Sugar, sugar

Кафе практически опустело. Быстрый взгляд в залитое закатным светом окно подтвердил её опасения, что их утреннее свидание затянется до самого вечера, но даже наполовину законченный проект, который ждет её дома, не мог заставить Маринетт волноваться. Потому что, несмотря на то, что они уже прошлись по всему списку, она не хотела прощаться с Адрианом. Она уже сломала мозг, пытаясь придумать какую-нибудь причину, чтобы остаться. Потратила все силы, стараясь состряпать правдоподобное объяснение, почему им надо ещё что-то обсудить или сделать. Черт, сейчас она не отказалась бы ещё раз сходить в кино, если бы это означало провести ещё два часа с её… …её… … — Хочешь, чтобы я называла тебя Папочкой? — ляпнула она, задумчиво глядя на одного из бариста, пока те протирали стойку перед закрытием. Маринетт втянула воздух через плотно сжатые зубы, краснея от того, что не успела отфильтровать собственные мысли и не смогла сформулировать потактичнее. Она взглянула на Адриана и с удивлением отметила, что он покраснел ещё сильнее чем она — если такое вообще возможно. Он ерзал на месте, практически дойдя до «ослабил-воротник-судорожно-сглотнув», и внезапно Маринетт с полной уверенностью поняла, что сделала что-то очень плохое. «Отлично,» — ругала она сама себя, желая провалиться под землю, — «теперь он думает, что ты какая-то сексуальная извращенка в поисках кошелька и хорошей порки…» Хотя, когда она сейчас задумалась об этом… идея со шлепками не казалась такой уж— — Я не… — начал Адриан, выдергивая Маринетт из её смущенных мыслей, — Я не д-думаю… — Нет, конечно нет! — крикнула она. «Исчезнуть… ИСЧЕЗНУТЬ…» — Всё нормально! — поспешила заверить его Маринетт, нервно смеясь и почти ломая пустой стаканчик в своих руках. — Если это заставляет тебя чувствовать себя некомфортно, тогда просто… просто забудь, что я что-то говорила. В ответ Адриан махнул рукой. — Не то чтобы это на самом деле заставляет меня чувствовать неудобство, — медленно ответил Адриан, заставляя Маринетт заинтересованно поднять брови, — На самом деле я… — он глубоко вдохнул. — Мне-как-бы-очень-понравилось-когда-ты-назвала-меня-папочкой-тем-вечером-и-я-без-понятия-но-это-было-очень-мило-и-я-бы-очень-хотел-услышать-как-ты-говоришь-мне-это-снова-может-быть-в-более-приватной-обстановке? Адриан захлопнул рот. В кафе стояла тишина. — Это было… довольно красноречиво, — сказала Маринетт с хладнокровием, которое она, видимо, достала из самой глубины своей задницы. Если честно, она немного отключилась на словах «мне понравилось, когда ты назвала меня папочкой», и вернулась на землю только услышав «в приватной». Она не была уверена, что удивило её больше: что Адриан подтвердил свое желание называться Папочкой наедине… … или то, что она была совсем не против этого. — Ну да. Я говорил, что мне надо ещё поучиться вести диалоги, — пробормотал Адриан, потирая переносицу, прежде чем позволить себе закрыть руками лицо. Скрывшись за своими ладонями, он тяжело вздохнул. — Ну… так ты планируешь издеваться надо мной по поводу этого кинка сразу и по полной или желаешь растянуть урок на несколько дней? — он жалобно взглянул на Мари сквозь пальцы, — Просто чтобы я знал, освобождать мне расписание или нет. «Он что?..» Маринетт разразилась смехом — ни разу не женственным или флиртующим — он просто вырвался из неё вместе с грузом нескольких дней переживаний и сомнений. Она практически плакала от облегчения. Адриан каким-то образом умудрился разрушить сгустившееся облако стыда и смущения всего одной шуткой, сводя на нет всё напряжение между ними. Она сделала это. Она нашла самого красивого, щедрого и внимательного сладкого папочку на всем свете. Она ждала улова, но не такого. Она сделала это. Адриан наблюдал, как она спускает пар перед ним, а Маринетт просто не могла остановиться. В ситуации не было ничего смешного, но она все продолжала истерично веселиться над тем, как сложилась её жизнь. Сладкая девочка для супер-модели — титул, который она никогда не представляла. Внезапно шумный смех Маринетт