Служебный роман

Спустя пять лет Телефон на столешнице пропиликал уже, наверное, в сотый раз за последние полчаса. Эрен рассеяно протянул руку, переводя мимолётный взгляд на стационарный аппарат. — Папочка, папочка, — наперебой тараторили два звонких голоса. — Папочка очень занят, — не отрывая взгляд от текста документа, пробубнил он в трубку. — Папочка, папочка, а можно мы возьмём себе щенка? Он такой хорошенький! — на том конце повисло тяжкое, молчаливое ожидание. — Можно, — одобрил он просьбу и уже собрался положить трубку, как услышал возмущенное шиканье и в диалог включился новый собеседник. — Эрен, святая Фемида, Йегер! Какого чёрта, ты позволил притащить в дом собаку? — негодованию в голосе не было предела. — Ривай, прошу тебя, разберись с детьми сам. Ты ведь знаешь, этот контракт очень важен для моей карьеры, — Эрен устало вздохнул. — Это я — твой «серьёзный контракт», я и твои дети, Йегер. И клянусь Гражданским процессуальным кодексом, если ты немедленно не поднимешь свою задницу и не приедешь домой, этот контракт станет последним в твоей карьере. — Эрен не видел лица мужа, но мог с точностью определить, что тот в ярости. — Я как раз сажусь в машину, — ляпнул он, переводя взгляд на часы, которые показывали половину седьмого. — Мы говорим по стационарной связи, Йегер. И у тебя есть тридцать минут на то, чтобы успеть к ужину. Иначе ты будешь спать на веранде… с собакой! — короткие гудки дали понять, что разговор окончен. Положив трубку, Эрен вздохнул и попытался размять затекшую шею. Последние два месяца он только и делал, что работал — в офисе, даже забывая выходить на обед, дома, скрываясь в кабинете сразу после ужина и до постели добираясь, когда все уже давно спали. Обнимал теплого, тихо сопящего мужа, целовал оголенный участок шеи, вдыхал такой родной сладкий запах и, обняв его покрепче, засыпал. Чувствуя, как шевелится в его руках Ривай, устраиваясь удобнее. Это уже почти вошло в привычку, и Йегер начинал ненавидеть себя за трудоголизм. Он нутром чувствовал, что Риваю и детям его катастрофически мало, а ему самому скручивает нервы от ускользающей гармонии в семье. Кажется, ещё немного и что-то произойдёт, если, конечно, Эрену не придет в голову, как обойти этот угол, заостряющийся с каждым днём. Мышцы отозвались тупой болью и, поморщившись, Эрен ткнул кнопку отключения компьютера. Подумал немного и оставил документы лежать на столе. Подхватив портфель, щёлкнул выключателем и покинул кабинет, с полной уверенностью, что поступает правильно. Пройдя мимо лифта, торопливо побежал вниз по лестнице, на ходу снимая пиджак и ослабляя галстук. Отведенные минуты безжалостно капали с табло на приборной панели, и спустя десяток он уже нервно постукивал пальцем по рулю. Конечно, он знал, что Ривай не выгонит его на улицу, но и видеть недовольно кривящиеся губы ему не хотелось. Аккерман и без того не был щедр на улыбки. Но тот взгляд, которым он встречал его с работы, Эрен не променял бы ни на что. Теплый и мягкий, который он впервые увидел тогда, пять лет назад в больничной палате, считался самым большим достижением, и Йегер очень этим гордился. Из окон, сквозь тонкие занавески, лился теплый свет, пробивался меж пышных веток сирени и растворялся в раскидистой кроне каштана. Пахло ландышами, тушёным мясом, сладкой сдобой и скошенной травой. Эрен вдохнул поглубже вечерний воздух и въехал в открывшиеся ворота гаража. Оставив машину, прошёл по узкой мощёной тропинке вдоль дома прямо к крыльцу. Из открытых окон доносился детский смех и легкий грохот рассыпающихся по ковру игрушек, а телевизор бубнил механическими голосами роботов-трансформеров. Эрен остановился на пару секунд, а после быстро вбежал на крыльцо, сразу открывая дверь и входя внутрь. — Я дома! — крикнул из прихожей, ставя на небольшой круглый столик портфель и спешно стягивая туфли. Топот четырёх босых ножек наполнил пространство, стремительно приближаясь. И спустя десяток секунд из-за угла вывернули два мальчугана