Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate

      На девушке напротив было слишком много одежды, будто перед выходом она не смогла определиться, какой из нарядов ей нравится больше, а потому надела все имеющиеся, и Йен начинал подозревать, что эту странность замечает только он. Сидевшие рядом с девушкой люди совсем не обращали на неё внимание, не задерживали на ней взгляд дольше секунды и продолжали заниматься своими делами или спать. Ветер, проникающий через вентиляцию, можно было назвать скорее освежающим, нежели холодным, и те, кто оделись слишком легко, чувствовали себя превосходно наравне с одетыми согласно прогнозу. В этом году апрель порадовал жителей Нью-Йорка поистине весенней погодой, обещая жаркое лето и отсутствие дождей, но пока ещё многие предпочитали брать с собой куртки или кофты. И все же девушка явно переборщила с количеством вещей: меховая шапка с волчьими ушами придавала её образу детской наивности; на тонких ногах, обтянутых в плотные колготки, тяжёлые сапоги, имитирующие военные, выглядели забавно, а выглядывающий из-под нескольких толстовок кардиган было легко спутать с ещё одной юбкой, только покороче. Она напоминала кочан капусты на палочках — вполне безобидное сравнение, если бы не покрасневшие белки глаз и впалые щеки, как у наркомана. Свои руки она зажала между колен, но не словно пыталась согреть их, а боялась, что не зажми их, то они станут действовать без её контроля. Да даже это Йен смог бы проигнорировать, списав на усталость и нервное перенапряжение от учёбы. На каком-то форуме с интересными фактами ему попалась статья, в которой описывались случаи людей, у которых всегда низкая температура тела, а потому они всегда мёрзнут. А вот то, что девушка не испытывала к нему сексуального влечения, он уже проигнорировать не мог. Йен перевёл взгляд на уставшую женщину с обручальным кольцом, сидевшую чуть дальше от странной особы, и послал ей мысленный приказ. «Захоти меня!» Женщина очнулась от своих мыслей, вскинула голову, встречаясь с ним взглядом, и в её глазах он увидел привычный блеск пробуждающегося интереса, каким может быть интерес только к желанному мужчине. «Значит, все в норме», — Йен снова посмотрел на странную девушку. Изредка та смотрела на лица людей вокруг, больше разглядывая мусор под ногами, и каждый раз, когда её взгляд задерживался на ком-то, она сглатывала и опускала глаза.       В голову Йена пришло сравнение с каннибалами или вампирами, но последнее казалось чересчур. Он привык чувствовать противоположный пол, видеть, как в женских глазах загорается похоть при взгляде на него, а после ощущать исходящие от их тел волны жара. Контролировать женщин, затуманивать их разум и занимать даже занятые сердца было для него так же естественно, как ходить на работу, и он знал, что ни одна дочь Евы не устоит перед ним. Без крайней необходимости своей способностью он старался не пользоваться — на то были свои причины, но рискнув вновь попробовать её одного лишь интереса ради на странной девушке, результат не принёс былого чувства уникальности, только тревогу и мурашки по телу.       «Если ты можешь заставлять женщин хотеть тебя, почему бы вампирам не существовать? Нелепо, зато всё объясняет».       Поезд остановился, и механический голос проговорил название станции. Женщина, на которой Йен применил свою способность, поднялась с места и пошла вместе с остатком других пассажиров к открытым дверям вагона, не переставая сверлить своего нового возлюбленного глазами, все ещё наполненными желания. Без необходимой «подпитки» в виде регулярно мелькающего объекта её необъяснимой любви она забудет о Йене через пару часов, и он это знал, так что не волновался о дальнейшей судьбе случайной «жертвы». Следующая остановка была его, и в вагоне помимо Йена остались двое: странная девушка и подросток неопределённого пола из-за мешковатой одежды и кепки, натянутой до самого носа. Соседние вагоны пустовали, хотя обычно в это время до своей станции он доезжал в наполовину заполненном поезде вместе с компаниями весёлых студентов и уставшими офисными планктонами, как он сам, а вот всего с двумя пассажирами, один из которых даже необычнее, чем он сам, слишком подозрительно.       