Доверься мне

- Чаю, Госпожа? – робко спросил домовой эльф. Медленно открыв глаза, она повернула к нему голову и еле уловимо кивнула. Поклонившись так, что его длинные уши подмели пол в ее комнате, с характерным хлопком существо исчезло, оставив Элион одну наедине со своими мыслями. Снейпа не было дома уже давно. Сначала у него было слишком много работы в Хогвартсе, затем ее добавил ему и Воландеморт, из-за чего девушка почти перестала видеть зельевара. Такое случалось и раньше – мужчина исчезал на целые недели, и она уже должна была привыкнуть к такому. Потому мыслей на подобие: «А вдруг его убили?..» возникать не должно было, но что-то, какое-то существо глубоко-глубоко внутри нее не находило в себе покоя и постоянно дергало саму девушку, ее и без того пострадавшую за эти месяцы психику. Что-то, чему, кажется, в народе было дано красивое название – «интуиция» - шуршало на дне ее сознания, отдаваясь тяжелым гулом в сердце. Она дергалась каждый раз, стоило ей услышать скрип двери или то, как ветка билась о стекло окна. Она не могла ни на чем сосредоточиться, книги, к которым она наконец получила свободный доступ, не могли заставить ее забыть о своих чувствах, хотя раньше Элион всегда находила утешение. Ведь действительно, переживать за чужие судьбы и истории легче, чем за свою собственную: когда ты читаешь книгу, ты чувствуешь себя зрителем в театре, который смотрит увлекательное представление. Тогда главные герои оказываются для тебя кем-то вроде канатоходцев, выполняющих красивые движения над пропастью. И тогда ты забываешь, что, возможно, ты сам уже цепляешься за этот канат обеими руками, лишь бы не сорваться вниз. И тогда ты забываешь, что в жизни нет жанров, что книги – это, по большей части, выдуманные истории, в которых автор – кукловод, заранее решивший судьбы своих героев. И раньше она действительно об этом забывала. А теперь все строчки словно бы сливались для нее в единую, буквы налезали друг на друга, перед глазами шли фиолетовые круги, и они начинали болеть, отчего книгу следовало бы отложить на неопределенный срок до более удачной попытки. В последнее время она стала замечать, как часто у нее болит голова. Как она кружится каждый раз, стоит ей встать с кровати. Еда вызывала отвращение, и тогда Элион уже с паникой начинала думать: а что, если она беременна? Да только вот от кого, когда Снейп ни разу не прикоснулся к ней за всё то время, что она прожила у него? Когда она сама вела себя как монахиня, застегивая платье на все пуговицы? А что, если Воландеморт… - Нет! – вскрикнула она, резко встав на кровати. От такой неожиданности уж было подоспевший домовик едва ли не опрокинул блюдце с чашкой чая. - Госпожа? – пискнул он, и Элион посмотрела на него абсолютно пустыми глазами. - Пошел вон, - прошипела она, сама от себя такого не ожидая – что когда-нибудь она скажет такое кому бы то ни было, а уж тем более, такому беззащитному существу, как домовой эльф. Но тот не понял. Тот, находясь в явной абстракции, тупо смотрел на нее своими огромными желтоватыми глазами, чашка в его тоненьких руках, напоминающих спички, дрожала. Тогда Элион, не сдерживаясь, выхватила ее у него из рук, расплескав часть кипятка себе на руки, и со злостью швырнула в эльфа: - Вон! – прокричала она и существо с жалобным писком удалилось. Устремив взгляд на свои быстро краснеющие от легкого ожога руки, она зарылась пальцами в темные густые волосы и снова рухнула на кровать, вся сжавшись, будто бы это хоть как-то могло оградить ее от действительности: - Что со мной происходит… - удалось ей выдавить в подушку. – Мне кажется, - прошептала она, уже подняв голову, портрету какого-то великого ученого с книги, что лежала на ее тумбочке. - Я схожу с ума…