и с криками «Я первый!» бросились к отцу. Стоило им достигнуть цели, как Эрен присел на корточки, легко подхватывая обоих и поднимаясь вместе с ними. Маленькие ручки крепко обхватили шею с двух сторон, звенящие голоса наперебой тараторили в оба уха. Эрен старался понять хоть что-то в обилии текста и крутил головой в стороны, с удовольствием целуя пухлые щёчки. Вдоволь налюбовавшись малышами, но продолжая держать их на руках, он не без труда засунул ноги в тапки и сделал пару шагов в сторону гостиной, только тогда замечая привалившегося к дверному косяку Ривая. Тот наблюдал молча, лишь тёплая, едва уловимая улыбка приподнимала уголки губ. На его волосах красовалась белая косынка, пряча отросшие больше привычного тёмные пряди, а на плече такое же белое полотенце, о которое он вытирал руки при готовке. Ривай не называл причину, но стойко игнорировал все возможные фартуки и передники. Эрен направился прямо к нему. — Здравствуй, родной, — прошептал, склоняясь и нежно целуя подставленную щёку. — Успел, — усмехнулся муж, — ужин готов. Мойте руки и за стол. — Нет, нет, — взвизгнули в унисон два голоса. — Сначала мы покажем щенка. — Сначала ужин, потом всё остальное, — не приемлющим возражения тоном обрезал Ривай. — Слушайтесь папу, — поддержал Эрен, ловя два умоляющих взгляда блестящих глаз. И под громкое «в-ж-ж самолётик летит» удалился в сторону ванной под довольные визги и звонкий смех малышей. Спустя пару минут два маленьких смерча пронеслись мимо Ривая в сторону столовой, а следом вышел Эрен с закатанными рукавами рубахи и блестящими каплями воды на волосах. — Дашь мне пару минут? — прошептал в самые губы, притягивая Ривая к себе за талию одной рукой, а другой стягивая с его головы косынку, позволяя темным прядям упасть на лицо. — Ну, если только пару, — усмехнулся тот в ответ, ловя губами тёплое дыхание совсем рядом и позволяя прижать себя крепче. Эрен уже вплотную притиснул мужа к стене, но замер на пару секунд и выглянул через его плечо в гостиную. Как и ожидалось, малыши замерли у телевизора, не отрывая глаз от огромных роботов, складывающихся в небольшие спортивные автомобили. "Кажется, можно выкроить себе чуть больше, чем две минуты,"— ухмыльнулся он своим мыслям и вернул внимание мужу, оттягивая его чуть дальше за перегородку стены, к лестнице. — Не поможешь мне справиться с одеждой? — заговорщицки шепнул на ухо, скользя ладонями по бедрам вверх, забираясь под свободную футболку и тут же сжимая бока. Ривай лишь вздёрнул бровь в недоумении, подставляя шею теплым губам и расслабляясь в сильных руках, что так не двусмысленно бродили сейчас по его телу. Ещё совсем недавно, буквально пару месяцев назад, он и не удивился бы подобному предложению, ведь этот страстный альфа оставался всё так же ненасытен и зажимал его при любом удобном случае. Но после двух месяцев строгой сексуальной «диеты» это было неожиданно. Эрен так погряз в работе, что Риваю оставалось довольствоваться лишь дежурным субботним сексом, а на все будние дни забывать о нём, так же, как и о муже, который скрывался в кабинете сразу после ужина. Сначала хотелось предъявить претензии по этому поводу, но, вспомнив себя и то, как уходил с головой в работу до того как появился Эрен, перевернув его жизнь, успокоился и решил, что это скоро закончится, и совсем не стоит того, чтобы нарушать гармонию. Тем и удивительно было поведение Йегера. Дело закрытым ещё не было, решающие заседания, насколько знал Аккерман, а знал он всё и всегда, были назначены на следующую неделю, и вдруг такие предложения. Ривай уже было прикинул в уме, сколько им может потребоваться времени, если постараться справиться в максимально короткие сроки, и готов был согласиться оказать посильную помощь в смене гардероба, но его намерениям не суждено было свершиться. — Папа, — раздался со стороны гостиной тонкий голосок, растягивая гласные. — Уже иду, — отозвался Ривай, выпутываясь из объятий и жестами показывая Эрену идти переодеваться. Эрен