Брак на крови

POV Велизар — Ты, видимо, любишь ее, — наигранно равнодушно сказала Веста, сидя на столе и наблюдая, как я заряжаю пистолет. — Я не вижу другого смысла тебе так за нее переживать. — Она моя жена, — коротко ответил я, посмотрев на девушку. — Любое унижение или боль для нее — это нападка в мою сторону, это унижение меня! Поняла? Веста была обижена моим ответом, потому что понимала, что моя связь с Владой намного сильнее, чем с ней. Она понимала, что я не пошел бы ради нее на такое и это оскорбляло ее еще сильнее, ведь она считала, что она намного лучше ее. — Велизар, — девушка накинулась на меня, когда я уже собирался уходить. Она припала ко мне, обнимая за шею. — Не надо. Не нужно этого делать. Я скрежетнул зубами от ее настойчивости и назойливости. Я всегда знал, что Веста недолюбливала Владу, считала ее просто моей прихотью, девушкой с хорошим происхождением, девушкой, которая родит мне ребенка и сразу же умрет… — Еще раз повторяю: она моя жена! Моя законная и официальная жена. — Я ведь тоже могла ей стать, — прошептала девушка и я чуть не рассмеялся. — Я же лучше ее? Я грубо оттолкнул Весту от себя и окинул ее презрительным взглядом. — Не сравнивай наложницу с законной супругой, — рыкнул я сквозь сжатые зубы и вышел из кабинета.

***

Я молча сидел за рулем, петляя по заросшим травой дорогам. Я не понимал куда я еду, я только надеялся, что заклинание меня не подведет и я найду ее. Я не уверен, что потом, если с ней что-то случится, у меня будут проблемы с отцом Влады, потому что ее отец не создавал образа заботливого и любящего отца. Когда я встретился с ним, чтобы поговорить о возможной «свадьбе» и стоимости, которую я могу дать за его дочь, он не был расстроен или заинтересован в том кем является будущий муж его дочери, его интересовала только цена и сроки замужества. Я помню его довольное лицо, когда я положил перед ним деньги и бумагу, где было написано о его новой должности… Тогда он спросил не желаю ли я посмотреть на девушку до обряда, так сказать опробовать. Тогда я очень сильно удивился, что отец, в прямом смысле, подкладывает под меня свою дочь… Я не знал какие отношения были между ним и Владой, но то, что он хотел избавиться от нее и как можно скорее — это было и слепому понятно. Я затормозил где-то в глуши леса у темного, разрушенного дома. — Это здесь? — спросил мужчина, сидевший на пассажирском сидении. — Наверно, — ответил я, выходя из машины. Дверь в дом была приоткрыта и я вошел внутрь. Здесь явно никто не жил и очень давно, но складывалось такое чувство, что хозяин когда-то был вынужден покинуть этот дом и как можно скорее, потому что в доме осталась мебель, мелкие вещи, а по полу были раскиданы бумаги: письма, документы, фотографии. На одной из бумаг я увидел изображение девушки, которое было нарисовано ручкой. Я поднял листок и в небрежных, легких штрихах узнал Владу. Рисунок был сделан в ярости — это было явно: резкие, толстые линии, как-будто на ручку с силой давили. — Здесь никого нет, — сделал вывод парень-охранник. — Нет, — выдохнул я, комкая рисунок. — Он был здесь, точно, — я открыл холодильник и увидел небольшие запасы еды и воды. — И до сих пор здесь… Я обошел весь дом, но ничего не нашел, пока в дальней комнате не увидел вход в подвал. Я открыл дверцу и быстро спустился по лестнице вниз. Знакомое помещение с записи. Явный запах сырости, гнили и крови. Я медленно шел по темному каменному подвалу, наступая на мокрый пол, который был залит водой и кровью. Я слышал тихие шаги, которые спускались по лестнице — моя охрана. Сейчас мне было не так важно найти Андрея, самое главное — это найти Владу. Вдруг где-то в углу я увидел что-то сероватое и маленькое, лежащее на полу. Подойдя ближе и увидел худую спину, исполосованную шрамами, в крови, с выступающими позвоночником и ребрами. Я подошел еще ближе, не узнавая этого тела и присел рядом. Это была Влада, она была вся в крови, без сознания, в одних трусиках. Я снял с себя куртку и накинул на девушку, поднимая ее на руки — она была легкой, очень легкой. — Я удивлен! — услышал я за собой едкий голос Андрея и повернулся к нему. — Ты все-таки явился! Прости, но твоя игрушка слегка потеряла товарный вид… — Взять его, — спокойно приказал я и мой приказ был тут же исполнен. — Убить его? — с нескрываемым наслаждением спросил охранник, заламывающий руку садиста за спину. — Ни в коем случае. Помучайте хорошенько, чтобы ему самому умереть захотелось и привезите в мой подвал. Я сам потом хочу с ним поговорить. — Ее тебе не хватало? — съязвил Андрей, понимая, что уже обречен на скорую смерть и теперь он может говорить, что угодно. Я ничего не ответил, лишь посильнее прижимая бледное, окровавленное тело к себе и давая знак охране, чтобы они начинали развлекаться. Наблюдать за его мучениями у меня не было никакого желания и я ушел, слыша, как за моей спиной раздаются болезненные крики. Выйдя на улицу я опустил глаза на лицо девушки. Серая кожа, левая часть лица изворочена, с нее содрана кожа, сочится кровь и прозрачная жидкость. Я положил девушку на заднее сидение, сильнее кутая в куртку и сел за руль. Всю дорогу я изредка оглядывался на нее, надеясь что она очнется. Я видел ее уже в похожем состояние, истекающую кровью, но так сильно я еще не нервничал.