***

Часы равнодушно отсчитывали секунды. Равнодушие – это вообще хорошее качество. Его можно перефразировать как «ровная душа». Ровная. Без каких-либо горбов или вмятин, без трещин, без всего. Красивая, гладкая поверхность. Вот только чье-то равнодушие всегда сказывается на чужой душе, а потому эта черта не была в списке почета у Элион. Увы, ей было не дано обрести покой, ее душа металась, словно зверь в клетке. Как маятник в настенных часах, отсчитавших время до полудня. Ледяные капли дождя скользили по стеклу окна, к которому Элион прижималась горячим лбом – на улице бушевала природа, а потому выйти на участок представлялось невозможным – тем более, что у нее не было ни сил, ни желания, пусть Снейп перед своим уходом настоятельно рекомендовал ей как можно чаще дышать свежим воздухом. С каждым днем ей все сильнее хотелось спросить у него, что с ней случилось – она не сомневалась в том, что Мастер Зелий знает ответ на этот вопрос. С каждым днем ей все сильнее не хватало их словесных перепалок и совместных занятий зельями. Конечно, она знала, на какие нужды уходят эти самые зелья, и чувство это было ей отвратительно, но еще хуже ей было, когда она вспоминала, что без Снейпа она одна. И это состояние ей не нравилось, нравилось даже меньше, чем то, что происходило с ней – мысли о здоровье и психическом состоянии отходили на второй план с тех пор, как она поняла одну вещь для себя, которая впоследствии ужаснула ее и шокировала: ей было одиноко не потому, что ей просто не хватало общения, нет, совсем нет, ЕЙ БЫЛО ОДИНОКО БЕЗ СНЕЙПА. Без этого противного, мрачного, ворчливого Мастера Зелий с чересчур бледной кожей и неровным носом. С этой язвительной манерой говорить и указывать на любой недостаток, превращать белое в черное и день ото дня шлифовать «розовые» представления Элион о мире, превращая их цвета в более мрачные. Хотя, быть может, последнее и нравилось ей в нем больше всего… Снейп умел говорить правду, как никто другой, какой бы эта правда ни была. При всех своих недостатках он был честен с ней, а уже один этот факт стоил немало. Более того, ей начинало казаться, что за поступками Северуса действительно не стояло ничего дурного, он ведь действительно сделал много хорошего для нее за эти месяцы… Ровно как и плохого, Элион! – мысленно одернула Брайт себя. – Не забывай об этом. Он – Пожиратель Смерти, на его руках много крови, много жертв, он пытал людей, он убивал их… - А чем лучше ты, которая помогает готовить ему зелья для этих жертв, для этих пыток и убийств? – ехидно произнес голосок внутреннего «я». Она зажала уши руками, словно бы это сказал кто-то реально существующий, чтобы не слышать этих слов. Но от правды не убежишь - внутреннее «я» не ошибалось. У нее у самой руки были в крови, и не только в ее… Возможно, именно это гложило ее все эти дни? Но нет, это было что-то иное. Не чувство вины, не совесть, не привязанность… Привязанность. Казалось бы, что могло привязать Элион к этому человеку, к мизантропу до мозга костей, к которому у иных не было других чувств, помимо отвращения и ненависти? Стокгольмский синдром? Тогда бы она должна была влюбиться и в Воландеморта тоже. Девушка обхватила себя руками и начала напряженно соображать: что такого можно найти в Снейпе? Конечно, он умен, в этом спору нет, но неужели это единственное, во что... Нет, не влюбиться. Она запрещала себе думать, что она могла влюбиться в него, потому что это было просто глупо – из-за их разницы в возрасте, из-за их характеров, из-за того, что она попросту не понимала, ВО ЧТО вообще можно было влюбиться. У этого человека даже имя было отталкивающим – Северус, как север – холодный, пробирающийся под кожу, замораживающий даже самую горячую кровь. Северус… Холодное, но красивое имя. Хватит! – внезапно остановила она сама себя. – Это выглядит жалко. Ты ему не нужна, и он тебе тоже, ты почувствуешь это, как только вырвешься на свободу и снова обретешь себя. Просто тебя заперли в клетке, а единственный ключ, который способен отпереть ее, находится у него… Стоило ей закончить эту