Восточный фронт.

«Привет, мама! Вот, нашел, наконец, время написать тебе. Как жизнь, как здоровье? Как отец? Ему стало лучше? Очень надеюсь, я каждый день о вас думаю - о тебе, о папе, о Кристинке. Как она, кстати? Учится еще или школу закрыли уже? А Алинка моя как там? Последний раз она мне звонила, когда еще телефоны не отключили. Сейчас вот только один компьютер нам разрешают использовать для того, чтобы письма домой писать. Очередь огромная к нему. Я месяц уже ждал и, наконец, дождался. Вообще-то сейчас очередь Митьки Рыжего писать своим в Магнитогорск, но он вчера умер от ложной пневмонии, пусть земля ему будет пухом. Это уже пятый за месяц. Медбрат знакомый в госпитале сказал, что это все от вулканов в Японии, что пепел легкие забивает и они кровят сильно, так что человек ходит и кровью плюется. А как уберечься, если этот пепел все небо закрыл? Мы в респираторах и противогазах здесь все ходим, но и фильтры вскоре тоже забиваются и тогда, если сменных нет, то все – «пиши пропало». Гоняют нас здесь нещадно – то КМБ, то стрельбы, то еще какие работы. И неудивительно, ведь завтра мы на фронт летим и мне страшно, мама, очень страшно. Туда каждый день самолеты ребят увозят, а назад уже с гробами летят. Говорят, узкоглазые уже Читу взяли и теперь к Байкалу подходят. А там, в Читинской области военных частей-то навалом, а все равно не удержали. Что же за напасть такая, раз наша армия справиться не может. Говорят, когда наши отступают, они всю технику сжигают и пусковые шахты засыпают гравием, чтобы врагу ничего не досталось, а тем более наши ракеты. Прямо как в сорок первом. Вчера опять трясло. К землетрясениям мы здесь уже привыкли, но вчера такое сильное было, что с ног сбивало, а на котельной труба рухнула. Кто-то говорил, что дальше все будет только хуже, что земля сама убивает нас, но такие мысли у нас сразу подавляются, а за паникерство и под трибунал отдать могут. На днях снова партию «духов» привезли. Один, из Подмосковья который, говорил, что слышал про черное небо Сибири, но не думал, что оно настолько ужасное будет. Вернее, небо не черное, а скорее багровое, из-за того, что солнце подсвечивает дымно-пепельные тучи (я тебе в прошлый раз фото присылал, помнишь?), но все его называют черным, как Черное море, оно ведь тоже не черное. Кормить нас стали хуже, провианта не хватает. Некоторые сержанты смеются над нами, мол, зачем на нас еду переводить, все равно подохнем на фронте, если не сайтачинцы, то радиация или пепел точно убьют. Как бы мне хотелось вас всех увидеть, я так жалею, что вспылил тогда и кинулся сломя голову в армию. Прости меня мама, пожалуйста, дурака и папа пусть простит. И уезжайте подальше, куда-нибудь в Молдову, где еще спокойно. И Алинке передай, что я ее люблю очень, и надеюсь увидеть. И Кристинку поцелуй за меня. Обязательно пиши, возможно, там, куда я лечу, будет связь, и мы еще пообщаемся. Целую. Твой Дамир. 2 июня 2017 год» Вот и все. Кнопка «Enter» и письмо отправилось. Я смотрел на пустой экран монитора и на глаза наворачивались слезы. Как? Почему? В чем мы провинились? Мир катится в пропасть и это наша вина. Компьютерный кабинет заливал багровый свет солнца, пробивающийся через черные тучи. Кроме меня в комнате находилось еще шестеро солдат, все писали письма родным и близким. Сомневаюсь, чтобы их послания сильно отличались от моего по содержанию. За окном раздался шум авиационных двигателей и пузатый «Руслан» плавно опустился на посадочную полосу аэродрома. Это наш самолет и завтра он увезет нас в ад.