дополнился тихим смешком. Затем хихиканьем. А потом и полноценным ревом. И прежде чем они оба это осознали, они уже покатывались со смеху так, что стол трясся и гремели серебряные приборы. Пара смеялась, вздыхала и переглядывалась только для того, чтобы взорваться новой порцией смеха, громко и свободно и — Ровно через минуту их выставили из кофейни. Вот они, взрослые люди, которые платят аренду и работают, а в следующий момент их выводят из общественного места вечером четверга, а они продолжают хихикать как школьники. Менеджер пробормотал что-то вроде «грязные извращенцы», закрывая дверь прямо перед их носом, но оскорбление только подстегнуло новую волну смеха, когда пара удалялась прочь по пустым улицам. Постепенно они успокоились. Пока они шли по тротуару, их дыхание выровнялось, а слезы на глазах высохли. Адриан и Мари сумели унять свое веселье, так что, наконец, они смогли спокойно взглянуть друг на друга, не рассмеявшись. Вечер вновь выдался холодным, прохладный парижский ветер пронизывал Маринетт насквозь, и её дрожь не осталась незамеченной для молодого человека, шагающего рядом. Адриан вопросительно поднял бровь, придвигаясь ближе и молча предлагая руку. Маринетт тут же прижалась к нему, спрятав руки в карманах, и на этот раз рука, обнимающая её за плечи, не отшатнулась в смущении. Так же как и Мари. — Мы никогда не сможем туда вернуться, не правда ли? — спросила Маринетт, выдавая первое связное предложение за последние 5 минут, хотя внутри она вся дрожала от ощущения их близости. «Он отлично пахнет», — размышляла она, сопротивляясь желанию уткнуться носом в тяжелую ткань пальто на её плече и раствориться в этом успокаивающем аромате. — Исключено, — подтвердил Адриан, псевдо-серьезно кивая головой. Его забавное поведение почти заставило Мари снова потерять контроль, но она устояла, посильнее запахивая пальто, пряча улыбку в воротнике. — Новая идея для свиданий, — предложила она, наслаждаясь теплом его тела. — Проверим, за сколько нас выгонят из приличного места за то, что мы ведем себя как извращенцы. — И что будем делать, когда в Париже кончатся заведения? — спросил Адриан. — До Бельгии ехать всего три часа. — А когда там все кончится? — До Лондона два часа на поезде, — с усмешкой сказала Маринетт, поднимая взгляд, чтобы увидеть идентичное выражение на лице своего — Она собиралась сказать партнера (прости, Кот, пора поделиться своим титулом), просто для её собственного душевного спокойствия. — поднимая взгляд, чтобы увидеть идентичное выражение на лице своего партнера. — Это отнимет много времени, — размышлял Адриан, — но, думаю, оно того стоит. Лунный свет, играющий на его светлых волосах, когда Адриан наклонял голову, не только заворожил Маринетт, но заодно и напомнил, что уже очень поздно. Как долго они разговаривали? — Мне пора домой, — неохотно сказала она, ненавидя эти слова за их правдивость. — Ох… да, конечно, — ответил Адриан. Она не могла быть точно уверена, но Маринетт показалось, что она точно услышала недовольство в его голосе. Адриан ещё раз пронзительно взглянул на неё, а потом принялся осматривать дорогу. — Не знаю, получится ли у нас поймать такси— — Это ничего, — перебила его Маринетт, кивая головой в сторону своей квартиры. — Мой дом всего в паре кварталов отсюда. — Проводить тебя? — с надеждой предложил он. — Это было бы здорово, — ответила она с легкомысленной улыбкой. На самом деле, было в этом что-то странное, так быстро привыкнуть к человеку, когда вы только познакомились. Рука на её плече должна чувствоваться инородной; дыхание, которое она чувствовала щекой, или прыгающая походка Адриана — ко всему этому обычно надо привыкнуть, но Маринетт казалось, что она уже знает о нем всё. Она боролась с желанием повести его кружным путем, может, свернуть на соседнюю улицу, чтобы растянуть их прогулку, но разум победил. И слишком быстро пара оказалась на знакомых ступенях. — Ну, мы пришли, — сказала Маринетт, кивком головы указывая на дверь. Тепло его объятий быстро сменилось ночной прохладой, когда Адриан убрал свою