Потерянный

песня: Ruelle — War of Hearts Тео. Маленький Тео. Тео. Эта химера всегда оценивала себя, оценивала качество своей лжи, оценивала каждый шаг. О, нет-нет, не подумайте не правильно, он не боялся ничего, потому что вокруг него была выстроена стена, окруженная решетками, пропитанные болью, страданием, одиночеством. Тео всегда скрывал свои истинные чувства, всегда сжимал их в кулаке и прятал, чтобы они даже не шептали ему по ночам в кошмарах, не выворачивали кишки наружу и не ломали по позвонку каждый раз, как только закрывались веки. Его ухмылка на лице трещала по швам, она была настолько болезненной, что при одном ее виде хотелось покончить с собой, а глаза, застеленные пеленой власти, готовы были одним лишь взмахом ресниц заставить подчиниться. Маленький Тео, ослепленной безграничной властью Ужасных Докторов, захотел быть похожим на них, стать частью их убогой «семьи», чтобы обрести власть, быть сильным и ничего не бояться. Но для этого ему нужно было отказаться от своей настоящей семьи. От сестры. Когда деткам внушают, заставляют, принуждают что-то делать, обещая за это истинно-великую награду, то они идут на все ради этого. Правда. Тео оставил умирать девочку, с такой же кровью, что у него текла по венам, одну, со сломанной ногой в ледяном озере. Она истошно просила о помощи, протягивая худенькие, бледные ручки к нему, а он свысока смотрел, как ее покидают силы, как соленые капельки скатывались из ее блеклых глаз по некогда румяным щечкам в прошлом, чувствуя крепкую хватку на своем маленьком и хрупком плечике одного из Докторов. Ему не нужно было ничего. Ни дружба, ни любовь, ни доверие. Он нуждался во власти, и это поглощало его с каждым днем, но особенно эта идея усилилась тогда, когда Ужасным Докторам удалось удачно завершить эксперимент над бедным телом ребенка, искусственно превращая его в химеру, в злобную и беспощадную тварь, не замечающую ничего у себя на пути. Параноидальная мысль засела в его черепной коробке и била по затылку с каждым разом все сильнее и сильнее. В конце концов это привело к тому, что он ослушался свою «семью» и решил действовать самостоятельно, пропуская мимо ушей, что он тоже неудачный продукт эксперимента. Его, якобы, волчья сила позволяла обращаться полностью в животного, что еще больше кружило Тео голову о безграничной силе и мощи. Ему казалось, что он чертовски непобедим, что, отобрав силу у Скотта, он будет самым могущественным оборотнем-химерой. Знаете, почему он хотел получить стаю МакКолла? Хотел получить всех ее участников и взять под свою опеку? Потому что он сам был одинок, ему нужна была защита, тепло, поддержка. Но он почему-то всегда отказывал себе в такой роскоши, почти до последнего был одержим своей мечтой «сверхоборотня» или «сверххимеры», что начал допускать ошибки во лжи, в своих поступках, что все начали замечать его гнилую душу, черное сердце и с таким же цветом кровь. Хотя Тео было плевать, кто и что думает, главное насадить на когти глаза альфы, разорвать глотку и стать вожаком. Видя какие друзья окружают Скотта, ему становилось тошно, хотелось кричать до хрипоты, вырывать спинные нервы у всех подряд клыками, размазывать алую кровь у себя на лице, слизывать ее с губ, перепачкать всю одежду и не смывать с рук ни единой капли этого сокровища — сокровища человеческой и бесполезной жизни, ласкать слух криками и мольбами о пощаде. А когда потерянный Тео узнал, что ему не удастся отобрать силу у Скотта, решил создать свою, такую же, похожую на него самого стаю. У него почти удалось, если бы его снова не захватило чувство власти с новой силой. Ему казалось, что его теперь силы поравнялись с МакКоллом, особенно тогда, когда он рассорил и разбросал по разным баррикадам всех друзей альфы. Оставалось лишь надавить и раздавить его. Но раздавил он тогда не Скотта, а самого себя, ломая пополам хребет, захлебываясь в черной крови обмана и предательства, утопая в собственной лжи и заблуждениях. Тео потерялся в своей паранойи и предрассудках, застрял в своей клетке злобы и отчаяния. Выпуская свои клыки, размахивал когтистыми лапами по воздуху, рассекая лишь пыль, ставили его в дурацкое положение, что от этого хотелось прикончить самого себя лично. Падая на колени и сворачиваясь в клубок, Рэкен старался восстановить брешь щита, но он уже давно треснул и начал крошиться. Агония захлестнула его сердце, окончательно разрывая на мелкие кусочки, заставляя корчится в муках. Его собственная идея власти сокрушила и уничтожила маленького мальчика в душе, терзая до последнего вздоха. Тео. Потерянный Тео. Тео.