Нарисуй меня лучом солнца

      До премьеры спектакля, в котором играла Лана, оставалось чуть меньше двух недель, так же, как и до выставки Джен. Обе девушки были полностью погружены в свою работу, брюнетка день и ночь пропадала в театре, Хопс буквально не слезал с них, даже актёры с самыми эпизодическими ролями по сто раз прогоняли свои роли. Моррисон же бегала по поводу организационных вопросов, занимаясь рекламой и оборудованием галереи, где должна была пройти её выставка. Встречались девушки только поздней ночью или ранним утром, и, обменявшись поспешными приветствиями и поцелуями, разбегались обратно. Откровенно говоря, Лане было тяжело выносить такой темп. Нет, работа её не смущала, когда она снималась в сериале, практически весь режим съёмок был не нормированный. Но в это время она не состояла ни в каких отношениях, а сейчас она очень скучала по Джен. Паррия только-только начала открывать для себя эту очаровательную художницу, и ей было жаль каждой минуты, что они проводят не вместе. Она не могла дождаться, когда состоится премьера и выставка Джен, чтобы весь следующий день провести вместе с блондинкой.       Однако в один из дней в театре случилось какое-то задымление, Эллай Хопс орал, что просто какой-то идиот решил покурить в здании театра, но приехавшие пожарные были непреклонны, они эвакуировали всех из здания и запретили проводить какие-либо мероприятия до следующего утра в целях безопасности. Скрепя сердцем режиссёр распустил всех по домам. Лана не шла, а буквально летела домой, потому что вспомнила, что утром Джен сказала, что сегодня она останется дома, и будет «сидеть на телефоне» и вносить небольшие корректировки в свои работы. Наконец-то у них появился шанс хотя бы просто побыть рядом друг с другом подольше, Лана даже готова молча сидеть подле Джен и смотреть на её работу, лишь бы только быть при этом вместе.       Улыбаясь сама себе, Лана поднялась на крыльцо и открыла дверь своим ключом.       ‒ Джен, я дома! Ты не ожидала, правда? Ты где?       Вместо ответа девушка услышала какой-то шум из мастерской и, продолжая улыбаться, направилась туда.       ‒ Милая, я при... ‒ Слова так и застряли в горле от открывшейся ей картины.       Блондинка сидела прямо на полу, практически без одежды, лишь слегка прикрываясь наброшенной на плечи рубашкой, а рядом стоящая незнакомая девушка тщетно пыталась натянуть на себя джинсы.       ‒ Джен… ‒ Только смогла выдохнуть брюнетка.       ‒ Лана, позволь мне объяснить! ‒ Моррисон вскочила на ноги, тут же отдергивая подло задравшуюся рубашку.       Лана бросила испепеляющий взгляд на незнакомку, которая, наконец, справилась с джинсами и уже натягивала кофту.       ‒ Я уже ухожу, ‒ пискнула она, мышкой прошмыгивая мимо Ланы в коридор, через секунду хлопнула закрывшаяся дверь.       Теперь Паррия перевела свой тяжелый взгляд на блондинку. Глаза у неё потемнели, и Джен могла поклясться, что где-то в глубине них сверкают молнии гнева.       ‒ Дорогая…       ‒ Я тебе не дорогая! ‒ Голос Ланы был твёрд.       ‒ Лана, послушай меня, это ничего не значит, она для меня ничего не значит. Так, познакомились случайно, я просто хотела снять стресс, который накопился за эти дни. Я тебя почти не вижу, то я на работе, то ты.       ‒ Снять стресс! ‒ брюнетка хлопнула в ладоши, ‒ отлично! Значит у меня стресса нет, значит, я не скучаю по тебе, Это только ты у нас страдалица! Да я со всех ног бежала домой, вот он шанс, мы могли бы побыть вместе. Но что я вижу, когда прихожу? Тебя «снимающую стресс» с другой! Я думала, мы будем пытаться строить отношения, я верила тебе, я как манны небесной ждала, когда у нас кончатся наши дела. А ты вот так взяла и перечеркнула всё одним махом. ‒ Голос девушки предательски задрожал, она попыталась сдержать подступающие рыдания.       ‒ Лана, я, правда, пытаюсь, я не хотела.       Но брюнетка её уже не слушала, махнув рукой, она покинула мастерскую и поднялась к себе наверх. Там она покидала в дорожную сумку всё самое необходимое и вернулась на первый этаж.       ‒ Куда ты? ‒ Увидев сумку, в ужасе воскликнула Дженнифер.       ‒ Не важно, тебя не касается. Остальные вещи я заберу, когда тебя не будет дома. Насчёт договора аренды, я ещё подумаю, что с ним делать.       ‒ Лана, не дури! Это ведь всего один промах с моей стороны!       ‒ Прости, я не сказала сразу, таких промахов я не прощаю. ‒ С этими словами брюнетка вышла из дома, захлопнув за собой дверь.       Она сама не помнила, как дошла до остановки. Слёзы почти сразу стали катиться из глаз, как только она оказалась на улице. «Стоило догадаться, стоило понять, ‒ мелькали мысли в голове, ‒ рано или поздно она бы это сделала, она бы предала тебя, нельзя доверять таким людям!»       Эрик очень опешил, когда увидел на собственном пороге Лану.       ‒ Что-то случилось? На тебе лица нет? Ты плакала? ‒ Парень засыпал её вопросами.       ‒ Я могу остановиться у тебя? Только на одну ночь, завтра я уйду в гостиницу, просто сейчас мне некуда пойти. Но если я тебе помешаю, то ты так и скажи.       ‒ Какие глупости, проходи, конечно! ‒ Эрик пропустил девушку в квартиру, ‒ те6е сделать чай?       ‒ Если тебя не затруднит. ‒ Зубы у Ланы стучали, она шмыгала носом, а глаза были красными от слёз.       ‒ Садись на диван, я сейчас всё сделаю.       Девушка забилась в уголок, с отвращением отгоняя от себя невольно всплывшее воспоминание о том, как она занималась с Эриком любовью на этом самом диване. Иногда она просто ненавидела своё богатое воображение и хорошую память. Парень появился из кухоньки с двумя большими чашками горячего чая с лимоном. Лана приняла из его рук чашку с благодарностью и стала пить маленькими глотками.       ‒ Спасибо, мне стало лучше, ‒ через некоторое время сказала она.       ‒ Ты можешь оставаться тут, сколько пожелаешь, меня это не затруднит.       ‒ Нет, не стоит. Я завтра сниму комнатку в той гостинице, где жила в начале, когда только приехала в Нью-Йорк.       ‒ Как скажешь. Но знай, я всегда рад тебя видеть.       ‒ Спасибо, Эрик, ты, в самом деле, отличный друг, ‒ Лана вымученно улыбнулась.       Парень не доставал её с расспросами, да всё и так было понятно, но он и не пытался воспользоваться ситуаций, кажется, он действительно понял, что лучше им просто дружить, и не портить всё отношениями. Как истинный джентльмен, Эрик уступил Лане свою спальню, а сам ночевал на диване, утром они вместе приехали в театр, а после репетиций он помог Лане с мотелем.       ‒ Если моя помощь тебе ещё понадобиться, только дай знать, хорошо?       ‒ Хорошо, спасибо тебе.       ‒ Не стоит благодарить, мне не трудно.       Однако оставшись в одиночестве, Лана не смогла совладать со вновь нахлынувшими слезами. Проплакав весь вечер, она так и уснула в одежде, лежа на не разложенной кровати.       Но репетиции не давали много времени на уныние, как только Лана переступала порог театра, она тут же окуналась в атмосферу своей постановки. Как ни странно, личная драма не мешала, а только лучше помогала вжиться в роль. Даже сам Эллай Хопс накануне премьеры заметил:       ‒ Что ж, вижу, что из вас, мисс Паррия, может выйти толк. Если сыграете так же на самом спектакле, я подумаю о том, чтобы пересмотреть своё отношение к вам.       ‒ Спасибо, хоть не Парилла, ‒ хмыкнула Лана и, оставив озадаченного Хопса, поспешила в гостиницу, вечер был поздний, а на другой день должна была состояться премьера, перед которой стоило бы выспаться.       