лишь разочарованно вздохнул, нехотя отпуская мужа, и быстро взбежал по ступеням на второй этаж. Аккерман проводил взглядом широкую спину, услышав через несколько секунд хлопок двери, и направился на зов. Стоило ему вывернуть из-за угла, как брови моментально съехались к переносице. — Та-а-ак, и что здесь происходит? — он упёр руки в бока, пристально глядя на малышей. Те стояли посреди зала перед телевизором и упорно спорили, Ривай даже не сразу понял причину ссоры. Каждый крепко вцепился маленькими пальчиками в пульт и тянул его на себя, не желая уступать брату. От голоса родителя оба мгновенно вздрогнули и отпустили предмет делёжки, тут же неустойчиво покачнувшись и шлёпаясь попами на мягкий ковёр. — Он первый начал, — прохныкали в унисон, показывая пальцами друг на друга. — И слышать ничего не желаю, — продолжал хмуриться Ривай, — живо поднимайтесь и топайте в столовую. Те беспрекословно поднялись с пола и, бросая косые взгляды, направились в указанном направлении. Ривай неторопливо шел сзади, сердитое выражение сразу же покинуло его лицо, споры у детей были делом привычным и повторялись изо дня в день по многу раз. Эрен появился спустя пару-тройку минут, сразу занимая своё место во главе стола. Леви, уже успевший разложить блюдо по тарелкам, сидел слева от него и возился с салфетками на своих коленях и коленях малыша Кирана, сидевшего рядом. Так повелось в семье, что малыш-омега ставший двойным подарком в семье, нарушив многолетнюю стабильность, сидел всегда рядом с Риваем. В то время как маленький альфа всегда находился по правую руку от отца. Окидывая сыновей взглядом и отмечая, как те растут и взрослеют с каждым днём, Эрен невольно вспоминал, как увидел их впервые, как удивился и пришёл в невыразимый восторг, узнав, что дети разнополые, мечта переходящая от поколения к поколению, от омеги к омеге — родить семейству не альфу, — сбылась, благодаря Леви. Помнил, как сейчас, как забирал крошечные конверты из шелка и кружева и бережно вез домой. Как получал свидетельства о рождении в городской администрации, в которых каллиграфическим почерком были выведены имена Кушель и Киран Йегер. Помнил, какую гордость испытал в тот момент, и ощущал, как она растёт с каждым днём, позволяя ему носить гордое звание «отец». Кушель, был точной копией Ривая, отзеркалив не только внешность, но и характер родителя. Было лишь одно отличие — он был альфой. И к двум годам, когда от него перестало пахнуть молоком, родители впервые почувствовали пока едва уловимый запах молотых кофейных зёрен и апельсиновой цедры. Что привело в восторг Эрена и вызвало смех Ривая, подшучивающего, что альфы в его семье пахнут горячими напитками. Киран же, получивший по наследству внешность отца вместе с неусидчивым характером, являлся стопроцентной омегой, что не мешало ему обгонять брата в росте и весе. — Приятного аппетита, семья, — пожелал отец семейства, втыкая вилку в сочный кусочек мяса. — М-м-м, — протянул с наслаждением, — лучше самых дорогих ресторанов. Сразу чувствуется, что приготовлено с любовью, — подмигнул, пропускающему его хвальбы мимо ушей Риваю. — Один приставучий альфа значительно улучшил мои навыки, — заметил, как бы между прочим, Аккерман, разливая из графина сок. — Мне начинать ревновать? — продолжил веселиться Йегер. — Учти, я не сдамся без боя. — Я тоже буду воевать за нашего папу, — раздался тоненький голосок, и оба родителя перевели недоумённые взгляды на маленького альфу, крепко стиснувшему пухлыми пальчиками вилку и подняв её над столом. Он смотрел серьёзно, нахмурив тонкие брови и поджав губы. — И я, я тоже буду, — подхватил юный омега, хлопнув глазами. А ресницы у него были пушистыми-пушистыми, а глаза огромными, лазурно-зелёными с золотыми искрами по краю радужки. — Не болтай ерунды, — картавя, ответил ему брат с видом особой строгости, — омег не берут в армию, — подытожил со знанием дела. — Не будь врединой, Кушель, — обиженно надулись в ответ губки, — ради такого дела, я готов