мысль, которая на какое-то мгновение подарила ей некое облегчение, как сзади скрипнула дверь. Входная дверь. Взгляд голубых глаз затравленно устремился на настенные часы – нет, Снейп сейчас должен быть в Хогварсте, значит это не он. Возможно, быть одной в каком-то смысле и правда неплохо… хотя бы в том плане, что когда ты одна, за твоей спиной не маячит незнакомец. Сердце лихорадочно стучала в груди, то затихая, то начиная биться с новой силой, то урывками, то слишком часто и ей казалось, что от этой эстафеты она вот-вот рухнет на мягкий ковер, но… Не в этот раз! Она не собиралась сдаваться. И если кто-то решил нанести ей визит, тем более в то время, когда Снейпа никогда не бывает дома, она встретит этого человека со всеми почестями, одна из которых была оглушающим заклятьем в голову. Тихо отъехала в сторону дверца книжного шкафа – рука с длинными, тонкими пальцами нырнула между книг и сжала теплую деревянную рукоять. Тем временем, звук тихих, едва ли слышимых шагов, приближался. Девушка слышала его как через вату, и чего ей стоило не шевельнуться, не дрогнуть, когда обладатель этих ног, переступивших порог дома Снейпа в тот час, не свернули в противоположную от гостиной сторону. Заскрипели ступеньки лестницы, ведущей наверх, и только тогда, когда все смолкло, Элион позволила себе выдохнуть еле слышно и быстро скользнуть на кухню, надеясь таким образом впоследствии выиграть для себя время, впрочем, незваный гость и без того не торопился. Нервы словно бы звенели. И если бы Элион в тот момент могла соображать что-либо, то она бы вспомнила, что на деле-то и не такая трусиха. Что никто иной, как она, больше двух лет назад решила пойти по стопам отца и стать аврором. И пошла. Не потому, что выбора не было, а потому что она хотела. И могла. И сейчас может дать отпор, и она его даст, чего бы то ей это не стоило… Снова заскрипели ступеньки, открылась дверь в гостиную. Человек неторопливо прошелся по ней и до ушей Элион донесся звук, подозрительно похожий на хмыканье. Сквозь щель она умудрилась рассмотреть фигуру человека и картина эта словно бы выбила из нее последние силы, но не лишила сознания окончательно. Дрожащая рука взялась за ручку ящика, в котором обычно лежали столовые приборы, и палочка мягко опустилась в отсек с ножами. Лишь бы он не услышал… Лишь бы он не заметил… Стоило ей задвинуть ящик на место, как дверь, ведущая на кухню, открылась. - Прячешься, Брайт? – мягко, с приторными интонациями в голосе, спросил Воландеморт. Сердце ухнуло куда-то в район желудка. - Нет, Милорд, - нашла она в себе силы ответить ему, и сама не узнала свой голос. - А где же твой хозяин? - спросил мужчина в свою очередь. - Я не знаю, - ответила Элион, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход из этой ситуации. Фактически, она была загнана в угол, и в тот момент чувствовала себя кроликом, смотрящий прямо в пасть огромному удаву. – Милорд, - наконец сообразила добавить она. Воландеморт удовлетворенно кивнул: не было понятно, был ли этот кивок адресован ей, или он был поглощен своими мыслями и кивал сам себе, но, так или иначе, в следующий момент он повернулся к ней своим профилем и сделал приглашающий жест рукой, чтобы она следовала за ним. Оказавшись снова в гостиной, Элион на секунду позволила себе обрадоваться: он не заметил, что она спрятала палочку. Не заметил, а это уже значит немало! Но для полной победы – недостаточно. А ей нужно было выстоять этот бой до конца. Темный Лорд уселся в кресло, вальяжно закинув себе ногу на ногу, девушка же остановилась перед ним в нерешительности, не зная, что ей делать дальше, пока он не сказал, вернее, даже не так – приказал: - Покажи, что ты умеешь. От этой фразы, всего от четырех слов, семнадцати букв, ей стало так плохо, что она побелела. - Я… - смогла лишь вымолвить она. Мужчина снова усмехнулся – казалось бы, он не ожидал другого, а вернее, ждал такой