Черный дракон

Зено неподвижно сидел на перепачканной красной и черной кровью траве и безучастно смотрел как исчизают желтые отблески в тоще облаков. Мертвое тело лежащие рядом не вызывало у него никаких эмоций. Просто труп. Урью всегда с трудом ассоциировал мертвецов с живыми. Может быть в этом была виновата его сила, а может то, что большая часть мертвых, которых он видел, были слишком обезображены чтобы как то связать их с живыми. Принцесса и ее защитники опасливо косились в сторону Зено и лежавшего рядом с ним тела. Йона и Юн занимались перевязкой ран под злое бурчание Хака и шуточки Джи Ха. -Юн, - негромко позвал Зено, все так же глядя в небо. Золотые отблески уже совсем исчезли. Истиный Урью, улетел так и не дождавшись возвращения брата. -Что случилось, Зено? Ты тоже ранен? - юноша подошел ближе и теперь неуверенно переминался с ноги на ногу, бросая полные страха взгляды на мертвеца. Странно. -Дай им по одной пилюле, - так же тихо произнес Урью, протягивая мешочек с остатками сделанного Ураги лекарства. - Хаку это нельзя, - добавил он, когда Юн взял из его рук мешочек и открыв вытащил одну пилюлю. -Что это? - недоверчиво спросил лекарь катая кровавую горошену в руках и глядя на оставляемый ей бурый след. -Драконья кровь. Для таких как мы сильнейшее лекарство. Для простых людей мгновенный яд, - безразлично ответил Зено и закрыл глаза.