объединиться даже с задаваками альфами. — Киран, — укоризненно прошептал Ривай, взлохмачивая густые каштановые волосы сына. — Прости, отец, — потупил взгляд малыш-омега, комкая на коленях салфетку. Эрен лишь расхохотался. — С такой командой нам не страшен никакой противник, — поднял он вверх указательный палец. — Вот только будущие защитники должны хорошо кушать, чтоб скорее вырасти и набраться сил. Папа подтвердит. — Подтверждаю, — тут же поддержал Ривай, наблюдая, как малыши с усердием принялись за еду. Но стоило тарелкам опустеть, они живо повскакивали со своих мест и словно караульные встали по бокам стула отца. — Щенок, — деловито напомнил Кушель. — Фродо, — поддержал его брат. — Вы уже дали ему имя? — удивился Ривай. Малыши лишь кивнули, опуская глаза в пол. Недовольство Ривая по поводу появления питомца они ощутили в полной мере, и лишь поддержка отца вселяла надежду на положительный исход. — Ну что же, — отложил Эрен столовые приборы и сделал последний глоток сока, — идём знакомиться с новым членом семьи. Легко поднявшись, протянул руку Риваю, и, стоило тому подняться, повел за собой к выходу на задний двор. Тот шел следом, легко сжимая теплую ладонь, и наблюдал, как семенят, стараясь не поскользнуться на паркете, босые ножки. У самой двери они остановились, принимаясь натягивать смешные тапки с заячьими мордочками. Родители наблюдали за ними молча, с тёплыми улыбками. Близнецы фыркали, пытаясь побороть непослушную обувь, которая ни в какую не натягивалась на пятки, от этого по-детски округлые щёчки разрумянились. Наконец обувь сдалась на милость победителей и дверь распахнулась, впуская в дом тёплый вечерний воздух, пропитанный ароматом цветущих растений. Небольшая процессия вышла на просторную террасу. Ривай отпустил руку Йегера, тут же усаживаясь в глубокое плетёное кресло, укрытое мягким пледом, закинул ногу на ногу и принялся с интересом наблюдать. На расстоянии пары метров от двери стояла широкая низкая корзина, застеленная покрывалом на манер подушки. Дети сразу направились к ней. Эрен сделал несколько шагов следом, замечая светлый пушистый комочек на цветастой материи. Комочек зашевелился, привлекаемый звуком шагов, он поднял лохматую голову, блеснув на пришедших желтыми глазами. Хвост, сначала робко, а затем смелее, дернулся в приветственном взмахе. — Ну, привет, Фродо, — протянул руку Эрен, потрепав пса за уши. — Добро пожаловать в семью. — Нам, правда… можно его оставить? — недоверчиво прошептали малыши, но глаза уже блестели слезами радости. — Конечно можно, — подтвердил отец, положив ладони на макушки и мягко погладив сыновей по волосам. Следующий час Ривай и Эрен провели в уютных креслах, под мерцающими огоньками гирлянд, наблюдая, как дети играют со своим новым другом, резвясь и бегая по газону двора. Летний вечер обволакивал их своим теплом, а багровеющее небо отражалось в глазах. — Я уже говорил тебе, что являюсь самым счастливым альфой на свете? — лениво протянул Эрен, накрывая рукой ладонь мужа, лежащую на соседнем подлокотнике. — Сегодня или вообще? — опуская веки, отозвался Ривай, едва заметно улыбаясь. — Бесконечно тебя люблю, — выдохнул Эрен, тихо рассмеявшись. — Как думаешь, мы можем дать им ещё полчасика? — Можем, — кивнул в ответ Ривай, не открывая глаз, — вот только посуда сама себя не вымоет, а вода для купания не наберётся. — Я всё сделаю, — быстро, словно и не прибывал долгое время в расслабленном состоянии, поднялся Йегер со своего места. Ривай мгновенно подался вперёд в попытке встать, но ладонь, положенная ему на плечо, говорила о поспешности решения. — Сиди, отдыхай, — мягкие губы коснулись макушки коротким поцелуем, — ты заслужил, — спустя несколько секунд дверь в дом хлопнула, скрывая за собой широкоплечий силуэт альфы. Ривай вновь откинулся на спинку кресла, наблюдая за резвящейся троицей. Завершением семейного вечера стало совместное купание малышей. Воду они очень любили, а когда пушистые волны густой пены устилали все