реакции. Он медленно поднялся с кресла. Высокий рост Лорда позволил ему наклонится к ней и спросить тем голосом, который Элион помнила еще со времен пребывания в его замке: - Боишься меня? - Нет, - ответила она, опуская взгляд. - Лжешь, - и почему он произносит такие простые слова так, будто бы она уже несколько минут, как мертва? Холодно, резко, жестко. - Милорд, мне кажется, что боясь, невозможно солгать, ибо страх притупляет все чувства. А тем более, если лгать вам, - жалкая ложь, но где-то в сердце вспыхнула надежда, что он поверит. Вместо ответа он рассмеялся и от этого смеха Брайт едва ли удержалась от того, чтобы не содрогнуться. Он взял ее за подбородок и приподнял ее голову. Тут и легиллименцию применять не нужно - у нее все на лице написано! - Быстро учишься, - произнес Темный Лорд, однако, не отпустил Элион. Вместо этого он грубо схватил ее за плечи и, буквально оторвав ее от земли, кинул, словно тряпочную куклу в старое кресло, которое тут же протестующее скрипнуло. Сама же девушка больно ударилась о спинку того самого кресла и против воли вскрикнула. Она хотела что-то возразить, как-то остановить Лорда: но разве ли это было возможно? Все крики, все протесты застряли у нее большим комом в горле, когда он уперся руками в подлокотники кресла по разные стороны ее головы. Он наклонился к ней еще ниже и поцеловал в губы, явно не заботясь о ее комфорте – да и смешно было подумать, что такой человек как он вообще может проявлять такое чувство, как забота. Вскоре Элион ощутила на языке металлический вкус крови и протестующее замычала, за что тут же получила пощечину. Казалось, в ее сознании что-то проблеснуло: словно бы тонкая нить появилась, указала ей на что-то, но тут же эта хрупкая конструкция надломилась и хрустнула, устремившись в пропасть. Это ощущение было так ей знакомо, будто бы она и раньше переживала его снова и снова… - Молчать… «Я не разрешал тебе говорить, - опередила она продолжение этой фразы.» Но как? Откуда она это знала? Если бы в тот момент это волновало бы ее в первую очередь, то она, возможно бы, и догадалась, но тогда все, на что она оказалась способна, было умоляющим криком: - Пожалуйста, не надо! Но было уже поздно.

***

Что-то было не так. Он понял это сразу, как только зашел в свой дом – обычно Элион всегда реагировала на его приход – либо на кухне тихо звякала чашечка с чаем, возвращенная обратно на блюдце, либо скрипел матрас дивана в гостиной, либо прерывалось шуршание страниц книг, либо обрывался скрип пера, но сейчас… В доме стояла мертвенная тишина. Будто бы кто-то умер. Вернее, почему кто-то? Кроме него в доме проживал лишь один человек. Не снимая верхней одежды, словно бы хищник, почуявший жертву, он рванулся в гостиную и там увидел Элион, скорчившуюся на диване. Выглядела она… мягко говоря, ужасно. Платье висело на ней какими-то клочьями, волосы растрепались и больше походили на воронье гнездо, кожа была бледнее обычного, а потому кровоподтеки и синяки были еще заметнее, словно бы девушка была полотном, над которым кто-то хорошо поработал, тщательно прорисовывая раны. - Элион, - кажется, он впервые назвал ее по имени. – Кто… Она медленно оторвала голову от диванной подушки и бросила на него косой взгляд. Она плохо и медленно в тот момент соображала, голова кружилась еще сильнее, и черный силуэт не сразу превратился в грозу подземелий школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Лишь через несколько секунд, когда его лицо оказалось напротив, а длинные пальцы сжали ее тонкие плечи. - Кто? – рык обжог ее лицо, и она зажмурилась, пытаясь собрать остатки гордости. - Я… - донесся до него ее невнятный ответ. - Я вижу, что ты, - раздраженно произнес он. – Я спрашиваю – кто сделал такое с тобой? Она помотала головой, таким образом скорее всего просто пытаясь спрятаться от жестокой реальности. - Воландеморт, - тихо прошептала она. Впоследствии ей