Время замедлилось, окружающая обстановка накалилась до треска, и поезд успел набрать скорость, когда лицо девушки начало меняться. Йен пообещал всем богам на свете изменить свою жизнь в лучшую сторону, зарёкся применять свою способность, бросить курить, а пить только по праздникам, лишь бы происходящее ему просто снилось.       Зрачки, как оказалось, девушке не были нужны вовсе. Она закатила глаза, оставив только все больше краснеющие белки, пока они полностью не налились кровью, и открыла рот, так что Йен наглядно узрел улыбку Джокера, если, конечно, девушка дарила перед его смертью именно улыбку. Острые, словно клыки крокодила, её зубы были длиной с мизинец пятилетнего ребёнка и не могли поместиться во рту обычного человека. Кости на руках хрустели, меняли положение и удлинялись вместе с чернеющими когтями, превращая пальцы в дополнительные орудия убийства, а Йен, глядя на настоящее чудовище, думал лишь о том, что ему чертовски повезло, что его чары не подействовали на ЭТО.       — В сторону, живо! — женский голос не вписывался в разворачивающуюся картину, поэтому Йен никак не отреагировал, посчитав его глюком, и краем сознания надеялся, что от него останется хотя бы клочки одежды и документы, по которым его опознают и похоронят, как подобает человеку в его ситуации.       Все дальнейшее происходило неприлично быстро по сравнению с предыдущими моментами. Вампирша рванула в его сторону, явно намереваясь полакомиться внутренним миром Йена, пока непонятно откуда взявшаяся Зена — Королева воинов с лёгкостью не отсекла монстру голову, будто всю жизнь только и делала, что размахивала мечом. С чавкающим звуком отрубленная голова с открытой в безмолвии пастью прокатилась по вагону, оставляя за собой алый след, пока не закончила свой путь у ближайших дверей выхода, покачиваясь от тряски. Дурацкие волчьи ушки по-прежнему мило торчали из отлично державшейся на положенном ей месте шапки, добавляя происходящему нереальности. Обезглавленное тело шмякнулось сначала о сиденье рядом с ногами Йена, запачкав его и окно фонтанирующей из обрубка шеи кровью, а потом об пол, собирая вокруг себя кровавый ореол.       — Эй, на меня посмотри, — Зена пощёлкала перед Йеном пальцами, привлекая его внимание. Парень оторвал взгляд от головы вампирши, заставил себя посмотреть на воительницу, но надолго на ней не остановился и оглянулся по сторонам, ожидая, к примеру, что сейчас откуда-нибудь выскочат люди с цветами и начнут аплодировать, приговаривая, как отлично его разыграли. Но никого больше не обнаружилось, зато на том месте, где должен был сидеть подросток, валялась груда его шмоток. — Либо ты тормоз, либо у тебя железные яйца. В любом случае я рада, что обошлось без жертв, у нас троих и так сегодня не самый лучший день выдался. Лицензию сам покажешь, или мне тебе помочь?       — Прошу прощения? — слова прозвучали как карканье, как после травмы, когда учатся говорить заново.       Девушка подошла к голове монстра, отцепила от массивного пояса тряпичный мешок и запихнула в него трофей, а после вернулась, направляя лезвие меча аккурат в шею Йена.       — Не прикидывайся. Ты видишь меня в боевой форме и не вышел со всеми пассажирами на прошлой остановке, значит, ты не человек. Если у тебя нет лицензии на нахождение в этом мире, я могу повторить с тобой то же, что и с ней, — воительница кивнула на обезглавленное тело у их ног.       — Есть паспорт и проходной в офис, — порыться в сумке помешал всё ещё утыкающийся в шею меч. — Только прошу, не убивайте, я ничего никому не расскажу!       Поезд проехал только половину пути до следующей станции, и за время до окончания поездки могло произойти все что угодно. Многие люди в панике совершают необдуманные поступки, которые стоят им жизней, и, несмотря на плохо варящий котёл, Йен не хотел повторять их ошибки. Он скосил глаза на лезвие, сглотнул и решил, что ещё не готов проститься с этим миром и перейти в иной (тут есть несколько версий, о каких мирах подразумевала девушка), а поэтому рискнул давить на жалость.       — Я самый обычный гражданин Америки, живущий в самом обычном доме с самым обычным котом. У меня нет судимостей, я даже травку никогда не курил, хотя вырос в приюте, и я честно не понимаю, что тут происходит.       Девушка выслушала его речь не отводя взгляда, будто читала его мысли или умела чувствовать ложь. Хотя, наверное, умела, потому что в следующую секунду убрала меч от его глотки.       — Трогательная история. Ну да ладно, я тебе верю. — Йен выдохнул. — Кроме части про «обычного гражданина». Как тебя зовут?       — Йен. Йен Фишбёрн.       — Так, Йен, проедешь со мной в департамент, там с тобой разберутся, а до тех пор даже не думай сбежать от меня. Сиди тихо и не смей двигаться без моего позволения.       — Но мне надо спешить и срочно покормить кота, он с ума сойдёт без еды!       — Оу, тогда конечно, тебе не стоит тут задерживаться. Оставь свой номер и адрес и уходи.       — Серьёзно?       — Конечно нет, идиот. В департаменте обязательно захотят узнать, почему они до сих пор тебя не вычислили, — произнеся это, воительница одним плавным движением спрятала меч в ножны, достала из сумки на поясе последнюю модель айфона, набрала номер и заговорила уже в трубку. — Это Нэнси, объект захвачен, жду группу зачистки. Тут свидетель без лицензии, похоже, подкидыш. Нет, я не могу определить, кто он. Нет, он цел. Слушаюсь.       Пока она разговаривала по телефону, поезд начал торможение, оповещая о прибытии на станцию. Никто из него не вышел, а немногочисленные люди на остановке ни разу не посмотрели на них, как если бы не видели поезда полностью, что было весьма вероятно. Йен предположил, что за управлением сидит не человек, иначе их бы поджидали копы. Во всех вагонах стояли камеры, и пусть люди снаружи их не замечали, но охрана уже должна знать о произошедшем. Йен представил себя героем фильма, в котором главная роль досталась ему и прекрасной девушке в доспехах и с современными гаджетами. С детства он не чувствовал себя частью этого мира, а кроме его способности покорять женщин в нем не было ничего необычного. И ладно бы он был настоящим обольстителем, как Дон Жуан или Казанова, так нет же, он даже не умел красиво говорить, не говоря уже о собственной привлекательности, хотя уродом его называли только со злости или из зависти. Он просто приказывал женщинам возжелать его, вынуждал силой мысли, не прикладывая к этому никаких усилий. Многие мужчины отдали бы за эту способность свои души, все свои богатства, но не Йен. Захоти он, и другие ненавидели бы его, но подражали во всем, пытаясь понять, что в нем привлекает их возлюбленных, раз те без колебаний готовы согреть его постель. Наверное, будь он действительно простым человеком, он бы и сам мечтал о такой способности или любой другой, и все же какой-то внутренний голос постоянно его останавливал и не позволял раскрыть себя. Он лишь однажды пошел наперекор своему голосу, тем самым сломав человеку жизнь, и после этого еще больше замкнулся в себе. Где-то в глубине души он знал, что у него другая судьба, подозревал, что видит далеко не все, а сегодня понял, насколько был прав. Конечно, он не так себе все представлял, однако великана с письмом или волшебный шкаф поздновато ожидать.       После того, как воительница завершила вызов, на другом конце вагона прямо в воздухе начала возникать чёрная воронка высотой от пола до потолка, из которой вышли четверо агентов в деловых костюмах. У всех в руках были чемоданчики, какие носят с собой криминалисты, и для полноты образа им не хватало тёмных очков. Девушка заговорила с одним из агентов, указала на мешок большим пальцем, получила в ответ кивок и отступила, освобождая им место для работы.       — Вставай, поедешь со мной на машине. Только не делай глупостей — эти ребята не любят выполнять работы больше, чем им приказано, а я не люблю копать.       — Поедем? На машине? — Йен решил не зацикливаться на угрозе, а уточнить про первую часть, с недоверием глядя на Нэнси. Он уже отгородился от творившегося вокруг безумия, словно находился под гипнозом и выполнял приказы на автомате, зато такая простая вещь, как дальнейшая поездка на обыденном транспорте этого мира, поставила его в тупик. Мешок с отрубленной головой девушка не стала отдавать агентам, которые запихивали остальную часть вампирши в чёрный полиэтиленовый пакет, а подняла с пола, собираясь, по-видимому, забрать его с собой. Горожане уже давно привыкли к фрикам и ролевикам, разодетым в странные костюмы, поэтому в доспехах девушки не было ничего удивительного. Но как они пройдут мимо людей с такой ношей, ведь все ещё капающая кровь окрасила мешок красным, ясно давая понять, что в руке у воительницы далеко не продукты, а до Хэллоуина ещё далеко, Йен не знал.       Нэнси посмотрела на него так, будто он спросил какую-то чушь. На миг выражение её лица из бесстрастного стало ехидным, какое бывает у людей, собирающихся сказать в ответ колкую шутку, но она просто хмыкнула и дёрнул Йена свободной рукой за плечо, ставя его на ноги, а потом пихнула вперёд, придавая ускорение.       Лишь выйдя из вагона он понял, что беспокоиться следовало о себе: кровь вампирши запачкала его с головы до ног, и если он смог почти стойко перенести покушение на свою жизнь и стерпеть вид трупа, то ощущение чужеродной липкой влаги на лице хоть и запоздало, но все же проникло в его мозг. Йен склонился над ближайшей мусоркой, избавляясь от остатков плотного обеда. Он уже было почувствовал себя лучше, пока не посмотрел в сторону Нэнси. Та беззаботно любовалась окружающей обстановкой, размахивая мешком, из которого продолжала капать кровь. Подобная картина была омерзительнее, чем сцена в поезде, и Йен снова склонился над мусоркой.       — Нельзя ли это выбросить?       — Не могу. Это моя новая подружка, — как оказалось, из Йена вышло ещё не все.       — Всё это какая-то ошибка или бред. Кто ты? Кто на меня напал? Кто те люди, которые появились из ниоткуда? Куда ты собираешься меня отвести? Что вообще происходит? — с уходящим шоком на Йена начала накатывать паника, будто кто-то нажал его внутреннюю кнопку перезагрузки и возобновил мыслительный процесс. Он ясно осознал, что влип во что-то куда более серьёзное, чем разборка между уличными бандами, и от такого деньгами не откупиться. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя и все осмыслить.       — Его нет. Не переживай, скоро ты все поймешь. Надеюсь, ты уже закончил, потому что тебе придётся держать её в машине.       — Тогда я пойду домой.       Йен готов был кричать, бежать и звать на помощь, лишь бы не ехать с чокнутой воительницей непонятно куда, где могли оказаться ещё больше повёрнутые, а судя по оперативной работе, которую он уже успел наблюдать, нормальных там быть просто не может.       — Я уже обнаружила тебя и сообщила об этом в департамент, рано или поздно тебе придётся туда поехать, и хорошо если это будет добровольно. При лучшем исходе ты быстро вернёшься к прежней жизни.       — А при худшем?       Девушка с улыбкой потрясла мешком.       — Тебе приносит удовольствие моя беспомощность? Любишь угрожать и подчинять? Так вот знай: я не стану держать чью-либо голову. Заверни в пакет и убери в багажник, но можешь хоть сколько тыкать в меня мечом — в руки я её не возьму.       — Она прогрызёт сидение и свалит, а чтобы этого не произошло, я свяжу тебя и позволю ей развлечься с твоими ногами, раз ты так бережёшь свои руки.       — Так она живая?! Да я даже рядом с ней сидеть не хочу!       — Нашёл, кого бояться. Подержишь её покрепче, не умрёшь. Ты все равно весь в крови. Ну, чего тебе стоит? А я замолвлю за тебя словечко перед начальством, — не то чтобы Нэнси решила из благих намерений подсластить горькую пилюлю, просто хотела побыстрее закончить с делом и свидетелем.       — Черт, сначала мне надо переодеться. Я не могу показаться в таком виде там, где будет решаться моя судьба.       — Я ни магу паказяться в тяком виде тям, где будет ресяця мая сюдьба, — облик девушки совершенно не вязался с её поведением, из-за чего Йену захотелось впервые ударить женщину, даже если это будет последим, что он сделает в своей жизни. — Или ты делаешь то, что я велю, или я все же буду вынуждена сегодня копать. Максимум, что мне сделают, это выговор за упущенного нелюдя, и я точно знаю, что никто тебя больше искать не будет.       Стоять и препираться дальше Йену хотелось меньше всего, но, несмотря на огромное желание принять душ и забыться сном, ради целой шеи можно разок пренебречь собственным комфортом.       — Мне хотя бы умыться…       — Вытрешься влажными салфетками, нас ждут. Я и так проторчала тут с тобой столько времени, — Нэнси сделала шаг по направлению к выходу и повернулась к Йену, кивком указывая на выход к парковке. — Мне и тебя понести?       Йен вытер рукавом подбородок и на ватных ногах отправился вслед за воительницей. Шок полностью сошел на нет, он просто отдался течению, понимая и принимая свое положение, и все же молчание грозило вызвать новый прилив паники, а проверять воина на выдержку ему не хотелось, поэтому, чтобы отвлечь себя и ее, он попробовал продолжить диалог.       — Обязательно брать с собой эту голову? Не проще было отдать её тем людям, которые забрали тело?       — Она нужна для допроса, а тело забрали в лабораторию.       — Я, конечно, не спец, но разве при допросах не важно, чтобы допрашиваемый разговаривал? Что-то она не похожа на того, кто может произнести хоть слово, — Йен вспомнил огромные клыки и порванные щеки вампирши. Даже умей она говорить, с таким ртом это будет сделать сложно.       — Эти существа общаются телепатически, подобно животным.       — Животные общаются телепатически?       — Мда, тебя ждёт много открытий, — Нэнси нажала на кнопку на ключах, и ближайшая машина со штрафом за неправильную парковку на лобовом стекле приветливо пиликнула. Автомобилем воительницы оказался белый внедорожник, которым при случае можно таранить любые ворота, настолько мощная стояла дополнительная защита на бампере. Девушка убрала бумажку со стекла, придержала дверь, пока Йен садился, спрятала липовый штраф в бардачок и кинула бы мешок Йену на колени, не успей он вовремя поймать его обеими руками. — Держи крепко, она уже начинает шевелиться.       — Мне ещё нужны мои руки!       — Схвати её за уши. Ты справишься, я в тебя верю.       — Отлично, я так рад. Столько лет жил, пытаясь разобраться в себе, понять, что со мной не так, а десять минут назад меня пытался сожрать вампир, чью голову я теперь держу в руках.       — Не самое плохое развитие событий, — Нэнси завела мотор, выезжая с парковки, и следом добавила: — Будь ты человеком.       — Вот и я об этом. Может, это все мой глюк и я спятил. Обычный фрик с тягой к сверхъестественному, на почве однообразной жизни у которого поехала крыша, но напоследок подкинула извращённое исполнение желаний. Все еще может обойтись, верно? Шоковая терапия, лоботомия напоследок. Буду овощем, это лучше чем резать людей, потому что вдруг ты — это я, ну, как воображаемый друг, а вампиров действительно не существует, и тогда я убил несчастную девушку.       — Все это не твой глюк, ты же это понимаешь, иначе тебя давно уже пристрелили, как психопата.       — Тогда кто ты?       — Спецотдел по борьбе с нечистью, ведьма высшего разряда, сейчас закреплена на боевых операциях. Слежу, чтобы проникшие без разрешения в чужой мир были устранены, а то слишком многим у себя спокойно не сидится: либо люди попадут к существам, а потом пишут про Властелина колец, либо существа захотят перекусить, а нам за ними прибирать. Нелегалы, что с них взять.       — Так Толкин не сам придумал Хоббита?       — Частично — сам, но за основу взят другой мир, откуда родом такие, как мы. Память Толкина пришлось немного переделать, чтобы он считал все выдумкой. Книжка-то отменной вышла, жаль было бы стирать все полностью. А ты неплохо держишься. Можешь же, когда захочешь.       — Не без твоей помощи, — Йен скосил глаза на меч, который Нэнси уложила между сидениями, и некоторое время просто смотрел в окно. — А кто я такой? И что за другой мир?       — Мир, где рождаются твари, подобные той, что ты держишь в руках. Есть пограничники вроде меня, которые принадлежат и одновременно не принадлежат ни одному из миров, так как нам не нужны люди, чтобы жить, и при этом мы можем уничтожить любого. О тебе нам предстоит выяснить.       Шевеление в мешке стало гораздо ощутимее. Йен изначально не хотел держать ЭТО в своих руках, но, несмотря на то, что его вынудили, он так и не поблагодарил Нэнси за своё спасение, а поэтому чувствовал себя обязанным ей. К тому же был большой шанс, что в случае непредвиденных обстоятельств девушка за него заступится, как человек, спасший единожды и в дальнейшем чувствующий ответственность за спасённого. Это чувство можно сравнить с материнским инстинктом, а Нэнси все же девушка, пускай отрубание голов чудовищам — не женская профессия, а какая хорошая мать бросит в беде своего ребёнка? Хотя с другой стороны ни одна хорошая мать не даст держать все ещё опасную голову тому, кого от этой же опасности недавно спасла. Зато во всем этом был плюс: поскольку желудок Йена был пуст, он был готов увидеть что угодно и кого угодно. Разговор помогал отвлечься от сопротивляющейся уже изо всех сил вампирши, которая пока занималась только мешком, пытаясь прогрызть его, а не руки Йена. Совсем капельку ему было интересно, почему голова не издаёт никаких звуков, кроме чавканья и скрипа зубов. Как любому монстру, ей положено истошно вопить или мычать, запугивая окружающих. Не то чтобы Йен был расстроен этим разрывом шаблона, наоборот, даже рад, как и рад тому, что не умеет общаться телепатически — наверняка мысли у вампирши не самые позитивные, да и не факт, что в другом мире все знают английский, — просто это немного удивляло.       — Зачем допрашивать вампиршу? И так понятно, зачем она сюда проникла.       — Такие держатся стаями, она наверняка пришла сюда не одна. Нужно выяснить, где спрятались другие, — они проезжали не самый лучший район города, за окном все чаще стали попадаться восточные забегаловки и рэперы, и необъяснимая тревога не давала Йену спокойно усидеть на месте. — Да ты нервничай. Шанс, что её друзья тебя выследят, очень мал. Та, что на тебя напала, была весьма голодна, раз выбрала тебя.       — Я не из-за этого нервничаю, — Нэнси вопросительно на него посмотрела, приподняв одну бровь. У неё вообще была довольно живая мимика, насколько успел заметить Йен за короткий срок их знакомства. Это бросалось в глаза даже ярче, чем несоответствие между её костюмом и выбором транспортного средства. — Просто резко стало как-то не по себе.       — Скорее всего это твоё подсознание, мы приближаемся к отделу. Предполагаю, что тебя спрятали в этом мире и постарались сделать так, чтобы ты держался подальше от всего, что связано с нами. И все же настоящая сущность всегда проявляет себя, и чаще всего последствия катастрофичны, так что тебе повезло, что ты не попался мне в момент истины.       Воспоминания и груз ответственности сдавили горло, вынуждая отвернуться к окну и спрятать увлажнившиеся глаза. Йену до сих приходили письма, которые он читал и хранил как вечное напоминание о своей глупости, и за годы боль от содеянного не уменьшилась. Возможно, он заслуживал худшего обращения, чем существо в его руках, чьей жестокостью двигал голод.       Нэнси даже не надо было смотреть на своего пассажира, чтобы почувствовать перемены в нем, но она не стала ничего спрашивать. В конце концов ей просто нужно было доставить подкидыша в отдел, а заниматься психологическим состоянием других её никогда не прельщало, тем более этим обязаны заниматься специалисты. У всех существ и пограничников не могло быть счастливой жизни, каждый из них ничего не мог изменить, и она знала это так же хорошо, как свои десять пальцев на руках. Она лично меняла и стирала память людям, избавляя их от лишних трудностей и даря им шанс жить своей прежней жизнью, но такие, как Нэнси, несли своё бремя сквозь века, не имея возможности забыть свои копящиеся личные кошмары. О чем бы не сожалел Йен, это было лишь началом его боли.