пространство, поводов для веселья становилось лишь больше. Эрен и не заметил, как сам очутился с ног до головы в мыльной массе и пытался втянуть во всеобщее безобразие Ривая. Но тот оставался непреклонен и выпроводил всех готовиться ко сну, стоило воде начать остывать. Помог малышам надеть пижамы, после чего был сам выпровожен в гостиную разжигать камин. Йегер, решивший сполна восполнить брешь в проведённом с малышами времени, остался рассказывать им сказки и истории. Дети всегда воспринимали на ура подобные идеи, ведь отец, в отличие от папы, не читал им книжек про добрых волшебников и прекрасных принцев. В его рассказах были драконы, смелые воины и мудрые правители. Путешественники преодолевали горы, равнины и пустыни, смело сражаясь со стихией. А бесстрашные мореплаватели бороздили своими кораблями необозримые просторы океана. — Привет, — прошептал Эрен, обнимая мужа со спины и утыкаясь носом в теплый затылок. — Спят? — отозвался тот. — Угу, — помычал в ответ Эрен и отстранился, — как ангелочки. Обойдя диван, уселся рядом, обхватывая ноги Леви и укладывая себе на колени. И замолчал, глядя на камин. Ривай повернулся вполоборота, пристально вглядываясь в профиль Йегера, чей взгляд сейчас был направлен на огонь и оранжевые всполохи бликами отражались в зелёных глазах. Он был так задумчив, что Ривай немного удивился столь длительному молчанию с его стороны, но нарушать его не стал, просто устроился поудобнее и положил голову ему на плечо. — Прости меня, — раздалось в тишине спустя несколько минут. — За что? — удивился Ривай, приподнимая голову и вглядываясь в спокойное лицо. — За то, что вел себя, как последний эгоист в последние два месяца, — начал Эрен тихо. — Свалил на тебя все заботы, а сам погряз в работе. Очень по-Йегерски, — усмехнулся сам себе. — Знаешь, ребёнком я очень обижался на отца, который вечно пропадал на работе. Я видел его только за завтраком, и, если повезёт, в выходные. Пару раз в год мы ездили в отпуск все вместе, но это не могло компенсировать его постоянное отсутствие в моей жизни. Папа никогда не скандалил с ним по этому поводу, я вообще не помню ни одной их ссоры, просто так повелось, и папа привык к этому. Поэтому я выбрал юриспруденцию, хотя отец мечтал, чтобы я поступил в медицинский и работал с ним. Наверное, это был своеобразный бунт, за его минимальное воспитание и внимание. — Ты не подумай, — продолжил он, переводя взгляд на Ривая, который внимательно слушал, — я не держу обиды или злости на отца, и считаю, что выбор профессии сделал правильно. Просто начинаю тихо ненавидеть себя, замечая, что повторяю его ошибки, а ты покорно это принимаешь, ничего не требуя. — Ты хочешь, чтобы я закатил скандал? — театрально удивился Ривай. — Нет, — выдохнул Эрен, беря в руку ладонь мужа и мягко целуя пальцы. — Просто напоминай мне почаще, что работу надо дозировать, иначе она идёт в ущерб. — Карьеризм тебе не угрожает, это радует, — хмыкнул Ривай, — но не забывай, что я всегда могу тебя уволить, — добавил слегка шутливо, замечая, как дрогнули в улыбке пухлые губы. — М-м-м, — почти промурлыкал Эрен в ответ, — большой босс мне угрожает. — Ривай молчал, лишь приподнял брови и провёл языком между губ. Аккерман мог бы поклясться, что в этот самый момент увидел, как вспыхнул огонь в глазах альфы, как расширились зрачки и дрогнул кадык. Не разрывая зрительного контакта, Эрен притянул ближе к себе ладонь, которую продолжал держать в руке и втянул в себя безымянный палец. Тёплый металл с лёгким стуком соприкоснулся с зубами, разбавляя чуть солоноватый привкус кожи металлическим. Ривай порывисто выдохнул, наблюдая за разгорающимся пламенем на дне удивительно зелёных глаз. Глаз, которые смотрели на него с обожанием, с непередаваемой нежностью, с такой любовью и неописуемой страстью, что не находилось слов, чтоб объяснить самому себе чувства, испытываемые в такие моменты. И никогда равнодушно. Секунда понадобилась Риваю на то, чтобы развернуться, отнять руку и