было жаль, что в тот момент ее глаза остались закрытыми – она не смогла увидеть выражение лица Снейпа. Но ни один мускул боле не дрогнул на его лице. Ничего не промелькнуло в бездонных черных глазах, лишь в следующее мгновение послышался шорох его длинной мантии, а затем и удаляющиеся шаги. Следующее, что услышала Элион, было тем, как Мастер открывает дверь в подвал и по лестнице спускается в лабораторию. Спокойно, как обычно, едва ли слышно. И подобное равнодушие могло бы ее возмутить, не находясь она в апатичном состоянии, и не понимай краем сознания, что несмотря на все свои мучения и страдания, она все еще осталась для Снейпа всего лишь той, что ежедневно нарушает его покой и изредка помогает с зельями. Лишь где-то глубоко в сознании, так глубоко, что в тот момент она не была готова изъять эту мысль на поверхность в тот момент, промелькнула надежда, граничащая с мечтой, что Снейпа восхищает ее выдержка. Сам тот факт, что она не свихнулась. Ей было не понять, что Снейп – Пожиратель Смерти, и к виду искалеченных душ и тел привык давно. Ей не понять, что по его расчетам рано или поздно то, что случилось с ней в этот день, должно было произойти. Ей не понять, что Снейп сам, возможно, когда-то был искалечен на всю жизнь… Звякнули склянки под его красивыми пальцами, он неосознанно что-то шептал тонкими губами, и если был на свете зельевар, в руках которого зельеваренье действительно обращалось магической наукой – то это был он, Северус Тобиас Снейп. Но время не ждет, потому вскоре он поднялся наверх и снова присел перед девушкой. - Как давно это было? – спросил он тихо, переворачивая ее лицом к себе. Она бы ответила «вечность», но вряд ли бы этот ответ удовлетворил Снейпа. - Около часа назад, - прошептала она, под подушкой сжимая руку в кулак. Мужчина молча протянул ей бутылочку с зельем. - Что это? - Противозачаточное, - прозвучал ответ. - Противо… - слово это она была не в силах выговорить уже просто потому, что ей было страшно подумать, что ей придется выпить. - Да. Уж не собираешься ли ты вынашивать ребенка самого Лорда? Этот ответ, его язвительно-насмешливая форма укололи ее, и последующие зелья она выпила молча.

***

- Почему я? – спросила его Элион тем же вечером, когда окончательно пришла в себя и переоделась. Он закрыл книгу и устало посмотрел на нее. Не потому, что Элион надоела ему, но потому, что миссии Лорда утомили его. Он устал от них. И от самого Лорда, честно говоря, тоже… - Ты что-нибудь слышала о Беллатрисе Лестрейндж? - Читала о ней в газетах, лично не встречала, - по-аврорски ответила Брайт, аккуратно присаживаясь на краешек кресла. Он сухо кивнул. - Она – любовница Лорда. Было видно, что чужую личную жизнь обсуждать ему было не в удовольствие, и говорил он так, словно бы с маленьким ребенком, объясняя обыкновенные вещи: вроде того, что кипяток горячий, а лед холодный. - А теперь представь… - прикрыл он глаза, откладывая книгу на тумбочку. – Какое удовольствие слышать крики мольбы и видеть страх в глазах после того трепетного обожания и рабской покорности, которая надоела ему больше всего на свете. - Почему вы думаете, что я кричала? – вздернула подбородок она упрямо. Снейп не стал ей говорить, что видел в ее воспоминаниях, как она делала это раньше, в поместье Лорда. - Потому что это нормальная здоровая реакция, - ответил он вместо этого. - Всякому садисту надоедают мазохистки. - Вы не боитесь, что нас подслушают? – нервно оглянулась Брайт. Он хмыкнул. - На дом наложены чары, неужели это так просто забыть, находясь в нем не по своей воле? - Но Лорд… - Лорд сломал барьер, но не звуковую изоляцию. Идите спать, Элион… - вдруг снова обратился он к ней по имени, заставив ее вздрогнуть от этого. Как-то странно и одновеременно непомерно приятно было слышать его в устах Северуса… - Вам нужен отдых. Так она и сделала, но голова ее гудела от мыслей, мешая сосредоточиться на сне.

