Я, Гримм

Сан-Паулу. 2005 год. Апрель. Месяц после происшествия.

      У меня урок русского языка. Училка такая нуделка. Она постоянно говорит о правилах, о буквах, учит нас писать, пытается по—крайней мере.       Мама не ответила на мои вопросы, а мои кошмары до сих пор продолжаются. Мне нужно что—то узнать, что—то, что хоть на пару минут приглушит тот рёв в моём подсознании. До сих пор перед глазами всплывает тот зверь, его когти. Я потрогала плечо, оно всё болит. Ну, ещё бы. Такое не заживает за месяц.       Вошёл директор. Он выглядит обеспокоенно, и постоянно смотрит в мою сторону, немного щурясь. Что с ним не так?       — Эмили, тебе лучше выйти, — женщина на высоких каблуках, с уложенными на бок волосами в стиле ретро, длинной юбке и какой—то цветастой блузке, указала мне дверь.       — Не очень—то и хотелось здесь сидеть, — я ворчу, но знаю, что она меня слышит.       Я вышла в коридор. Там меня поджидала полиция. Два каких—то детектива, нервно перебирают листки блокнота и озираются по сторонам. Увидев меня они почему—то стали ещё сильнее нервничать.       — Эмили, здравствуй. Я детектив Купер, а это детектив Самерс, мы можем задать тебе пару вопросов?       — На каком основании? Уж, простите, моя мать юрист, я обязана спросить, — я щурусь, а он еле заметно сжимает губы в полуулыбке. Нужно же разрядить обстановку.       — Понимаешь, случалась беда.       — О, я вам сочувствую. Надеюсь, что ничего серьёзного. Зачем здесь я?       — Твоя мама... она... умерла.       — Смешно, — что он только что сказал? Этот тип что—то промямлил? — Вам никогда не стать комиком, лучше сидите в своём затравленном вонючем участке и нос не суйте не в те дела. Мне нужно домой.       — Эмили, это правда. Поэтому мы и здесь.       Не может быть, этого не может быть. Моя мать не может быть мертва. Она же такая сильная, выносливая, гордая, она не могла умереть. Я не хочу верить в эту ересь.       — Тебе нужно проехать с нами в участок. Мы зададим тебе пару вопросов.       — Пошли к чёрту, — я кричу и бросаюсь к выходу. Я не верю им, нужно проверить. Скорее всего они лгут мне, я должна знать наверняка.       Я не помню, как добежала до дома. Там вокруг была полиция. Они ходили, осматривали участок, делали другую бесполезную ерунду. Кажется, им вообще все равно на то, что происходит. Я побежала в дом, и ни один из них меня не остановит. В гостиной лежала она. Такая красивая, словно спит. Я опустилась перед ней на колени, хотя все вокруг смотрели на меня, а кто—то пытался оттащить.       — Не прикасайся ко мне, — прошипела я, когда один из сотрудников полиции попытался поднять меня и увести, и он словно увидел чудовище, потому что отступил и больше не попадался мне на глаза.       — Эмили, — ох, нет, снова эти детективы. Мне нужно время, нужно время, чтобы попрощаться с ней. Это так глупо всё. Всё это. — Нужно поговорить.       Я встала и отошла. До сих пор не себе. Холод по коже, мурашки и кажется, теперь к моим кошмарам добавится и этот. Он станет одним из многих моих кошмаров. Тело матери лежавшие у моих колен.       — Я была в школе, я не знаю, что тут произошло. Утром мы с ней повздорили, как обычная семья, но вас это не касается. И если вы не думаете, что я убила свою мать, то надеюсь, что на этом всё, потому что мне больше нечего вам сказать.       — Тебе говорит о чём—нибудь город Портленд? Это были последние слова твоей матери, — сказал детектив Купер. Его губы напряженны, руки сжаты, он пытается проявить себя, раскрыть дело. Ему вовсе не интересно, кто же сделал это с хорошим человеком.       — Ни о чём.       — Мы тебе сочувствуем.       — Оставьте себе свои сочувствия, они все равно не помогают.       И когда я стала такой взрослой? Когда убила зверя, накинувшегося на меня и пытавшегося убить, или когда мне начали сниться кошмары? Я ещё слишком мала для всего этого. Слишком.       — Ну же. Проснись! Проснись! — этот голос мне знаком. Приди в себя, Эмили.       Я резко открываю глаза и сажусь на кровати. Снова этот кошмар. Он один из многих, что мне снятся ежедневно. Когда это всё закончится? Я уже даже умереть готова, лишь бы не вспоминать всё это снова.       — Капитан? Какого чёрта ты тут делаешь?       — Я же говорил, что заеду. Что это с тобой? Ты дёргалась в ковульсиях, как ненормальная.       — Не твоё дело, — я отмахиваюсь, но ему этого мало.       Надо сделать вид, что я ничего не знаю, иначе придётся его убить. Он подозрительно смотрит на меня. Эти взгляды меня уже достали.       — Я не скажу тебе ничего. Ты опасна, уезжай. Иначе мне...       — Слушай, я так и знала, что ты мне ничего не скажешь. Раз ты не хочешь мне помочь, то мне придётся помочь себе самой.       — Доставка пиццы, — раздался грубый голос из—за двери.       Я обошла его и взяв кошелёк, направилась открывать. За дверью стоял рослый мужчина, лет так сорока, слегка сгорбленная спина, небритое лицо и кривая ухмылка.       — Вот ваши деньги, — я протянула ему их, а он радостно схлынул, потому что не ожидал этого, ведь чёрт возьми, он опаздал на 20 минут. Что—то среднее между кошкой и рысью. Он не посмотрел на меня, а развернувшись пошёл к своему мотоциклу.       Я с удовольствием откусила кусок пиццы. Мясная. Я их обожаю, и совсем не пониманию этих травоедов, особенно тех, кто ест пиццу с оливками. Вы вообще люди?!       Ренард опоздал, ведь я уже узнала всё, что мне было нужно. И сейчас планирую грандиозный план по похищению нужного мне, а потом оставлю ему подарочек на память.       — Не смей делать то, о чём пожалеешь, — он шепчет мне это с таким выражением лица, словно я вырезала целую нацию.       Если бы он знал, что я уже давно ни о чём не жалею. И они там на небе даже если видят, то не имеют права меня осуждать. Мама, отец и все те, кто пытался мня убить — они сами сделали меня такой. Так что, не надо меня осуждать. Вы не имеете на это право.       И вот дверь за ним закрылась, а я вновь начала пересматривать то, что записала моя мини—видеокамера в кабинета капитана.       — Кто это? Она сказала, что кого—то убила. И что это за ворон? — о, это Хэнк. Ему видимо интересно о чём я. Ну, хоть кому—то есть дело до моей болтовни.       — Она гримм, — ответил Шон. — И очень опасный гримм. Она убивает всех, кто попадается ей на пути, — вот и не правда. Только тех, кто пытается убить меня и только.       — Она гримм? Как и я? Ты точно это видел? — фак, серьёзно? Этот секси—детектив гримм? Вот же чёрт. — Ты уверен? Мы могли бы ей помочь, знаешь, просвятить во всё.       — Она должна уехать, и это не обсуждается. Я читал о ней, и ей нечего делать в этом городе. Если ты познакомишь её с Монро, не уверен, что увидишь его ещё раз живым.       Вот же лгун. Лгун. Лгун. Надо покопать на этого копа, может, что—нибудь, да есть.       Так, теперь дело осталось за малым. Я купила велосипед, шлем и очки. Моя внешность теперь останется секретом, хотя если он гримм, то следует быть осторожней. Я ведь, как и он слышу то, что не следует слышать.