откинуться спиной на мягкую диванную подушку. Словно в приглашающем жесте, влажный от слюны палец коснулся лица и скользнул по подбородку. Йегер едва сдержался, чтоб не зарычать голодным зверем в предвкушении долгожданной трапезы, лишь перекинул через себя одну из лежащих на коленях ног и дёрнул за бёдра на себя. Теснее вжимаясь навалился сверху, уперев руки по обе стороны от темноволосой головы, и долго смотрел в бездонные серые глаза. От Эрена пахло имбирем с лёгким отголоском иланг-иланга, горячо и остро, прерывистое дыхание обжигало кожу, но он, как обычно, тянул время. Он просто обожал доводить омегу до исступления взглядами, прикосновениями и невесомыми ласками, разжигая желание. И если обычно возлюбленный не противился долгим прелюдиям, с охотой принимая игру, то сегодня он явно не был на это настроен. Длительная диета давала о себе знать, организм требовал своего, побуждая к активным действиям. Руки Аккермана плавно скользнули по бокам Эрена, забрались под майку, пройдясь по крепкой спине, и зацепили мягкую резинку штанов. Тот не успел даже подумать, как тёплые аккуратные ладошки скользнули внутрь и легли на задницу. Ривай попытался прижать альфу к себе ещё ближе, а сам толкнулся бёдрами вверх. Мгновенно Эрен перехватил инициативу, практически вгрызаясь в желанные губы, покорно распахнувшиеся навстречу. Целовал долго, словно хотел выпить до дна, глубоко вдыхал сладкий запах, заполняя легкие до краёв. Вещи разлетались подобно праздничному конфетти. Ривай с наслаждением швырнул футболку Эрена куда-то в угол и прикусил кожу на его плече. Эрен простонал и шлепнул мужа по защищенному тонким хлопком бедру, вызывая тихое шипение. Одних поцелуев было катастрофически мало, поэтому прелюдию приходилось заметно сокращать. Все движения выходили рваными, резкими и жадными. Ривай помог освободить себя от белья, и Йегер тут же приник к уже полувозбуждённому члену, прекрасно помня, насколько чувствительным было это место. От очередного движения языка Ривая выгнуло дугой, и по комнате эхом разнесся то ли стон, то ли рык. Он прикрыл глаза, но успел заметить мелькнувшую на лице Йегера довольную ухмылку. "Паршивец", — подумал он, обхватывая альфу ногами и призывно ерзая. Но, прежде чем приступить к задуманному, Йегер не мог отказать себе в желании поласкать Ривая к обоюдному удовольствию. Ему нравилось слышать прерывистое дыхание и смотреть в замутненные страстью глаза. Он покусывал ключицы, целовал шею, а все ощущения Аккермана концентрировались гораздо ниже, где пальцы Йегера пошли в активное наступление. Фокусировать взгляд становилось всё труднее, Ривай собрался потянуться за поцелуем, но Эрен резко качнулся вперед. От неожиданности из горла вырвался всхлип, а глаза сами собой закрылись. Наверстывать упущенное оказалось слишком приятно и возбуждающе. Поэтому спустя несколько минут Ривай понял, что долго не продержится. Удовольствие разливалось по венам, норовя разрушить все остатки здравомыслия, заставляя чувствовать каждой клеточкой любимого человека. А реальность крыла штормовым облаком — по комнате расползались стоны, громкость и выразительность которых быстро менялись. По глазам Эрена можно было легко прочитать, что самообладание заканчивалось, и, в конечном итоге, Йегер неосознанно перешагнул границу. Пожалуй, Ривай мог его понять, так как, не сомневаясь, шагнул следом. Йегер переводил дыхание, распластавшись на таком удобном теле мужа, и наблюдал, как у того подрагивают ресницы. Каждый раз, думал Ривай, перебирая каштановые пряди, каждый раз с ним как первый. Так страстно, нежно и восхитительно словно и не было всего того множества совместных ночей за все эти годы. Ведь каждый новый день, каждое прикосновение и поцелуй, как в первый раз. Секс, порой дикий, когда страсть застилает разум, позволяя похоти и животным инстинктам брать верх, но в большинстве случаев — до одури нежный и трепетный. И сейчас тоже, словно впервые. И где-то в глубине души Ривай давно себе признался, что