***

И той ночью ей так и не удалось уснуть. Каждое движение причиняло боль и неудобство. Огонек догорающей свечи бешено метался на конце фитилька из стороны в сторону, раздражая. Тонкая ветвь дерева, подгоняемая ветром, настойчиво била в оконное стекло ее комнаты. Но не это, ничего из вышеперечисленного не мешало ей заснуть. То было осознание, что промелькнуло в ее сознании как вспышка молнии в небе. Она наконец поняла, что больше не чувствует себя в безопасности. И больше никогда не почувствует, уж точно не в этом доме… - А раньше что, чувствовала? – ехидно спросило ее внутреннее «я». - Раньше я не была сломлена. А теперь я на грани срыва, - ответила она про себя. – Мне нужна свобода, без нее я действительно сойду с ума, если еще не сошла… Тихо дожидалась она того момента, когда внизу стихнут все звуки и Снейп наконец поднимется к себе. Страницы его книги еще долгое время шуршали в его комнате – ей показалось, что целую вечность. И только ближе к трем часам ночи, наконец, весь мир словно бы умер для нее – кажется, зельевар заснул. Можно было начинать действовать. Длинные, белые, будто бы выточенные из мрамора, ноги спустились с кровати вниз. Девушка медленно подошла к шкафу, нашла в нем как можно более простое, сделанное из грубой материи, платье и надела его на себя. Затянув длинные волосы в тугой пучок, она вышла из комнаты, ступая крадучись, еле слышно. Предварительно она захватила волшебную палочку с прикроватной тумбочки – она успела забрать ее из ящика со столовыми приборами прежде, чем Снейп обнаружил пропажу. «Просто он знает, - мелькнула в голове мысль. – Что я не смогу использовать ее полноценно – я настолько ослабела, что не выстою в дуэли, даже аппарировать не смогу. Что уж говорить о взломе чар, наложенных им на дом… Однако я смогу сбежать через камин, если только найду летательный порох. Если бы я только нашла его… Только бы я нашла его…» Вот и все. Ее спасение заключается в горстке какого-то порошка. Эта мысль заставила ее рассмеяться, истерично так рассмеяться, не сдержи она себя. Вместо смеха в следующий момент с ее губ сорвалось заклинание: - Остолбеней, - тонкий луч выстрелил прямо в грудь спящему Снейпу. «Я предательница, - подумала девушка, подходя к зельевару ближе.» - Ты предала бы себя в первую очередь, не сделай ты этого! Ну же, беги вниз, чего же ты ждешь! – шипела часть ее сознания, как масло на раскаленной сковородке. И действительно – нужно было торопиться, но тревога на какое-то время оставила Элион. Нервы больше не казались натянутыми струнами, а ноги не стремились сорваться с места. Она все медлила, она все думала. «Я вижу его в последний раз в жизни. В последний раз…» И, сев на край кровати, потеснив руку Снейпа в сторону, она наклонилась и поцеловала его. В тот же миг весь окружающий мир померк по сравнению с той гаммой ощущений, что в тот момент испытала Элион. Она растворилась в них, и в тот момент его уста казались ей на вкус сухими и даже горькими, они не были горячими, но ей казалось, что она целует восковую куклу – бессознательную, хотя она и допускала ту мысль, что из-за заклинания Снейп уже проснулся, но не может и глаз открыть, не то, чтобы что-то сказать, или оттолкнуть ее. И пусть! Пусть это будет поцелуй только по ее инициативе, пусть она никогда не