***

Во дворец Хирью он пришел последним. И с первых минут был очарован силой и харизмой Императора. Остальные воины-драконы относились к нему с легким превосходством: они были старше, сильнее, а их сила была больше приспособлена для прямого боя. А он в те дни еще не представлял, что из себя представляет его способность. Но Зено не обижался. Он был тринадцати летним подростком, мальчишкой восторженным и мечтающем о мире для всех. Проведя все детство при храме он вырос светлым и чуточку наивным. Он услышал голос и посчитал его Голосом Бога. Не так уж он был и неправ. Когда к ним присоединился Кокурю, остальные воины отнеслись к нему без приязни. Урью понимал их. Ураги был остер на язык, несдержан в своих эмоциях и порывах и он был единственным, кто мог без стеснения спорить с Хирью. Самолюбивый дракон, часто смотрел на них с насмешкой и жалостью. Чаще всего, такие взгляды он кидал именно на него - на Зено. Привыкнув сражаться бок о бок, они знали все о силах и слабостях друг друга. И идеально дополняли друг друга в единой цели - защите Императора. Ураги пришедший больше чем через год после Зено просто не вписывался в эту налаженную систему. Да и не стремился. Он бросался в битву безрассудно, вскрывая строй врага и оставляя за собой только обезображенные трупы и медленно оседающую кровавую дымку. Кокурю вселял во всех них потусторонний ужас перед его силой и безумием. При всем этом Ураги был удивительно безразличен к чужим насмешкам и слухам. Когда Рокурю пытался вывести Ураги из себя, тот лишь улыбался краем губ. Незаметно даже для самого Зено, он взял его под опеку, защищая и от шуток Рокурю и от нравоучений Хокурю. Ураги был великолепным рассказчиком. Порой вечерами они устраивались на крыше дворца, притаскивая с кухни сладости и фрукты, и тогда Кокурю начинал говорить. Он знал великое множество легенд и просто поучительных историй. С равным мастерством он мог говорить и о великой любви и о не менее великих битвах. Словно не было на этом свете ничего, о чем Ураги не ведал. Иногда к таким посиделкам присоединялся Сейрю. Молчаливый аристократ нравился Зено за серьезность и ненавязчивость. А Кокурю никогда не гнал его, только улыбался как-то по особенному, ни как обычно и сдвигал в его сторону миску с фруктами. Сейрю краснел от такой заботы и выбирал из миски круглые ягоды винограда. О том что его друг на самом деле не человек, Зено догадался только к третьему году знакомства. И задав однажды прямой вопрос получил на него не менее прямой ответ. Жутковатую сказку из тех, что не рассказывают на ночь: о братстве, о гордости и о непонимании. Восхищение Хирью слетело в один момент. Он просто не смог простить такой слепоты своего кумира. А к историям, что рассказывал Ураги на крыше дворца добавились и воспоминания о драконах. О мечтателе Урью, тихоне Сейрю, задире Рокурю и гордеце Хокурю. Смерть друга. Брата. Стала первым камнем, увлекшим за собой обвал. Зено давно уже не боготворил Хирью. Следующим отвернулся Сейрю. Его сила больно била по нему, а без поддержки Кокурю и его знаний, которые помогали сводить последствия, он все реже и реже использовал ее и все больше замыкался в себе. Зено порой замечал как аристократ сидит на крыше глядя в даль и вертит в руках ягоды винограда. Наверно он пытался найти место, где должен был родиться новый Ураги. Свободолюбивый Рокурю все больше тяготился дворцом и только Хокурю продолжал смотреть на Хирью как верный пес на хозяина. Вместе их удерживал только долг перед Императором, а когда он умер они просто разошлись в разные стороны. Оседлая жизнь во дворце не пришлась ему по вкусу. Оставив управляющего следить за всем, Зено просто собрал вещи и ушел. После рассказов Ураги ему всегда хотелось путешествовать: увидеть море и взглянуть на мир с высоты горных пиков. Он пытался навещать других воинов, но как оказалось они были ему не рады. Рокурю, который к тому моменту был уже сорокалетним мужчиной с сединой в волосах, женой и детьми, недовольно смотрел на все еще семнадцателетнего Зено и пытался быть радушным. Получалось у него плохо. Хокурю был слишком поглощен своим горем от смерти Хирью, а Сейрю к тому моменту уже погиб сам. Взрослеть Урью перестал после смерти брата, словно его тело, не желая признавать утрату самого близкого существа, жило все время за минуту до. Поняв, что остался один он попытался вернуться обратно во дворец, но и там он оказался ни к месту. Управляющий решил сам стать Лордом, а оспаривать не нужный ему в принципе титул Зено не стал. Дорога легко ложилась ему под ноги, а сладкоголосая красавица - флейта, подаренная Ураги, легко кормила своего непутевого хозяина. Годы шли. Менялись императоры. Менялась Коука. И только Урью оставался все тем же семнадцатилетним мальчишкой, что наивно верит и продолжает ждать, что Хирью вернется. Он не взрослел, не мог умереть. Просто бродил по миру неприкаянной тенью, порой заходя в селения других воинов-драконов и издалека наблюдал как они взрослеют и меняются. Завидовал им, злился и продолжал путь. Флейта на поясе каждый раз возвращала его в прошлое и не давала сойти с ума. Он выучил сотни новых песен, планируя сыграть их однажды для Ураги. И упрямо продолжал верить, что Хирью вернеться, а за ним и его верный страж. Зажегшийся в сердце огонь чужой силы стал новым началом. Где-то в столице появился новый Владыка. Еще полтора десятка лет и мир пришел в движение: покинул свой дом Хокурю, за ним сдвинулся Сейрю, путь драконов и Хирью лежал в Аву, и Зено собирался встретиться с ними в ее предместиях. Он сумел перехватить их у самого города, издалека наблюдая за той, которая должна заменить Хирью. Похожие на первых и в то же время другие. "Мне порой больно смотреть на вас. Вы так похожи на моих братьев и в тоже время так отличны от них. Словно отражение в зеркале." Теперь Зено понимал, о чем говорил тогда Ураги и впервые за годы странствий и одиночества задумался, а ведь Ураги тоже станет другим. Урью вышел к ним, вошел в их круг. Вглядываясь в Йону он искал сходство и различия с Хирью. Радовался когда видел ее заботу и внимательность к близким, ее волнение о жителях Коуки. Может быть в ее большом сердце найдется место и для Ураги? Может быть она сумеет не повторить ошибок Первого? Отсутствие самого Кокурю, Зено ничуть не смущало. Когда придет время он сам найдет их. Надо только подождать. Книга и письмо вызвали волну радости. Он помнит и тоже ждет встречи. А вот реакция Йоны расстроила: она как и Хирью когда-то не замечала того, что у нее под носом. Но не только Йона. Ни Хокурю, ни Рокурю, ни даже Сейрю никто из них не слышал о Кокурю. Словно его вырвали из истории. Стерли. Словно его никогда не существовало. Жуткая сказка из тех, что не рассказывают на ночь. Зено пересказал ее своим спутникам, добавив немного о том как закончилась эта история. Йона плакала о том черном драконе, которого изгнали с небес, а Урью надеялся, что теперь Ураги точно будет важен для нее. Сенсуи. Город Дождя. Зено помнил, как когда-то давно помогал восстанавливать этот город из руин, после обрушевшегося на побережье цунами. Здесь он снова встретил Ураги. Он изменился и остался прежним. Усталая улыбка на новом лице смотрелась естественно, а обычный для него ехидный оскал, казался чужим. Он держался чуть позади светловолосого юноши, чуть старше нового тела Ураги - Императора Су Вона. Смешно и глупо, но рядом с ним Ураги смотрелся куда органичнее, чем за правым плечом у Хирью. Короткая беседа породившая больше вопросов чем ответов. Гнев Хака. Решимость Ураги, когда он закрывал собой своего Императора. И тупая боль от понимания - это другой человек. Да у него есть память того первого Ураги, но не будет больше долгих ночей на крыше дворца и уроков игры на флейте. Его старший брат теперь где-то там, глубоко внутри у нового, незнакомого Ураги. Чужого. Черная кровь смешана с алой. Знакомый горький привкус и тело которое начало вновь расти. На сколько хватит этих кровяных горошин? Сколько прожитых лет они ему дадут? Может быть он успеет постареть, и тихо умереть, прогнувшись под тяжестью прожитых веков? Десяток горошин давали призрачную надежду. Смерть. Кровавая маска, кривая усмешка, синие глаза. "Прости. Я так устал". Такие простые слова, но от них только больнее. Зено привязался к этому новому Ураги. К письмам и книгам. К мимолетным беседам. К тому, что они одного роста. И все опять закончилось. Смерть. Глупая. Не нужная. Предсказуемая. Неизбежная. Ураги заслонял собой Йону. Потому что это его долг. Потому что Хирью в очередной раз заупрямился и не ушел с поля боя. Потому что врагов было слишком много и они просто не справлялись. И вот глядя как осыпается кровавым дождем Кокурю, Зено чувствовал что теряет двоих: друга и брата. И от это было только больнее. Круг замкнулся. Не утешали слова Кокурю о новом рождении. Потому что это будет уже третий Ураги. Не тот, который показал ему красоту музыки и не тот, что высылал книги с удивительными стихами. Новый. Не знакомый. И с которым Зено совсем не хотел знакомиться. -Зено, нам нужно идти, - в глазах Йоны беспокойство. За него. За Зено. Но как оказалось в ее большем сердце не нашлось уголка для еще одного дракона: уставшего и заблудившегося. -Идите без меня. Я догоню, - где-то там за рекой есть Император, которому он должен сказать, что он настоящий, который пока не знает, что Тень мертва.