никогда, похоже, к этому не привыкнет. К тому, что они вместе и счастливы, и неважно, сколько прошло лет и сколько ещё впереди. — Давай уедем, — неожиданно предложил Эрен, — я закончу это дело и возьму отпуск на пару недель, мне кажется, я вечность не был в отпуске. Оставим малышей с папой и побудем втроём. — Втроём? — непонимающе уставился на него Ривай. — Ага, — подтвердил тот, — ты, я и океан. Бунгало на самом краю богом забытого острова и тишина, лишь крики чаек и плеск волн. — Заманчиво, — прошептал в ответ Ривай, поудобнее устраиваясь в объятиях. — И ещё одно, только обещай подумать, прежде чем давать окончательный ответ, — Эрен почувствовал, что Ривай повернул голову глядя на него сверху вниз. — Обещаю, — пожав плечами, согласился. — Тебе уже тридцать шесть, — начал Эрен издалека. — Как мило, что ты напоминаешь мне о том, что я старею, — Ривай ткнул его в бок пальцем, от чего Эрен слегка дёрнулся и тихо рассмеялся. — Я вовсе не об этом, просто я подумал, — он замолчал, словно подбирая подходящие слова. — Йегер, что ты задумал? — настороженным тоном проворчал Ривай. — Знаешь ведь, что не выношу, когда ты окольными путями ходишь, поэтому завязывай и выкладывай, чего там у тебя. — Давай родим ещё одного ребёночка, — выпалил Эрен скороговоркой и втянул голову в плечи, приготовившись к любому исходу. Хотелось верить в положительный результат, и Эрен планировал этот разговор давно, просто решиться никак не мог. Ожидание пресловутого «подходящего момента» обычно оттягивает дело до бесконечности, выискивая разноплановые положительные ситуации. Вот только смелость подводила раз за разом, и он решал подождать ещё немного. Даже сейчас, выпалив давно набивший оскомину вопрос, он не был до конца уверен в том, что момент и правда подходящий. Ривай отстранился. Сел, скрещивая ноги и подтягивая соскальзывающее покрывало, долго смотрел на Эрена нечитаемым взглядом, после чего глубоко вздохнул и перевёл взгляд на камин. — Я бы слукавил, — начал он, когда Эрен уже почти смирился с отказом, — сказав, что не задумывался об этом, — он не видел, как сверкнули радостью глаза альфы. Но Эрен молчал, давая Риваю возможность озвучить собственные мысли. — Ты знаешь, сколько лет я бегал сам от себя, и продолжил бы этот никчёмный марафон, если бы ты не вломился в мою жизнь, в прямом смысле этого слова. Я благодарен Эрвину, который дал мне толчок, заставив признаться самому себе в истинных желаниях. Благодарен тебе за то, что шёл напролом, пропуская мимо ушей мою язвительность. За подмену таблеток, обернувшуюся таким невообразимым счастьем. Эрен за его спиной тихо вздохнул, притягивая к себе и устраивая голову на тёплом плече. — Ты знаешь, что я был зол на тебя, даже простив тебе это самовольство и самостоятельность принятия столь важных решений, этот мерзкий червяк грыз край моего сознания. Ровно до того момента, пока Ханжи не показал мне их, это самый дорогой подарок, который можно получить. Бесценный дар. И самое кошмарное сейчас — это представить, что их нет, что таблетки были правильными, и они не родились. Вы — моя семья, и я люблю вас больше жизни, Эрен. Здесь я на своём месте и, как бы мне не хотелось в этом признаваться, мне это нравится. Поэтому, если у нас будет не два, а три продолжения, я буду счастлив. Эрен ничего не сказал, лишь обнял крепче, мягко покрывая плечо поцелуями. Витиеватый рисунок, который, подобно лозе, обвил левую руку Ривая, спустившись от плеча до запястья, захвативший левую часть груди и практически всю спину, кажется, добавил ещё несколько завитков, показывая, что связывает ещё теснее предназначенные друг другу сердца. За окном догорал теплый летний вечер, рассыпаясь искрами звёзд по бархатному покрывалу ночного неба. А в полутёмной комнате сидели, обнявшись, двое, глядя на догорающие поленья камина. «Дом там, где ты», — молчаливо говорил Ривай. «Ты мой очаг», — мысленно отвечал ему Эрен. А спустя десять месяцев в семье Йегеров-Аккерманов было уже три мальчика.