***

— Ну что? — спросил я, нервничая, когда врач вышла из комнаты, осмотрев Владу. — Еще одна такая пытка и ее сердце этого не выдержит, — выдохнула она, но это было еще сказано шуткой, после чего последовали уже реальные проблемы. — Я убрала все воспаления, гной и все остальное, зашила раны на спине, промыла рану на лице, достала две пули из ноги, частично убрала металл, застывший в кожу и… есть еще кое-что. — Что? — мне казалось, что хуже уже ничего она мне сказать не сможет. — Выкидыш, — произнесла женщина. — Что? — я не понял и не расслышал, что она сказала. — Влада была беременна, — повторила она и я облокотился на стену, переваривая слова врача. — Срок, возможно, чуть больше месяца. Я закрыл глаза, считая дни нашего брака. Чуть больше месяца, меньше шести недель, считая мой отъезд и дни, что Влада провела с Андреем… Возможно, она уже была беременна, когда я избил ее. — Мне жаль, — произнесла женщина, видя, что эта новость буквально убила меня.

***

— Велизар, — проворковала Веста, заходя в мой кабинет. Я со злобой поднял глаза на девушку. Так сильно она меня еще никогда не бесила! Я должен был чувствовать к ней желание, когда она с самого порога начала раздеваться, но нет, ничего, кроме раздражения. — Что опять? — выдохнула она, видя, что я не настроен на наше общение. — Твоя жена дома, немного не в состоянии удовлетворить тебя, как обычно, и я вся твоя… — Как ты меня задолбала, — выдохнул я. — Не хочу я тебя, пойми. Пошла вон! — Правда не хочешь? — удивилась она, снимая остатки одежды и оставаясь передо мной в одном нижнем белье. Я встал из-за стола и подошел к девушке, обвел ее взглядом с головы до ног и резко прижал к стене. — Ты же понимаешь, что ты сама напросилась? — прошипел я, глядя в ее глаза и чувствуя, как ее руки спускаются по моей груди все ниже. — А говоришь, что не хочешь меня, — улыбнулась она, целуя меня и закидывая свою ногу мне на пояс и прижимаясь всем телом ко мне.

