Sugar, sugar

Если бы вы случайно столкнулись с пятнадцатилетним Адрианом Агрестом на улице… Ну, вас, скорее всего, остановил его телохранитель. Но ради этого исключительно гипотетического случая, давайте предположим, что мальчик был один. Ради рассказа. Если бы случайно столкнулись с пятнадцатилетним Адрианом Агрестом на улице и спросили о Ледибаг, вам бы пришлось выслушать как минимум 20-ти минутный влюбленный монолог о её храбрости, красоте, альтруизме и всеобъемлющем очаровании. Парень бы выложил вам все факты, один за одним, почему она самая прекрасная девушка в Париже. Он бы достал графики и диаграммы, согласно которым они просто идеально подходили друг другу, а затем предложил прочесть список возможных имен для ребенка, которые он придумал. Он был чересчур сентиментальным ребенком, ладно? Сейчас, если бы случайно столкнулись с двадцатиоднолетним Адрианом Агрестом на улице и спросили о Ледибаг,… вы бы получили куда более сдержанный ответ. Он, наверное, все так же поэтично высказывался о её героических качествах — может быть, его глаза немного блестели, пока он говорил о её смелом и самоотверженном характере — но он смог бы и оставил в прошлом жуткую привычку идеализировать её. Годы комфортного сотрудничества угомонили его всепоглощающую влюбленность и превратили её во что-то более реальное. Подростковая слепая страсть превратилась в более взрослую форму уважения к чему-то столь постоянному в его жизни. И Адриан мог бы с гордостью сказать, что больше не носит блокнот заполненный сердечками. (Список он выбросил много лет назад, но имена он до сих пор помнит.) Он был одинок, а Ледибаг была рядом (ну или Адриан предпочитал так оправдывать его постыдную дикую влюбленность), и однажды он научился принимать её любовь в любой форме. Даже если это были чисто платонические подколки, которыми они обменивались во время работы… или, честно говоря, не-очень-платонические взгляды, которые она бросала в его сторону, уверенная, что он не видит. Так вот! Адриан давно перевернул эту страницу несбыточной фантазии и даже ходит на свидания там и тут, когда позволяло его расписание. Это не значит, что ему теперь меньше нравилось в компании Ледибаг — честно, их встречи были несомненным лучиком света в течение недели. Он, кстати, упоминал, что она — его лучший друг? Ледибаг была его лучшим другом. И как все хорошие друзья, они до сих пор находили время друг для друга, даже если были постоянно заняты за пределами их масок. Когда они были в лицее (ну, она была в лицее, и он был того же возраста), Ледибаг и Кот Нуар были просто двумя детьми с магическими украшениями и несделанной домашкой. И поэтому они старались проводить как можно больше времени с теми самыми магическими побрякушками, а значит ходили в патрули 3-4 раза в неделю. И вылазки были на самом деле шуткой, Адриан мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда они действительно натыкались на акуму, пока бегали по крышам. Но все это дало возможность одинокому парню на домашнем обучении немного гулять по ночам и порцию отличных разговоров. Хотя это продолжалось недолго. Шли годы, и на них навалились обычные человеческие обязанности. Тогда им пришлось сесть и действительно начать планировать их патрули. Они решили — каждый вечер понедельника, с 11 вечера до двух ночи. Один патруль в неделю, чтобы сохранить ощущение себя как верных защитников Парижа, а днем справляться со своими многочисленными обязанностями. Быть взрослым отстойно. А вот то, что они сегодня смогли победить акуму без применения своих супер-способностей, было действительно не отстойно. Кот радостно вскрикнул, когда его Леди уверенно вытащила проклятый объект из хватки злодея, разбила его об мостовую и, возможно, побила рейтинг того, насколько