Стрела и меч

Аромат яблочного пирога медленно наполняет кухню, пробираясь в коридор и гостиную. Темноволосая гномка спешит на кухню, чтобы поскорее вытащить его из духовки. Проверив, точно ли пирог готов, Дис выкладывает выпечку на светлый дубовый стол, слегка обжигаясь о горячие края, и накрывает получившееся лакомство полотенцем. Старший из сыновей уже тут как тут - тянет ручонки, чтобы отщипнуть лакомый кусочек, но мать все видит и грозит ему пальцем, отчего малыш, понуро опустив голову, сбегает в гостиную. Там Фили уже что-то на своем детском языке рассказывает малютке-брату, который с задумчивым младенческим взглядом дергает Фили за светлые кудряшки, выслушивая его жалобу на то, как мама не дала попробовать любимый пирог. Дис усмехается, немного качает головой и уходит заниматься своими делами, пока сыновья играют на полу - Кили все время рушит большую башню из разноцветных причудливых камешков, а Фили неизменно и терпеливо выкладывает башню снова, высовывая кончик языка и смотря очень сосредоточенно... * * * - Есь! Это зе вкуфно осень! -Фили с усердием пытается накормить крошку Кили кусочком печенья. Но брат отчего-то зажимает зубки, вертит головой и пищит. Фили просто очень хотелось сделать маме приятное, например, покормить Кили, пока та занята. Но маленькому гному и в голову не пришло, что крошка-брат печенье не станет есть в столь нежном возрасте, что ему больше бы подошла каша. Но старший упрям. А младший не менее упрям тоже. Через минут десять вся кухня оказывается в крошках, пролитое из стакана молоко медленно растекается по столу, капая на пол, а Кили и Фили от души вымазаны печеньем. Фили не унывает. Никогда. С интересом оглядев испачканную одежду, гномёнок вдруг восклицает: - Постилаем сяз! Стаскивает упитанного гномика с детского стульчика, едва тащит его на руках по направлению к купальне, весело что-то напевая. Кили кряхтит, все время соскальзывая из рук брата, недовольно хмурится, но выразить свое недовольство может, разве что, плачем. А повода для слез пока нет... * * * Дис уже который час убирается в доме, раскладывает чистую одежду по полочкам, смахивает с подоконников пыль, выметает накопившийся мусор, как вдруг замирает с веником в руке, понимая, что детей давно не слышно, стоит пугающая тишина. Мать со всех ног бежит в гостиную, в которой сыновья совсем не обнаруживаются. В кухню... Где обнаруживаются не сыновья, а легкий молочно-сладкий беспорядок. И только потом - в купальню, где с мокрыми носами, носками и штанинами находятся ее дети. Первую минуту матери просто нечего сказать и она рассматривает гномят, уперев руки в бока. Фили стоит возле большого медного тазика, в котором - вместе с одеждой, ударяя ладошками по мыльной, едва теплой воде - сидит младшенький. Возле них уже образовалась большая некрасивая лужа, и носки Фили и концы штанов уже насквозь промокли. А заодно и небольшой коврик, постеленный возле выхода из купальни. - Да я вас щас! - в сердцах восклицает мать, хватая полотенце и заворачивая в него Кили, который и не думает сопротивляться. С Дис посопротивляешься, ага. Фили шмыгает своим длинным носиком, понимая, что виноват, но не зная, как это теперь исправить. Погром на кухне и потом здесь малыш явно не сможет ликвидировать сам. - Плости, мама! - искренне произносит старший, продолжая старательно шмыгать носом и хватая ее за юбку. Материнское сердце не выдерживает, ведь как можно долго сердиться на своих кровиночек, на сыновей, которых Дис так сильно любит. Любит больше собственной жизни, любит так, что готова для них на все. Вот и сейчас, как и всегда, мама гладит своего старшего сына по голове, прижимает к груди младшего. - Все хорошо, все забудется... - как заклинание повторяет Дис, и добрая и ласковая улыбка озаряет ее красивое и бледное лицо. * * * Вечером дети, отмытые, переодетые и накормленные сидят в кроватке у Фили (Фили опять перетащил мелкого к себе) и играют с маленькой деревянной лошадкой, которую им подарил дядя, мамин брат. Кили вдруг роняет игрушку на пол, корчит личико, будто сейчас заревет, но старший гномёнок ласково гладит брата по голове, внимательно смотрит в карие, наполненные слезами глаза и таинственно произносит мамину любимую фразу: - Все холосо, все забуица! Кили, конечно, верит брату и плакать передумывает, а просто тянется пухлыми ручонками к Фили и неуклюже гладит того по щеке, важно кивая в знак того, что он согласен. Дети еще сидят какое-то время вместе, пока их опять не разнимает мать, укладывая по кроваткам своих сыновей. А еще подоткнуть ровно два одеяла, поцеловать ровно два лба, и рассказать всего одну сказку на двоих. Вечерний ритуал. Наступает спокойная ночь.