Пряно-сладкая оплошность

— Ичи, — чей-то металлический голос раздался над ухом, заставляя укутаться в теплое одеялко с головой, недовольно бурча что-то под нос. Ну кто же так над людьми-то издевается? Спать жутко хочу, отстаньте все, — Клубничка, просыпайся, — басистый голос раздался еще ближе и всем телом я почувствовал, как под чужим весом проваливается кровать. С меня нагло срывали одеяло. Что за? Да кто такой наглый-то с утра пораньше? Совсем страх потеряли. И только я хотел наброситься с кулаками на источник этого баса, как до меня начало доходить, что в моем доме какой-то незнакомец и называет меня клубникой. Стоп… В голове всплывает только один индивидуум, придумавший потешную кличку еще с пяти лет. Медленно открываю глаза и выбираюсь из-под одеяла, и прямо впритык утыкаюсь в янтарные очи. Внутри аж все похолодело от неожиданности, видимо это заметил владелец бездонного взгляда с темным белком глаз. Он тотчас усмехается, узрев мое побледневшее лицо.  — Я что, настолько страшным стал? — лукаво шепчет белесый, не отрывая взора. У меня дар речи пропал сразу от такого эпичного появления. Брат, нависший надо мной, с хитрым прищуром и озорством в глазах. Что? Что? Слишком много информации. Перегрузка.  — Э-эм, ну как бы… Да, то есть нет. Точнее, ну ты понял, — и снова включился режим забывания слов в стрессовых ситуациях. Хичиго прыснул от смеха и навалился на меня, сжимая в объятиях. Я еще больше опешил.  — Некоторые в этом мире никогда не меняются. Я скучал по тебе, Ичи, — от его напора стало тяжело дышать, но я все равно почувствовал тот ностальгический запах с детства, тонким ароматом исходящий от него. Сладкий запах пряностей. Я неуверенно обнимаю его в ответ, неловко чувствуя себя в таком неудобном положении. Пришел тот, кого не было столь долго в нашем доме, в душе засел трепет и воодушевление. Радует только то, что он отнесся ко мне добродушно и приветливо, как к родному брату, не боясь того, чего так боялся я. Изменений и скрытой зажатости. Мы пролежали в таком положении уже приличное время и мне уже становилось дурно от жары и недостатка воздуха. Я попытался его легонько сбросить, но с удивлением отметил, что он довольно тяжелый и мускулистый для больного человека.  — Хичиго, слезь, пожалуйста. Я тоже очень рад тебя видеть, но я сейчас в обморок упаду от жары, — на лбу уже выступила испарина, а тепло, исходящее от тела брата, чувствовалось даже сквозь одеяло. С такими темпами я точно коньки отброшу.  — А нечего спать на моей кровати, да еще и в школьной форме, — протягивает брат, еще больше сжимая меня в своеобразных тисках, — Тем более мы с тобой семь лет не виделись, а ты меня уже отвергаешь? Мне семь лет еще придется наверстывать упущенное обнимашками, — узнаю его характер, оставшийся с детства. Он вечно лез обниматься с причиной и без, в любое время и каждый день, чем порядком доставал меня раньше. Но теперь мне радостно от этого семейного, доверчивого жеста, однако ровно до тех пор, пока он не превращается в банальное удушье.  — Эй, ты меня совсем задушить вздумал? Тогда обниматься будешь с хладным трупом и минимум неделю при благоприятных условиях, пока разложение не даст эдакий фирменный запах, — настало время нелепых шуток, отчего брат недоуменно поднимает бровь, а я, пользуясь моментом, выгибаюсь всем телом и выбираюсь из-под его туши. Наконец-то свежий воздух! Хичиго, хоть и с некими нотками недовольства, остался лежать на своей законной кровати, на которой я вчера так непозволительно уснул. Даже стыдно как-то стало.  — Изображаешь что-ли сцену удушья из шаблонных ужастиков? Или с такой силой ты скучал по мне? — усмехаюсь я, пользуясь лучшей стратегией: шутить, чтобы скрыть свою робость и неловкость, пока еще присутствующей в душе. Как-то совсем непривычно и до невозможности необычно видеть не того бойкого мальчика, а уже полностью сформировавшегося мужчину. Хоть мы были одного возраста, но брат выглядел намного старше своих лет. Его голос, рост, телосложение — всё полностью изменилось и от этого создавалось впечатление, что я веду диалог с каким-то незнакомцем, хоть с аналогичными внешними характеристиками. Хичиго медленно перевернулся на спину, заводя руки за голову. Он устремляет свой взгляд на меня, отчего я немного вздрагиваю от неожиданности, а потом тихо смеётся.  — Это наказание за то, что я с четырех утра не мог нормально поспать из-за тебя. Мне пришлось караулить твои невинные сновидения в моей кроватке, — мне приходится неловко отвести взгляд, чтобы скрыть свою робость. Ну уснул я в его кровати разок, подумаешь. Не велика проблема. Не мог что-ли на моей поспать тогда, как приехал? Но внутреннее ощущение гостеприимности не позволяло съязвить в ответ, особенно родному брату, так что я лишь улыбаюсь в ответ.  — Ну прости-прости, вчера твою комнату драял и под конец с ног валился, так к себе в комнату и не дошел, — Хичиго изучающе разглядывал меня, пока я говорил. Мне даже показалось, что он не слушал мои весомые оправдания. Хотя нет. Скорей всего его и вовсе не интересовала эта ситуация, он лишь пристально наблюдал за всеми моими жестами и эмоциями, будто хотел запомнить и изучить меня получше. Черт, как-то неловко. Хотя я понимаю его интерес, ведь сам смотрю на брата, как на диковинку. Так-так-так, пора уже прекратить эти гляделки, — Я таки изменился за семь лет? Хотя глупый вопрос, да. Ты тоже стал взрослее, Хичиго. Я тебя не узнал спросонья.  — Ясно дело. Ты никого не узнаешь спросонья, насколько я помню, — парирует брат, не отводя взгляда, — А ты возмужал, Ичи. А я так надеялся увидеть того маленького плаксивого мальчугана, который вечно прятался у меня за спиной, — Хичиго демонстративно поднял подбородок, обнажая белоснежный ряд зубов. У меня сразу внутри все закипело от возмущения.  — Эй, я уже не тот, что был раньше. Я теперь могу сам за себя постоять, знаешь ли, — с тех пор, как брат уехал, отец записал меня на борьбу. И как же я благодарен ему за это. Мой необычный цвет волос, а так же альбинизм Хичиго слишком выделял нас из толпы, нас вечно дразнили в детстве, а после отъезда единственного защитника ситуация еще более усложнилась. Пока я не научился драться от меня не отставали.  — Вот как? — Хичиго немного склонил голову в бок, хитро щуря глаза, — Ну давай проверим. Не успел я удивиться и спросить, что он там проверять собирался, как за миллиметр от моего лица появился кулак. Я даже почувствовал ветерок от сильного замаха. Вот это скорость, уму не постижимо!  — Что? К-как? Ты же только что лежал на кровати. Чего? Чего-о-о? — он убрал от моего лица кулак и горделиво усмехнулся, внутри наслаждаясь моим неосознанным восхищением и недоумением.  — Не только ты изменился, Ичиго, — это он так невербально намекает не воспринимать его за больного ребёнка? Хотя ребёнком его назвать язык явно не повернется, да и больным брат не выглядел, ну если не считать врожденный альбинизм. Так что за нелепая история от отца про категорическую опасность его жизни? Может брат только на первый взгляд здоров? Да и в чем заключается эта «болезнь»? Многолетний слой любопытства, наконец, дал о себе знать. Меня буквально распирало расспросить об этом единственного и неповторимого источника информации, но треклятое чувство тактичности не позволяло мне это сделать, по крайней мере сейчас. Нужно дождаться нужной «атмосферы»…  — Ауч, — несколько пискливо вырвалось из глотки, когда многострадальный копчик встретился с полом. Я недоуменно посмотрел снизу верх на ехидное выражение лица белесого, мысленно строя цепочку произошедшего. Он что? Мне подножку сделал?  — Ичи, это так мило прозвучало, — ой, ой, ой, внутри начало всё вскипать, — Ты заглючил на минуты две, мне пришлось тебя из состояния фрустрации вытаскивать, — невинно пожал плечами брат. Всё, не сдержусь больше. Пошло гостеприимство в клоаку. С резким разворотом, я сделал замах ноги, направляя удар прямо в грудь Хичиго, но мою атаку за доли секунды до завершения захватили одной рукой, да с силой сжали. У меня как будто в голове все прояснилось. Твою ж ма-а-ать. Я совсем идиот? Вот ведь дибил конченный, привык с отцом такие трюки вытворять, но с братом-то, только что приехавшим к нам, да еще и с возможными проблемами здоровья попасть в такую вопиющую ситуацию, у меня реально с самоконтролем проблемы? Или с мозгом что-то не то?  — Черт, брат, прости. Я не хотел, просто по привычке само тело среагировало. Прости, прости, прости, — жалостливо произношу я, теряясь с мыслями, но к моему и без того взбудораженному состоянию, добавляется еще и удивление, сравнимое с шоком. Брат залился таким хохотом, что казалось весь дом дрожит от его баса, децибелом за децибел ударяясь о стены.  — Клубничка, ты просто нечто, — сквозь сдерживаемые смешки вторит белесый, — В такой позе и с таким выражением лица просишь прощения за невесть что. С таким темпом ты меня в гроб скорее от смеха загонишь, — я посмотрел вниз и только сейчас осознал, что он все еще держит мою ногу в захвате, заставляя меня немного подпрыгивать на месте, чтобы удержать равновесие. Ой, что-то провалиться в Тартар захотелось. Вот прямо сейчас, вот прямо сию же минуту.  — Ха-ха, смешно, — с сарказмом выплевываю я, скрывая смущение, и уже наплевав на должное обращение с гостями, — А теперь отпусти. И я реально извиняюсь, если бы ты не остановил меня, тебе бы знатно попало.  — С таким-то слабеньким ударом? — театрально удивился брат, для пущего эффекта немного качая мою ногу, отчего я чуть не падаю и прыгаю на месте, как идиот. Так-с, а ведь я совсем забыл, каков любитель Хичиго поиздеваться надо мной. Он всегда каким-то неведомым образом совмещал и издевательство и заботу в одну гремучую смесь, и всегда утверждал, что его, так называемые, «испытания» сделают меня сильней. Хотя скорее всего это было для его же удовольствия. Вот уже прогресс! Я начал вспоминать не только хорошие стороны брата, — Поверь, клубничка, твои брыкания конечностями мне ничего не сделают.  — Ладно-ладно, как скажешь, брательник недоделанный. Только отпусти, у меня нога уже затекла, — что-то не нравится мне его настрой и хитрющий прищур, — Нет, я серьёзно, нога скоро отвалится. Я, конечно, рад, что мы нашли с тобой общий язык и помянули детство, но и меру надо знать. Взрослые же люди.  — Ох, Ичи, а я-то как рад. Столько лет я не видел твою недовольную моську, а встретил ты меня не очень радушно и через чур скованно. У меня никогда не было терпения, и сейчас ждать, пока ты «привыкнешь» я не намерен. Так что давай еще раз помянем былое, чтобы ты у нас поскорее понял, что твой братик приехал с новыми испытаниями, — Хичиго специально тянул каждое предложение в привычной своей манере, с уверенностью и доброй издёвкой смотрел на меня. Мда-а. Как говорится, чем взрослее человек, тем больше от него проблем. Я попытался вырваться, но от этого чуть сам не упал. У брата лукаво блеснули глаза, — Слу-ушай, клубничка, а ты никогда не хотел стать балериной? Вместе с недоумением появилось осознание полного, простите, пиздеца происходящего. Брат демонстративно посильнее сжал лодыжку и медленно-медленно начал поднимать её вверх, при этом пристально наблюдая за моей реакцией. У меня сразу побелело лицо.  — Ребанный йод, Хичиго! Не-е-ет, отпусти, изыди, демон, — я орал что есть мочи и рефлекторно зажмурился от испуга. Нет, вы бы, черт возьми, побыли на моем месте, когда растяжка не ахти и тебя пытаются сломать пополам. Я бы посмотрел со стороны, да посмеялся. Вот прямо как сейчас смеётся зачинщик этого деяния поднебесного.  — Твои эмоции бесценны. Я прямо видел, как одно выражение лица сменяется другим, — белесый, наконец, отпустил меня из захвата и согнулся пополам от смеха, в порыве чувств при этом колотя коленку. У меня нервно задергался глаз. Что я там говорил про полностью сформировавшегося мужчину? Нет, это ребёнок. Большой, ехидный ребёнок. Хоть в душе бушевало недовольство и желание придушить брата, но также присутствовало чувство, что всё так и должно быть, как будто всё встало по своим местам после долгого времени разлуки. Это не могло не радовать.  — Идиот, — лишь пробурчал я, выходя из комнаты, хоть и сам сдерживался, чтобы не рассмеяться. Хичиго выпрямился и, все ещё откровенно хохоча, последовал за мной.  — Ну я же любя. Зато теперь ты точно никакой скованности не почувствуешь, — иногда он поражал своей проницательностью. Будто знал всё наперед о чем я буду думать, что чувствовать и как действовать. Это одновременно пугало и притягивало. Мы спустились вниз по лестнице и зашли на кухню, там нас благополучно ожидал отец. Он как-то странно посмотрел на меня, видимо, недоумевая почему на мне всё еще школьная форма, а потом, плюнув на это, обратился к Хичиго, который сейчас вальяжно развалился на стуле. Надо же, уже чувствует себя, как дома. Хотя по идее это и есть его дом. Ох, сложно.  — Ну как, Хич, нашел общий язык с братишкой? — отец еще раз покосился на меня, взглядом намекая поддерживать разговор, на что я закатываю глаза. Брат на такой вопрос лишь усмехается.  — А Вы разве не слышали его ор? Конечно нашли, по другому быть не может, — уверенно цедит брат, даже не смотря в сторону отца.  — Да уж, прямо как в старые времена. Только Ичиго тогда еще не знал некоторые взрослые словечки, — папаша с веселой задоринкой покосился на меня, — И вот еще что, Хич. Нам надо с тобой поговорить вечерком сглазу на глаз. Продолжим тот наш утренний разговор в моем кабинете. Сейчас мне надо по работе кое-какие дела умять, так что развлекайтесь, ребятки.  — Так, стоп, — я придержал отца за рукав, чтобы он так нагло не смылся, — Что это за секретики такие? Вы уже успели пообщаться утром? Что за тема?  — Ичи, да это вся ерунда с документами и прочее. В твою же школку перевожусь, — брат хитро ухмыльнулся, заметив моё радостно-удивленное лицо. Неужто всё так быстро случилось? Даже не верится, что еще вчера его тут не было, а сегодня мы вовсю разговариваем и шутим, хоть шутки получаются по меньшей мере нелепо. Отец отдёрнул мою руку и, даже не взглянув в нашу сторону, пошел по своим делам, как-то наигранно весело ответив лишь «Да. Развлекайтесь».  — Чего это с ним? — спрашиваю я, когда отец скрылся из поле зрения, на что Хичиго лишь лениво пожимает плечами, мол, куда нам до мыслей взрослого человека. У меня быстро пропадает интерес к странной выходке нелогичного папаши, когда я замечаю гвоздик на ухе белесого, — Да ла-а-адно? Ты сделал пирс? Когда? Где?  — Давно уже, — неохотно отзывается он, — в больнице со скуки помрешь, вот и сам проколол, а потом уж и побрякушки прикупил, когда выпустили, наконец, — у меня в душе похолоднело, когда до слуховых рецепторов донеслось то казусное и такое дикое слово — больница. Так значит всё это правда? Он болен? Вот же ж, как я мог быть таким опрометчивым и несерьёзным? С волнением появились еще множество вопросов, которые таились в голове уже давно, я хотел спросить их немедля, но лишь открывал и закрывал рот, в конец растерявшись. В комнате повисла гнетущая тишина и только тиканье настенных часов нарушало молчанье, эхом раздаваясь в голове. В отличие от меня, Хичиго находился в завидном спокойствии и это молчание не казалась ему давящей. Такое чувство, будто он специально подвел эту тему и что-то ждёт от меня. Боже, или у меня совсем бурное воображение. Ичиго, что с тобой не так? Соберись, тряпка.  — Э-эм, так ты всё же в больнице был? А по какой п-причине? — мысленно дав себе подзатыльник за неловкое заикание, я посмотрел в сторону брата. Он сидел на стуле, уткнувшись головой в руки и тихо посапывал. Да какого черта он спит в самый неподходящий момент?! Или он издевается так опять? У меня тут поджилки трясутся, голова кругом от будущих новостей, а он преспокойненько спит? Я тыкнул в него пару раз, но никакой ответной реакции в ответ, — Эй, ты реально уснул что-ли? В комнате повисла всё та же тишина, что и несколько минут назад. Удрученно вздохнув и сдавшись, я пошел в его комнату, чтобы взять оттуда плед и укрыть этого белесого чудика. Ладно уж, пусть часика три-четыре поспит, пока тело не затечет, а потом я всё из него выбью, всю информацию, которую так бессовестно пропустил. Он, наверное, всю ночь не спал, да и я, как назло уснул в его кровати… На этом и порешим.  — Убийство, — раздается тихим басом в комнате, — по причине убийства, — повторяет он, с безумной, деспотичной усмешкой. Но никто не слышит этих столь небрежно произнесенных слов. В комнате вновь воцаряется волшебная тишина, нарушаемая только топотом столь родного человека со второго этажа.