задумывается над тем, что может ранить чувства другого, а фраза «Спасибо, вам, вы истинный врач от Бога», звучит намного теплее нежели — «Спасибо, Господи». Утопая в своих раздумьях, Хидан не сразу заметил, что уже прошел мимо седьмой палаты и уже находится в небольшом зале, куда порой выходили те пациенты, которые еще были в состоянии передвигаться самостоятельно. Он уже хотел развернуться обратно, как его внимание привлекла одиноко сидящая фигура в одном из кресел. — Наруто, — Югакуре остановился напротив мальчика, — почему ты здесь? Блондин оторвал взгляд от окна, переводя его на говорящего: — Не могу в палате, там душно. Хидан с понимание кивнул, он знал это чувство, когда стены буквально начинают на тебя давить. И тебе хочется лишь одного, сбежать из этого места. Мужчина огляделся и, приметив близ стоящее кресло, присел в него. — Как ты себя чувствуешь? — С вашего последнего визита — без изменений, — пожал плечами блондин, вновь возвращая свое внимание к окну. Хидан проследил за взглядом мальчика, отмечая некую грустную пустоту в его глазах. Такой юный, а уже… — Любишь осень?  — Нет, мои родители погибли осенью. Поэтому я ее ненавижу. Осень — это пора смерти. Мужчина удивленно приподнял брови, задумчиво прикладывая большой и указательный пальцы к подбородку.  — Но, осень дает право на новую жизнь. — Пусть так, — Наруто полуобернулся, прислонясь щекой к плечу и взглянув на онколога. — Но я, все равно, не люблю осень. Наруто отвернулся, возвращаясь обратно в свои мысли. Он до сих пор мучился над вопросом о своих снах, которые покинули свои рамки и уже пробирались в его явь. Эта черная тень, что приходила к нему, чем или кем она была? Может, это просто плод его больной фантазии, что разыгралась на почве нервных срывов, что он пережил еще, будучи обитателем детского дома. Или же это смерть, уже приходит к нему, дабы предупредить, что часики тикают, а песочек неумолимо идет к концу. Самое тяжелое было то, что ему не с кем было поделиться своими душевными истязаниями. Ведь никто ему не поверит, даже на вопрос Хидана о синяках на плече, Наруто соврал, сказав, что сам нанес себе эти отметины в приступе паники. И что? Ему прописали какие-то антидепрессанты или некую подобную хрень. Все. Конец. Сны. Реальность. Или же реалистичные сны. Все сходилось в одну смазанную черту, где уже не существовало барьеров. Они сплелись, разбивая стекло и путая сознание. С каждым разом Наруто все больше понимал, что осталось совсем немного до того самого момента, когда он окончательно заблудиться и потеряет сам себя между этими двумя параллелями. А что будет после этого? Пустота?  — Наруто, ты меня слышишь? Наруто дернулся от того, что прямо перед его носом щелкнули пальцами. — Что? — Сердце екнуло, срываясь на нервный бьющейся ритм. — Прости, не хотел напугать. Просто, я тебя зову, а от тебя ноль реакции, — на лице Хидана отразилась улыбка. — Хочешь прогуляться? — А можно? — Наруто буквально ожил, тут же забывая о своих тяжелых мыслях, что весьма характерно для мальчишки его возраста. — Можно, — кивнул врач, пряча руки в карманы халата. — Только оденься и жди меня, я схожу за пальто.  — Хорошо, — мальчик сорвался с места, попутно цепляя тапочки, что чуть не разлетелись в разные стороны от такой прыти. — Я быстро! — Уже у своей палаты крикнул он, скрываясь за белой дверью. Хидан покачал головой и направился обратно к своему кабинету. Может, Итачи все же прав и ему стоит дать шанс. *** Брюнет мерил комнату шагами, а в его пальцах уже тлела третья сигарета подряд. Руки дрожали, в голове творилась полная неразбериха. Он постепенно начинал паниковать, ведь он в первые в жизни оставил Саске одного на столь долгий срок. Если еще в первый день он был уверен, что поступил правильно, то сейчас вся эта уверенность разбилась вдребезги. Уже прошло не мало дней, как он ничего не знает о брате. Сколько он еще так продержится? Обещал сам себе — месяц, но Итачи осознавал, что уже варьирует на самом краю грани. Ведь брат — это его семья, все что осталось, только он. Учиха быстро затянулся, впитывая в легкие как можно больше дыма и выпуская его с тяжелым дыханием. Ему надо просто знать, что он в порядке. Только и всего. Итачи вынул из заднего кармана джинсов мобильный телефон, повторяя одни и те же слова, как заклинание. Гудки. Длинные гудки тянулись с другой стороны линии. Итачи сжимал телефон так сильно, словно хотел переломать его пополам. Он знал, что брат может просто проигнорировать его звонок, это в духе Саске. Если ему что-то взбредет в голову, он уже не отступит, а если это что-то еще и касается старшего брата…  — Саске, — в телефоне образовалась тишина, что давала надежду на то, что он все же ответил на звонок. — Саске? — Нахрена ты звонишь? — Через непродолжительную паузу раздался раздраженный голос парня. — Убедиться не сдох ли я еще? — Не говори ерунды, — Итачи устало упал в кресло, во рту вновь появилась сигарета. Небольшой огонек на пару секунд осветил темное помещение, перебираясь на кончик. — Хотел убедиться, что ты в порядке.  — Нахуй тебе это? Премию «Лучший брат года», ты все равно просрал, — огрызнулся младший. — Я знаю, — воздух из легких выскользнул вперемешку с табачным дымом. — Ты в порядке? Саске молчал, какое-то время до слуха Итачи доносилась непонятная возня.  — Ты снова там? — Хмуря брови задал вопрос. — У нас, блять, интернет отключили, а этот ящик мне остопиздил, — голос долетал откуда-то из глубины. — Что мне еще делать? — В смысле отключили? — Итачи от неожиданности поднялся с кресла, невидящим взглядом уставившись в стену. — Черт! — Хлопнув себя ладонью по лбу. — Я же заплатить забыл.  — Ты просто ублюдок, Итачи, — ответно фыркнул младший. — Все, не хочу тратить на тебя время. — Саске, не сиди долго в подвале, ладно? — Иди в жопу. Итачи убрал мобильный от уха, с улыбкой смотря на экран. По крайней мере, он поднял трубку. Может, все же, проживание в одиночку идет Саске на пользу. Учиха затушил сигарету, оставляя от нее лишь небольшой смятый окурок, что примешался к еще таким же маленьким трупикам табачного изделия. В гостиной витал удушливый запах дыма, на который парень до сих пор не обращал внимание. Он наглым образом забирался в самый нос дразня слизистую и будто подначивая чихнуть. Учиха сморщил нос, потерев его пальцами и отгоняя неприятное ощущение. Открытое окно позволило свежему осеннему воздуху проникнуть в прокуренное помещение. Итачи облокотился о подоконник, глубоко вдыхая. Ему казалось, что этот серый смог уже изрядно пропитал его легкие и его не выветришь оттуда ни единым известным способом. Брюнет усмехнулся каким-то своим мыслям, так и продолжая наблюдать за детворой, что беспечно играли в мяч во дворе. *** Резко отдернув руку, Саске раздраженно зашипел, засовывая палец в рот и проводя по нему языком.  — Блин, — парень раздраженно отпихнул вещь ногой в сторону. — Нахер я тут вожусь с тобой? — Цыкнул он, злобно уставившись на ни в чем неповинную вещь. Поднявшись на ноги и отряхнув изрядно запылившиеся штаны, направился в сторону деревянной лестнице, которая уже держалась на честном слове. Учиха осторожно ступая по подгнившим ступенькам забрался наверх и, выключив свет, прикрыл за собой дверь, ведущую в подвал. Вернувшись в гостиную, он взял в руку оставленную на столе кружку с кофе. Телефон так же оказался в руке и он, уставившись в экран, направился в сторону кухни. Порой Саске казалось, что он тут может ходить с закрытыми глазами, ведь уже выучил каждый угол этого дома. Брюнет выдохнул, вновь заряжая кофейный аппарат. День. Ночь. Дни проходили в неимоверной скуке. Если бы он мог выйти на улицу, то все было бы по-другому. Были бы друзья, институт, возможно, девушка… и он не жил бы с братом. Да. Окончательно и бесповоротно. Саске обернулся и подойдя к окну отдернул занавес, выглядывая наружу. Уже осень. А как пахла осень? Прикрыв глаза, он постарался вспомнить. Рисовать в сознании улицы, запахи, звуки, стало неким неотъемлемым хобби, о котором не знал никто. Для него это было, как хрупкий цветок, о котором не поведаешь никому, ведь эти банальные люди не поймут, а лишь скажут, так выйди на улицу. Осень. Она пахнет сыростью и палой листвой. Единственное, что мог вспомнить Саске, это запах листьев и сырого воздуха. Кофейный аппарат подал сигнал, оповещая о том, что кофе готово. Взяв в руки кружку, Саске долил к предыдущему кофе свежего, тем самым создав в кружке не совсем приемлемую для употребления жижу, но его это мало волновало, какая разница, как убивать свой организм? *** Хидан вернулся в свой кабинет после прогулки с Наруто. Все то время, пока они находились за стенами больницы, блондин словно ожил. Он, не болтал много и попусту, нет, но Югакуре замечал, что глаза стали живее и улыбка, на его лице вновь заиграла улыбка. Пусть она была едва заметной, но все же — была. Мужчина не успел опуститься в кресло, как зазвонил рабочий телефон. — Да? — Тут же снимая трубку. — Доктор, результаты Наруто готовы. Вам нужен распечатанный лист или хотите узнать необходимые показатели по телефону? — Раздался голос дежурной лаборантки. — Мне нужны эритроциты и гемоглобин. Лаборантка щелкнула мышкой по экрану, открывая нужное окошко. — Эритроциты ниже трех, а гемоглобин — восемьдесят два. — Спасибо, — быстро записывая результаты в блокнот отозвался Хидан. Повесив трубку, он задумчиво смотрел на результаты. Теперь ему стала ясна видимая причина обморока Наруто. Мужчина вновь дотянулся до телефона и снял трубку с рычага. Нажав пару кнопок, он стал ожидать соединения. — Какаши? Это Хидан, — как только на том конце послышалось, — слушаю, начал онколог. — Ты очень занят? — Не особо, — послышался немного заторможенный ответ. — Я зайду к тебе. — Ага, — Хатаке не глядя повесил трубку, сейчас все его внимание занимала книга, что он держал в руке.