чертовски крут может быть один человек. Засунув оружие обратно в крепление, он побежал к ней через парк. Это стало негласной традицией парижских героев — в тот редкий случай, когда они побеждают врага без Катаклизма и Талисмана Удачи, они празднуют победу небольшими посиделками при дневном свете. Так что, когда очищенная акума улетела без сопровождения известного писка Камней Чудес, дуэт обменялся радостными улыбками и направился на поиски места повыше. Они засели в старом убежище — внутри знаменитой башни. Отличное уединенное место. — Слишком много времени прошло, с тех пор как я последний раз разговаривал с тобой при дневном свете, — начал Адриан, фирменно подмигивая напарнице, от чего она ожидаемо отмахнулась, — Чего нового, Жучок? — Учеба, работа, работа по учебе. — Ледибаг села рядом с ним, без страха свесив ноги с перекладины. Даже если бы она правда упала, это не причинило бы героине особого беспокойства; она проделывала этот прыжок бессчетное количество раз. — Звучит довольно скучно, — сказал Адриан, устраиваясь с таким же удобством на их любимом месте, — Тебе нужно больше выходить на улицу, моя Леди. — Я гуляю вполне достаточно, спасибо, — ответила она, дружелюбно толкая его локтем. Адриан смотрел, как медленная улыбка расцветает на её лице. — Я встретила кое-кого. — Настоящего живого человека? — насмешливо-недоверчиво поддразнил он её, — С кожей и органами? — И зубами, и волосами тоже! — в тон ему ответила Ледибаг. Адриан рассмеялся, размышляя о таком небывалом совпадении. — Ага, ну, а у кое-кого, которого Я встретил на этой неделе, тоже всё это есть и даже больше, — выдал он, позволяя своим мыслям вернуться к свиданию с Маринетт. Он не думал, что это возможно, но он начинал считать их второе свидание даже более удачным, чем первое. Забудем про неловкие паузы и кинкшейминг, их «деловое свидание» закончилось более приятно чем все его предыдущие свидания вместе взятые. (Все три или четыре, если честно.) — А у твоего кое-кого есть такая же замечательная улыбка как у моего? — спросила Ледибаг, уходя в себя и наблюдая за облаками. — Возможно даже более замечательная, — подначивал Адриан, с усмешкой вспоминая улыбку Маринетт. Её смех. Он увидит её снова завтра вечером. — А у твоего такое же отличное чувство юмора, как у моего? — Даже лучше, — подтвердила Ледибаг, — он без труда валит меня с ног… И не в этом смысле! — поторопилась добавить она, в ответ на вздернувшиеся брови Кота. — Посмотрим… Твой кое-кто милый? — Самый милый, — почти вздохнул Адриан. — У твоего кое-кого большой член? — Пас, — со смешком ответила Ледибаг. — А у твоего? — У моего что? — У твоего кое-кого особенного большой член? — Мне кажется, было бы крайне невежливо спрашивать её об этом, — засмеялся Адриан, опираясь на руки за своей спиной. Ледибаг положила голову ему на плечо, так что его пятнадцатилетнее Я расплавилось бы, но сейчас этот жест был настолько естественным и платоническим, насколько только мог быть. — Ты влюбилась в своего особенного? — прошептал он. Пауза, и в этой тишине можно было бы услышать их мысли, будь они ещё чуть громче. — Я не должна была, — честно ответила Ледибаг, её голос мягко донесся до его уха. Адриан подался вперед, скорее заинтригованный таким заявлением, чем завидующий. — Я не спросил, должна ли ты. Я спросил случилось ли это, — тихо пробормотал он. — Тогда да, — сказала Ледибаг. — А ты влюбился в свою? — Я не должен был… — эхом откликнулся Адриан. — Но?.. — уговаривала она, прижимаясь к нему в попытке спастись от холодного ветра, танцующего среди перекладин башни. В одно мгновение рука в чёрном обняла её, притягивая ближе. — Да, — выдохнул Адриан, не в силах наслаждаться цветом неба, потому что оно было не того оттенка синего. — Думаю, я влюбился.