Letters You'll Never Read

      Когда Реджина Миллс наложила проклятие, она сказала себе, что это было лишь ради себя самой. И так и было. Ей было плевать на последствия, ей было плевать на маленькую девочку, которая росла потерянной, а всё потому, что эгоизм мешал её взгляду. И она ненавидела за это Злую Королеву. И она ненавидела Эмму, потому что та каким-то чудом нашла способ принять этого человека.       — Мам?       Низкий голос Генри вернул её в реальность. Она выпрямилась, даже не попытавшись собрать обрывки бумаги — осколки Эммы. Чувства Эммы не заслуживают этого. И никогда не будут.       — Генри, — слово царапает ей горло от того, как долго она просидела в своём склепе, думая об ЭммеЭммеЭмме.       Каштановые волосы появляются из-за каменной стены, и, слабо улыбнувшись, она приветствует его. В отличие от своего отца, Генри высокий и широкоплечий, хотя в то же время и худощавый. И он её, и иногда, когда её сломленный мир лежит у её ног, она смотрит на своего сына и вспоминает… это всё ради него. Она вглядывается в его полосатый шарф и длинное полупальто, будто пытаясь запечатлеть это у себя в памяти. Она вспоминает о том времени, когда он стал достаточно большим, чтобы обнять её за талию, одетый в школьную форму не по размеру, о его забавном хохолке и озорной улыбке. Он мчался домой из школы и с огромным аппетитом уминал всё, что оставляла ему Реджина на столе. Он рассказывал ей о каждом своём проведённом часе. Она вспоминает о его любви к чтению, как пухлые пальчики перебирали книгу, пока он не находил вот эту, мамочка .       И сейчас он выглядит таким же разбитым, как и она.       Реджина немного отодвигается, освобождая для него место между ногами и письмами. Присев, Генри кладёт голову на плечо своей матери, и они оба сидят в полной тишине в течение некоторого времени, вслепую находя руки друг друга.       — Я скучаю по ней, мам, — шепчет он, и она знает, что по его щекам текут слёзы.       — Я знаю… я тоже.       — Я скучаю абсолютно по каждой мелочи. Я скучаю по тому, как она могла рассмешить меня и называла «малышом», даже когда я им уже не был. Я скучаю по её красной кожаной куртке и нашим четвергам в закусочной, когда мы прятались от тебя, — он горько усмехается, — мы делали вид, что проводим вечера с Мэри-Маргарет, но на самом деле мы поедали картошку фри и запивали клубничным милкшейком. Она всегда заказывала себе большую порцию, а мне — среднюю, и мы всё это вываливали на тарелку и ели… иногда нам в этом помогала Руби, когда не обслуживала столики…, а затем мы шли по Мэйн-Стрит и смеялись над тем, кто раздражает тебя больше всего… Мама…       Слушая Генри, Реджина улыбалась, пока не почувствовала его неуверенный тон:       — Что такое, Генри?       — Я… я думаю, что она действительно заботилась о тебе. Я имею в виду, действительно заботилась. Возможно, даже любила…       Брюнетка словно начала задыхаться от этой идеи любви. Эмма любила её? Невозможно. Но почему тогда её сердце стало так учащённо биться?       — Генри, я, правда, не… — и она затихла, внезапно всё… понимая. Письма Эммы разбросаны по всему склепу. Письма Эммы. Письма, которые описывают Реджину в самом совершенном свете; письма, где Эмма всего лишь Эмма.       И внезапно ей хочется уйти.       — Генри! Генри, где она? Мне… мне нужна она.       Её… их… замечательный сын улыбается, пока помогает ей подняться на ноги. Реджина тоже улыбается, каждая эмоция, которую она когда-либо испытывала к этой идиотке-блондинке, проходит сквозь неё… её идиотка-блондинка. Она понятия не имеет, что собирается сказать, но это, похоже, не имеет значения. Всё, что ей нужно — это Эмма.       Но… Возможно, даже любила. Любила. В прошедшем времени.       Реджина наклоняется, собирая оставшиеся конверты. Они кажутся тяжёлыми по некой причине, которую Реджина боится выяснить. Существует объяснение, почему Эмма Свон теперь вся в чёрном, а её кожа сверкает белым. И Реджине нужно выяснить, почему так. Дорогая Реджина,       Мне нужно остановиться. Мне нужно прекратить думать о том, что невозможное станет возможным. Мне нужно отпустить тебя…, но загвоздка в том, что я не могу сделать этого. Ты всегда будешь частью жизни Генри. И потому, что ты это ты, Реджина Миллс, я не думаю, что когда-нибудь смогу отпустить тебя.       Я до сих пор полагаю, что ты достойна большего, чем Робин, но опять-таки ты точно достойна большего, чем я. Я не достойна тебя. Я открыла своё сердце, Реджина. Крюку. Да, у меня не трепещут бабочки в животе, и я не чувствую себя на седьмом небе от счастья, но всё же это лучше, чем быть одной. И да, я была на свидании. Вот-вот, Эмма Свон была на свидании. И всё прошло довольно хорошо. Конечно, я уверена, что это не сравнится со свиданием с Реджиной Миллс, но всё же, всё было довольно хорошо.       Мы снова препираемся. Буду считать, что ты делаешь это лишь потому, что тайно любишь меня, но блин… такое произойдёт лишь тогда, когда рак на горе свистнет (вау, я ворчу как старик).       Оу, и моя мама поведала мне о твоей маленькой речи касательно того, чтобы я не лишалась магии. Спасибо тебе… за заботу.       Предполагаю, что мы сейчас отпускаем друг друга, Эмма P.S Я всегда тебя прикрою.