узнает, что он почувствовал в тот момент, пусть… ей было все равно. Она, казалось бы, обезумела от одного этого прикосновения, пусть оно и было… словно бы неживым. Но щелчок разума сработал быстро, напоминая о том, что заклинание действует не вечно, а поиски порошка могут занять неизвестно сколько времени. - Спасибо за все, - тонкие пальцы мазнули его по гладкой щеке. Уже через несколько минут эти же пальцы схватили летательный порох, который на лунном свете казался серебристым. А может, это фантазия Элион так разыгралась, предавая всему ее окружающему что-то нереальное? «Бред, - успела подумать она, прежде чем кинуть этот порох себе под ноги.» - Дырявый котел! – воскликнула девушка – громко и четко, как ее учили еще в раннем детстве. Но на этот раз она не узнала своего голоса – тот дрожал от волнения и предвкушения. И ничего не произошло – ни сразу после того, как она бросила его, ни через минуту, две… - Камин не магический, мисс… - пропищал эльф по имени Донки, внезапно объявившись в комнате. Перед глазами все поплыло. К горлу подступил комок. Так значит, ей не удастся попасть через него в Лондон… А порох, что она собрала у каминной решетки, оказался всего лишь золой… Какая страшная неудача! Ей нужно было подумать об этом заранее… Но у нее еще был один шанс. Шанс спастись. Из камина в комнату она едва ли не выпала – ноги ее почти не держали. - Донки! – находясь в полубезумном состоянии, воскликнула она, сгребая эльфа в охапку. – Донки, мне нужна твоя помощь! Мастеру Снейпу нужна! - Мастеру Снейпу нужна помощь Донки? Донки поможет! – с готовностью отозвался тот. Северуса он искренне любил, сам не понимая за что. Наверное, это была элементарная слепая преданность, как у собаки к своему хозяину. - Мастер в опасности, Донки, - продолжала лгать Элион. – Мастер болен. - Болен? – ужаснулся Донки, едва ли не вскрикнув. - Да, болен, - дрожа от волнения и страха, что ее уличат в обмане (что само по себе было абсурдным предположением), или что из комнаты в любой момент выйдет очнувшийся Снейп. Надо сказать, при таких мыслях играть получалось убедительнее, натуральнее. – Загляни в комнату – он без сознания! Глаза существа, и без того большие, расширились еще сильнее. - Донки спасет Мастера! Элион была даже удивлена подобной эмоциональностью эльфа. - Да, - сказала она. – Донки должен перенести меня в Лондон… маггловский Лондон, - подумав, решила девушка. В конце концов, в магическом Лондоне сейчас орудуют Пожиратели Смерти – ей было ни к чему их внимание. К тому же, некоторых она знала в лицо. Но на сером лице Донки промелькнуло сомнение, мордочка вытянулась, и он промолвил тихо: - Но Мастер велел Донки вас никуда не отпускать, мисс… Скажите Донки, что нужно Мастеру Снейпу, и Донки все купит сам! - В магическом Лондоне нет лекарства, которое нужно Мастеру. - Тогда… тогда Донки пойдет с вами, мисс! – он крепко сжал ее руку в своих кривых пальцах. - Хорошо, - быстро согласилась Элион. Оставаться в столь ненавистном ей доме было невыносимее с каждой минутой, а от преданного эльфа можно избавиться и потом… - Только скорее! – приказала девушка, и в голосе ее проскользнули властные нотки. Впервые за долгое время. Так, скоро им с Донки в лицо подул холодный ноябрьский ветер. - Лондон, - с улыбкой произнесла девушка.