На следующий день опять зарядил дождь. За вещами Лана так и не заехала, но зонт с собой прихватила, поэтому добралась до театра без особых приключений.       ‒ В Нью-Йорке всегда такое лето? ‒ Спросила она у Стива Джексона, своего коллеги.       ‒ Раз на раз не приходиться, ‒ пожал плечами мужчина, он был уроженцем Нью-Йорка и знал наверняка, ‒ но в этом году погода определённо диктует свои правила.       Генеральная репетиция, вопреки всем ожиданиям Ланы, прошла как по маслу, Хопс не психовал, не орал, никого не одергивал, актёры играли, как надо, и последний гон прошёл без остановок. Ближе к семи вечера, перед началом спектакля, Паррия украдкой выглянула из-за кулис, народ уже стал собираться в зале, но знакомой белокурой головы среди них девушка не увидела. Облегчённо вздохнув, она опустила занавес.       ‒ Волнуешься? ‒ Броук так неожиданно подошёл, что Лана чуть не подпрыгнула.       ‒ Безумно! А ещё ты пугаешь! ‒ Она в шутку пихнула его в плечо.       ‒ Прости, я не хотел, ‒ парень улыбнулся, но потом посерьёзнел. ‒ У тебя всё получится, я в этом не сомневаюсь.       ‒ У тебя тоже, ‒ неожиданно для себя Лана заключила Эрика в объятья, на которые парень с охотой ответил.       ‒ Ну что ж, пойдёмте мисс Эллисон Партс, пора показать этому городу, кто тут истинные звёзды!       И премьера состоялась с оглушительным успехом. В зале был настоящий аншлаг, артисты блистали, пьеса была принята на ура, аплодисменты не стихали минут десять, заставляя выходить актёров на поклон снова и снова. Лане даже достался персональный букет от поклонницы и слова благодарности, которыми она была очень тронута.       ‒ Предлагаю всем желающим отправится в ближайшую забегаловку и отметить это событие! ‒ громогласно объявил Эрик, когда труппа, наконец, скрылась со сцены.       Желающих набралось человек десять, и Лана в том числе. Когда они все вышли на улицу, к девушке подошёл какой-то мальчишка и протянул ей конверт.       ‒ Вам велели передать, ‒ немного нервно выдохнул он.       ‒ А кто просил? ‒ Удивлённо спросила Лана.       ‒ Да там… ‒ Мальчик махнул рукой и поспешил прочь от театра.       Пожав плечами, Лана сунула конверт в карман и тут же забыла о нём. Вечер выдался на славу, общение в неформальной обстановке, вне театральных сцен, помогло девушке ещё лучше узнать своих коллег. В конце вечера Эрик проводил брюнетку до гостиницы.       ‒ У нас всё получилось! Это было шикарно! ‒ Парень говорил на повышенных тонах, от выпитого спиртного и наплыва эмоций.       ‒ Да, мы большие молодцы, ‒ Лана широко улыбалась, ‒ спасибо тебе за поддержку.       ‒ Тебе тоже!       Распрощавшись, Лана зашла в свой номер и скинула ветровку, из кармана которой выпал белый конверт.       ‒ Точно! Я совсем забыла про это загадочное письмо, ‒ вслух прокомментировала брюнетка, открывая конверт.       Внутри была коротенькая записка и ещё какой-то листок. «Ты была просто невероятна сегодня, все аплодисменты звучали только для тебя. Это приглашение на мою завтрашнюю выставку, прошу тебя, приходи. Джен Мо». Лана посмотрела на второй листок, который был из плотной глянцевой бумаги, «Выставка «Музыка моря», художница Дженнифер Моррисон. Пригласительный на одно лицо», было написано с одной стороны, с другой был напечатан адрес. Лана несколько минут разглядывала пригласительный, будто он мог открыть ей какую-то тайну. Она несколько раз перечитала записку Джен. Потом тяжело вздохнула и разорвала обе бумажки, отправив их в мусорную корзину. Комок опять подступил к горлу, но Лана не позволила себе разрыдаться. «Хватит, ‒ велела она сама себе, ‒ ты должна пережить это, однажды уже пережила, сможешь и теперь». Только вот почему на сердце было так невыносимо тяжело, девушка себе объяснить не могла.