***

Дорогая Реджина,       Я так зла. ПОЧЕМУ МИР ПРОДОЛЖАЕТ УНИЧТОЖАТЬ ТВОЁ СЧАСТЬЕ? Я видела страницу, Реджина. На ней ты с Робином Гудом, и я собираюсь помочь тебе… даже если это причиняет мне боль. Давай найдём этого автора и заставим его переписать твою историю, потому что она прекрасна.       Я так зла. Моя магия неконтролируема… как танец, продолжающий своё движение, причиняя боль. Когда я накинулась на Генри, я сорвалась. Ты понимаешь меня, Реджина. Ты знаешь, как никто другой, какой отпечаток в душе может оставить власть магии, но ты выжила. Чёрт возьми, ты сделала больше, чем это! Ты воспитала прекрасного сына и заново научилась любить. И твоя любовь — яростная. Эмма.

***

Реджина,       В словаре нет таких слов, которыми можно было бы описать тебя. Я могу лишь в письмах так откровенничать, поскольку… мне страшно. Я не хочу слишком больно падать. Я не хочу падать слишком глубоко и погрязнуть во всём этом. Но когда я видела тебя у городской черты, после того, как мы победили ту штуковину и работали вместе… это даже не имеет значения теперь.       Я уже тону. Эмма.

***

Дорогая Реджина,       Спасибо тебе. Я бы нажала на курок, моя рука хотела этого, я хотела этого. И ты спасла меня. Иногда мне хочется, чтобы ты остановила всё это, просто чтобы сделать все вещи…проще. Иногда мне не хочется быть собой. Я хочу быть достойной чего-либо. Но ничего из этого уже не важно, поскольку ты нашла Робина.       И Зелена беременна. Вау, Реджина, а автор и вправду всегда приписывает тебе какие-то подлянки. Ты никогда не задумывалась над тем, чтобы написать собственную историю?       Я напугана, Реджина. Магия впервые пугает меня, и мы ничего не можем с этим поделать. Я также боюсь и за нашего сына. Это дурацкая заинтересованность Голда и дурацкий-предурацкий сказочный мир разрушают любой шанс на счастье. ПОЧЕМУ НИКТО НЕ МОЖЕТ ЭТО ПРЕКРАТИТЬ? Я не могу лишиться своей семьи, Реджина. И независимо от того, как пойдёт наш план, ты должна пообещать мне, Реджина, что мы не потеряем себя… потому что это единственное, что делает нас людьми.       Независимо от того, что произойдёт, пообещай мне. Эмма.

***

Реджина,       Это — оно. Именно здесь наша история либо закончится, либо начнётся. Я так долго держала это в себе и больше не могу:       Реджина Миллс, я влюблена в тебя. Я думаю, что всегда была влюблена в тебя и всегда буду. Я понимаю, что мне далеко до Шекспира, но я попытаюсь выразить все свои чувства к тебе, потому что ты — моё всё.       Реджина, я не могу представить мир без тебя. Я уже не могу представить, как можно жить без твоего постоянного закатывания глаз в моём присутствии; я не могу перестать представлять то, как ты улыбаешься, когда Генри обнимает тебя; я не могу представить, как можно не взрываться от контакта с тобою…. Я влюблена в тебя, и всё это началось с простого слова «Привет».       И моя любовь к тебе лишь усиливается. И сейчас я плачу, потому что ты нужна мне… и ты никогда не сможешь быть со мной. Полагаю, я всегда знала, что любила тебя. Я писала тебе все эти письма, потому что ты — прекрасное небо, которое нуждается в ярких красках. Ты не какой-то там сказочный персонаж, ты — всё, и я, Эмма Свон, несомненно, влюблена в тебя, и это причиняет боль.       Это случилось, когда ты пожертвовала собой ради Генри, и я поняла, что не могу больше сдерживаться. Ты считаешь себя эгоистичной и какой-то там злой королевой, но, Реджина, почему ты не можешь понять, что ты — ВСЁ, В ЧЁМ Я НУЖДАЮСЬ! Я люблю тебя. Сейчас я улыбаюсь, потому что мне так чертовски хорошо, что я наконец-то сказала это.       Реджина, я хочу разбить все твои возведённые стены. Я хочу больше узнать о твоём прошлом и о твоих секретах. Я хочу вытереть все твои выплаканные слёзы потому, что Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ и ты заслуживаешь быть любимой.       Но я не могу. И это — самая печальная трагедия из всех. Эмма.