***

— Папа, — разнесся женский наивный голос, когда на пороге комнаты появился не трезвый отец. В воздухе витал нежный запах женских духов, который сразу же пропитался едким запахом алкоголя, табака и мужского парфюма. Пьяный мужчина с желанием смотрел на дочь, скользя взглядом по полуобнаженному телу на кровати. Он вел взгляд по длинным, стройным ногам, поднимаясь все выше и выше, оценивая уже грудь и изящные ключицы. — Папа, — снова повторила девушка, прижимая к себе одеяло и прячась от похотливого взгляда отца. Мужчина не твердой походкой подошел к кровати и сел на край. — У меня красивая дочь, — ухмыльнулся он, — самая красивая. Девушка со страхом смотрела на пьяного отца, прожигающего в ней, буквально, взглядом дыру. Он облизал губы и дотронулся до голой ноги дочери, чувствуя под пальцами нежную, гладкую кожу. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, Влада? — спросил он, ведя рукой все выше и выше. — Тебе лучше уйти, — твердо ответила она, убирая его руку. Ее слова разбудили в отце ярость. Он желал ее, он хотел собственную дочь, хотел насладиться ей сам перед тем, как отдать другому, хотел знать какая она будет со своим мужчиной… — Мне лучше уйти? — прорычал мужчина, подминая девушку под себя и блокируя ее слабые удары. Одним движением он перехватил ее руки и завел ей за голову, наблюдая, как по щекам девушки покатились слезы, а из уст посыпались мольбы. — Папа, ты не сделаешь этого! — кричала она, чувствуя отцовские руки, которые блуждали под футболкой пижамы. Мольбы сменились матами, которые никак не сочетались с милой и невинной внешностью девушки. Мужчина закатил футболку до шеи дочери, наблюдая, как трясется от криков и покрывается мурашками ее тело. Отец нагнулся к самому лицу дочери, затыкая отборный мат мокрым и горячим поцелуем. Девушка сжимала губы, чтобы не допустить язык отца к себе в рот, но отец грубо схватил ее за грудь и сильно сжал, отчего девушка закричала и позволила проникнуть ей в рот. Мокрый язык описывал немыслимые узоры в ее ротовой полости, вдыхая в нее алкогольный запах, отчего тошнило и выворачивало на изнанку. — Ах ты! — вскрикнул мужчина, отрываясь от губ дочки после того, как та укусила его за язык. Мужчина разжал грудь девушки и ударил ее по лицу. — Расслабься, доченька… Мужчина повел рукой по плоскому животу, спускаясь к спальным шортам и легко снимая их. Девушка захлебывалась собственными слезами, срываясь то на крик о пощаде, то на проклятия и маты. Отец грубо погладил дочь между ног, предвкушая скорую близость. В его глазах плескалось желание, когда он принялся приспускать с себя штаны и пристраиваться ближе. Он медленно вошел в нее, отмечая, как же узко, жарко и влажно внутри нее. Девушка глухо застонала сквозь слезы, а отец лишь рыкнул и продолжил медленно иметь собственную дочь. Он чувствовал себя каким-то героем, слыша, как под ним от боли и унижения стонала родная дочь. Он старался себя сдерживать, чтобы не разорвать девушку, но постепенно алкоголь и желание стерли границу дозволенного, точнее стерли они ее уже давно, мужчина начал грубо и быстро входить до самого упора, чувствуя, как его плоть покрывает кровь… Он кончил быстро, повалившись рядом и обняв ее. Девушка лишь отвернулась от отца, сдерживая слезы и чувствуя, как по ногам стекает кровь… Очень скоро мужчина уснул, а дочь выбралась из постели и на шатающихся ногах прошла в ванную, где заплакала в голос, стирая мокрым полотенцем кровь…