руку, и Маринетт чуть было не потянулась вслед за ней, к теплу. «О, теперь ты просто капризничаешь», — пожурила её рациональность. — «У тебя дома есть пледы.» «Да, но ни один из них не пахнет как он», — жалобно ответил более слабовольный внутренний голос. Маринетт заткнула их обоих. — Так… — начал Адриан, покачиваясь на носках, спрятав руки в карманы. — Это было… — Не похоже на любое из твоих прошлых свиданий? — предположила Маринетт. — Точно, — ответил он. — У меня тоже. Но… не в плохом смысле, надеюсь? — спросила она, поглаживая кованые перила слева от себя и поднимаясь на ступеньку. — О, нет! Абсолютно точно, — выпалил Адриан, — Я всегда хорошо провожу с тобой время! Он усмехнулся. — Ну, можно и так сказать. Оба раза, что мы были вместе, я отлично провел время, и я уверен, что у нас будет ещё много… отличных разов? Маринетт кивнула, не удержав невежливый смешок, наблюдая, как он пытался носком ботинка сделать дырку в асфальте. Он был настолько неудержимо серьезен, что это пугало. — Да… Будет здорово. Повисла тишина, на этот раз не такая комфортная. — Честно говоря, я без понятия, как нам закончить все это, — признался Адриан, махнув рукой. — Рукопожатие выглядит слишком… — Формальным? Деловым? — Вот именно. — Ну, — начала Маринетт, приглашающе подаваясь вперед. — Мы вроде решили, что… мы оба хотим поцеловаться, разве нет? Стоя на самой нижней ступеньке своей лестницы, она оказалась точно на уровне глаз своего партнера, чтобы увидеть, как в его взгляде мелькнул восторг. — Да, — сказал Адриан и, не задумываясь, шагнул ближе, чтобы сократить дистанцию, — мы решили. — И? — произнесла она, не в силах сдержать свое собственное возбуждение, кладя руку ему на плечо. Будучи настоящим джентльменом, Адриан положил свою ладонь на её лопатки. Пальцы другой руки он переплел с её собственными, все ещё сжимавшими перила. — И? — на выдохе повторил он. Несколько секунд потребовалось Мари, чтобы понять, почему он до сих пор не двигается, и, когда она осознала, что он ждет её четкого разрешения, она чуть не растаяла. В пятый или который раз за вечер. — Ты можешь поцеловать меня, — подтвердила она, ободряюще сжимая его руку, притягивая его ближе. Адриан облегченно улыбнулся, а секундой позже их губы встретились. Это был в общем-то обычный поцелуй — не было никаких сумасшедших движений или дикого возбуждения. Но каким-то образом его естественность делала этот поцелуй ценнее для Маринетт. Если быть честной, после такого дня, она бы не выдержала никаких фейерверков, так что легкие искры от прикосновений Адриана были гораздо уместнее (и гораздо приятнее). Это был поцелуй, полный наслаждения, заставляющий все мысли исчезнуть. И ей не терпелось повторить этот опыт вновь, позже. Через некоторое время они отстранились, улыбаясь друг другу. Адриан убрал руку со спины Маринетт, но продолжил держать её ладонь, даже когда она поднялась на несколько ступеней. И, когда в следующий момент их пальцы разъединились, было немного грустно. Обещая скорую встречу (а написать ей ещё быстрее), Адриан уже развернулся, уходя вниз по улице. Маринетт смотрела ему вслед, переводя дыхание, которое она, похоже, задержала, сама того не заметив. И тихонько рассмеялась. Поднимаясь в свою квартиру, она все ещё чувствовала его поцелуй на своих губах. Заваривая лапшу, она чувствовала его прикосновения. В ярком свете монитора, она видела его улыбку. («Вы точно хотите удалить свой профиль? Это действие нельзя будет отменить!») Болтая и сплетничая с Тикки, она слышала его голос. По правде, головокружительное тепло преследовало Маринетт весь оставшийся вечер, оставаясь с ней, пока она принимала душ и чистила зубы. Она унесла его с собой в постель. И было с ней, когда она пялилась в темный потолок, держа в узде её сомнения, пока она вспоминала прошедший день. «Сладкий папочка…» Темные волосы разметались по подушке, когда она тряхнула головой от удивления. «У меня, Маринетт Дюпен-Чен, есть сладкий папочка.» Ощущение губ Адриана не осталось до утра. Но теперь она с нетерпением ждала пятницу.