Сын своего отца.

Я никогда не любил походы в магазины, но сейчас у меня совершенно не было одежды, а та, что была мала, лишь обычная трансфигурированная из старой, я сделал её более подходящей. За купившись одеждой, наконец, вернулся домой. — Тебе нужно познакомиться и наладить отношения с членами семьи. — Сказала Вальпурга, одобрив мой внешний вид. Она была права, и я вспомнил о Нарциссе Малфой ведь она в девичестве Блэк. Родная сестра моей матери Беллатрисы и моя тетя. Разумеется, я не забыл и об остальных Малфоях. После войны, Люциус и Драко Малфои были задержаны аврорами, и без суда отправлены в Азкабан на пятнадцать лет. Тогда я был еще Гарри Поттером, и всё равно не мог и не хотел допустить, чтобы Малфои гнили в адской и леденящей кровь тюрьме. Я знал и видел в доставшихся мне воспоминаниях моего отца Тома, Малфои страшились надвигающейся войны. До неё и до восстания Темного Лорда, Люциус был хозяином жизни, он пользовался своим положением в обществе, плел интриги, и шел по головам, не стесняясь никаких путей. Он ждал возвращение Темного Лорда, льстил себе надеждой, что восстановит своё положение в глазах своего господина, и будет так же поглядывать на других сверху вниз, довольствуясь жизнью. Но всё пошло совсем не так, из занавеси, разделявшей жизнь и смерть Реддл вернулся другим, жестоким обезумевшим психом, которому месть мальчишке Поттеру, отуманила разум и глаза. Том Реддл, устроив резиденцию в поместье Малфоев, омрачил и осквернил своим присутствием некогда великое родовое гнездо, пытками и убийствами не только маглов, но и чистокровных волшебников. Поселившись у Малфоев, мой отец, возомнил себя не только хозяином поместья, но и хозяином жизни Люциуса и Драко, втоптав их в грязь. Я не забыл и Драко, и помнил, как он дрожащей рукой и, направляя палочку на Дамблдора не смог произнести заклятие мгновенной смерти, и не потому, что он боялся — он не смог. Не смог убить человека, пусть даже и ненавистного старого Дамблдора. Будучи Поттером и не знавший, что я не тот за кого себя выдаю, я полтора месяца оттаптывал порог кабинета — нового министра магии Кингсли Бруствера, остервенело, и яростно доказывая, что у Малфоев не было выбора, их принуждали служить Реддлу. Чувство справедливости во мне, не могло допустить, чтобы хорек — Малфой, не убивавший, но с меткой Реддла, подыхал в тюрьме. Просил я и за Люциуса, которого не заставляли вставать под знамена моего отца, он заслужил уж точно Азкабана, и но не мог я допустить, сам росший без отца и матери, чтобы великий род и просто семья разрушилась на моих глазах. А я знал, если Люциус загнется в Азкабане, без него Драко и Нарцисса пропадут и семьи не станет. Министр упирался, и не хотел отпускать приверженцев Темного Лорда. Забыв, что благодаря мне и моей готовности пожертвовать своей жизнью против самого могущественного волшебника, войну выиграли мы, и он жив только благодаря мне. Напомнив это ему, он устало махнул рукой и приказал аврорам отпустить Малфоев без судебных разбирательств. Как покажет время, за мой поступок Малфои отблагодарят меня достойно, я - росший без семьи, они мне подарили свою. Сидя в беседке, и попивая чай принесенный мне Нарциссой, я буду волноваться не меньше Малфоев, и ждать когда на свет жена двоюродного кузена - Астория родит мне крестника Скорпиуса. За крестника, я Малфоев буду благодарить, мальчишка Скорпиус полюбит меня чуть больше своего отца Драко, и всю свою жизнь он будет напоминать, что это не его семья подарила мне семью, а я ему, сохранив на свободе жизни его отца и деда. Сказал бы мне кто нибудь на год раньше, что Малфои будут единственными людьми, на кого я смогу положиться и уверенным, они не предадут, запустил бы "Авадой" и не пожалел. После того дня, как меня посетил Дамблдор со своей шайкой, мне пришло письмо от Поттеров, в котором говорилось, что дом Гриммо 12 завещался Гарри Поттеру, и мне стоит освободить его. Я не возражал, но мне было тоскливо покидать его, ведь в этом доме когда-то жила, ходила, дышала в нём, моя мать Беллатриса Блэк. Собрав вещи при помощи Кикимера, я покинул этот дом. Стоя напротив, сжимая в руке раму портрета Вальпурги, которой я забрал, и наблюдая как постепенно заклятие фиделиус скрывает дом, я понимал, покинул я не только этот дом, я сжег мосты в прошлое. Отвернувшись, я шагнул в своё настоящее, и с хлопком трансгресировал.