***

Меня охватывало наслаждение, когда я был рядом с Вестой. Я брал ее как хотел за сегодняшний вечер и ночь, но почему-то кайфа от этого я не ловил. Физически я получал удовлетворение, меня охватывал оргазм, но морально… я чувствовал себя последней сволочью, трахая наложницу с которой меня застукала Влада, а теперь она была при смерти, находясь на тонкой, острой грани между Светом и кромешной Тьмой, еще более темной, чем она окружена сейчас… Я откинул голову назад, наслаждаясь уверенными движениями губ Весты на моем члене. Непроизвольно я представлял на месте Весты Владу, но особого удовольствия это не принесло, наоборот становилось противно. Противно от самого себя. Она умирала. Умирала из-за меня. А я представлял, как она охватывает меня, как ее губы смыкаются на моей плоти, как язык касается разгоряченной кожи… Я накрутил длинные волосы Весты на руку и стал грубо иметь ее в рот, откидываясь в кресло и закрывая глаза. Меня только начала охватывать волна удовольствия, из моей груди стал разноситься глухой стон, который прерывался на сбившееся дыхание… Я чувствовал себя на грани, тело требовало разрядки, но в дверь настойчиво постучали. — Занят! — прорычал я, сквозь сдерживаемый стон. — Влада очнулась, — крикнула одна из множества наложниц, которые имелись в моем доме, через дверь. Я резко убрал голову Весты от своего паха и принялся одеваться, наскоро натягивая боксеры и джинсы. — Это что? — не поняла Веста с недовольством, стирая слюну со своих губ. — Ты сама все слышала, — прорычал я, выбегая из кабинета и столкнувшись с совсем молодой девушкой, которую я еще никогда не видел. Очень молодая. Возможно, одного возраста с Владой. Я грубо оттолкнул ее от себя и помчался к комнате, от куда уже вышел врач. — Тебе нельзя, — остановил он меня у самой двери, когда я уже почти ворвался в спальню. — Диего, — прорычал я на врача. — Велизар, — так же ответил он. — Я не первый год тебя знаю! Я не раз тебя с того света доставал! Так вот, твоя жена хоть и очнулась, но очень-очень слаба, а зная тебя ты сейчас начнешь орать, хватать ее, а я очень много сил и лекарств потратил на то, чтобы она очнулась. — Она моя жена! — прорычал я, хватая его за ворот белого халата. — Она моя пациентка! Я ушел в отпуск на один месяц. На один гребаный месяц за все десять лет! Мне начали звонить через неделю, потому что ты избил ее до полусмерти, тогда справились без меня, а сейчас дело более серьезное. Я не пущу тебя, хоть что ты делай. Я знал Диего уже десять лет. Он был замечательным врачом. Он ни раз вытаскивал из меня пули, зашивал раны, отпаивал после попыток моего отравления, а сколько раз он снимал с меня различные порчи и дурманы — не счесть. Я верил, что Владе очень плохо, но я должен был ее увидеть. — Я должен ее увидеть, — смягчился я, убирая руку с ворота врача. — Дня через два, а пока иди трахайся с… Веста ее, кажется, зовут? Мне рассказали полную историю побега. Она же маленькая еще, знаешь же, как такие молодые реагируют на то, что их предают, находят им замену… — Она знала, что верен ей я никогда не буду, — отрезал я. — Одно дело знать, а другое видеть, как твой муж ебет другую, — категорично ответил Диего. — Хотя бы не в вашей спальне! Не в вашей супружеской постели! Драл бы свою проститутку у себя в кабинете… Я начинал закипать, сдерживая ярость и желание вмазать ему. Он меня еще учить собрался! — Это мое дело кого и где иметь, — оборвал я. — Ты знал, что она была беременна? — смягчился Диего. — Нет, не знал. Да даже, если бы и знал… — Я провел полный осмотр, — не дал мне договорить врач, — и гинекологический в том числе. У того, кто сделал это с ней, была близость с ней? — Нет, — ответил я, — вроде нет. — Тогда виноват ты, — прорычал мужчина. — Ты порвал ее… — Я не трогал ее уже месяц! — А я и не говорю, что раны свежие. Они зажившие, но многочисленные. Тебе провести лекцию о последствиях секса с кровотечением? Я чувствовал себя каким-то пацаном, которого отчитывали за глупость. Я и сам понимал, что виноват во многом, но не во всем. Далеко не во всем. — Не нужно, — прорычал я, разворачиваясь и уходя. — Ты же взрослый мужчина, Велизар, — смягчился Диего, — а она очень молодая и не опытная девушка… — Про ее неопытность ничего мне не говори, — закипел я. — Когда я взял ее замуж она уже была не девственницей и это в 16 лет! — Велизар, ты не исправим, — выдохнул мужчина. — Не суди ее, ведь ты не знаешь при каких обстоятельствах это произошло. Может быть ее изнасиловали? А может… это была ее единственная близость, которая принесла ей удовольствие, которая, возможно, прошла с любимым человеком? Ты тоже, далеко, не девственник. Я ненавидел Диего за то, что он никогда не боялся говорить мне правду в лицо. Такой смелости и дерзости не мог позволить себе никто. Он говорил и тыкал меня в мои ошибки лицом, не боясь последствий. Я не люблю чрезмерно смелых людей. Смелые, обычно, долго не живут…