Неизвестные не скучают

- Райна, заканчивай этот спектакль. Пошли, пока сюда не пришли полисмены, а то опять до морга так лежать будешь, – глаза брюнетки успокоились и стали жёлтыми, как свет от вечерних фонарей. Тем временем рядом с ней появилась ещё одна фигура, и они, молча, исчезли в тени домов. POV Незнакомец Я начинал приходить в себя. Утренний свет жег глаза, хотя казалось, что я смотрел в глаза брюнетки, красные и жгучие они напоминали мне дикое пламя и все прожигающее солнце. Проснулся я ближе к полудню в белоснежной больничной палате. Позже мне удалось узнать, что меня и Калеба без сознания нашли в районе Лекарей, через одно здание от корпуса ЖВП около мусорных баков. Калеб поступил в плохом состоянии, что было не удивительно с его-то похмельем, но в более лучшем, чем оказался я. Моим же диагнозом была сильнейшая потеря крови, без каких-либо открытых повреждений и внутренних кровоизлияний. Врачи решили меня обследовать ещё пару дней, т.к. я довольно быстро шёл на поправку. Койка рядом была пуста, пуста всю неделю. Лишь изредка на неё садился Калеб, когда навещал меня. Этот «опасный» человек пару раз умудрился протащить мне пиццу, я был безумно рад, а то кормили тут ну совсем не очень, жменю отваренного риса, кусочек мяса, которым бы не наелся даже кот, и салат из морской капусты нельзя было назвать хорошей едой, которая способствовала бы моей «скорейшей поправке». Пицца же давала мне хоть какую-то надежду на возвращение домой.

***

Менск – столица Белории казался большим городом, а когда пешком идёшь на другой его конец, он кажется невыносимо огромным. Я жил в довольно престижной части Мирного района недалеко от своей академии. Мирный район славился своим частым патрулем, из-за чего и прозвался Мирным, ничтожно малым количеством нищих и бродяг, а так же дорогими постройками, банками, часто стоящими скульптурами и другими атрибутами культуры, творчества и богатства своих жителей. Скучную дорогу разбавлял озорной апрельский ветер, который так и проучивал девок, готовящихся встречать лето, уже укорачивающих юбки. Два с половиной часа пути давали о себе знать, и вот я уже стою на пороге своей квартиры. Уютная трёшка так и манила к себе, а представление набитого холодильника и родной кровати сводило с ума. Ключ в двери, поворот, дело сделано… У меня в квартире находилась любимая картина моей матери. Только всходящие озимые поля, сосновый лес и васильковое небо, после её смерти картина досталась мне и была не менее любима. Теперь же картина, висевшая на серой стене напротив входной двери, была залита кровью. На бывшем белоснежном диване лежала блондинка, та же, что и тогда. Её волосы были аккуратно раскиданы, одна рука лежала на животе, а другая около диванной подушки. Подойдя поближе, я увидел надпись, сделанную её окровавленными пальцами «Верена». Блондинка, оставшаяся в прошлую нашу встречу без головы, сейчас всё так же невозмутимо лежала, целая, на моём диване. Хоть на её ногах было множество глубоких царапин, её лицо не выражало страха, или волнения, может ли это значит, что она знала, что умрёт, и была готова? Вызвав ЖВП я решил получше рассмотреть её. И обнаружил ещё струящийся порез на шее. Кровь из других царапин перестала идти, а эта же била фонтанчиком. Закончив осмотр места преступления, полисмены отметили, что не так давно я был замечен в весьма похожем происшествии, и поставили на входе в квартиру надзирателей. Мне же лучше, мне уже было противно натыкаться на трупы. То, что происходило в последнее время со мной, мне совсем не нравилось. Слишком рано я встретился с преступлениями и смертью, а ведь до практики оставалось всего ничего. Есть совсем не хотелось, мои старания, быстрее вернуться домой, были напрасны. Я хлебнул воды и направился спать, измученный суматохой прошедших дней. Я, неспешно открыв дверь, заметил, что в комнате я не один. Пугающие жёлтые глаза вновь прожигали меня, я шарахнулся к стене. - Тебе понравился мой подарок? – сказала ненормальная, доставая из шкафа и вытирая алые брызги с рук об мою рубашку. Я молчал, слишком много страшных событий за день сделали своё дело, я был повержен в шок. Когда я ещё находился в больнице, у меня было время подумать, если смерть имела бы физическое тело, как у человека, как бы она выглядела? Я долго не мог найти ответ на этот вопрос, неприятные воспоминания и боль от потери родных тут же накрывали мои воспоминания, и это мешало создать мне образ смерти. Теперь до меня дошло, она должна выглядеть именно так… Смерть приходит незаметно, она бела и холодна, как её кожа. Огонь, сжигавший души, был её глазами, а волосы оставались прахом душ, который развеивался на ветру воспоминаний.