Служебный роман

Ривай сидел в своём любимом кресле, медленно потягивая из бокала томатный сок. У его колен, на мягком ковре расселся Эрен, скрестив ноги и облокотившись о кресло спиной. По телевизору бойко вещал диктор о последних событиях страны, а за окном шумел первый летний ливень. И хотя зимы, как таковой, в их стране не было, делить время на сезоны было привычным занятием. Ривай любил дождь, ему нравилось монотонное звучание льющейся воды, скользящие по стеклу капли, что сливались в общий поток. Нравилась прохлада и свежесть, что он приносил, дышалось в такие моменты всегда легче, и грудь наполнялась прохладой, а голова — ясностью. В приоткрытую створку проникал мягкий поток ветра, едва покачивая тяжёлые портьеры и уже более уверенно тонкую матовую органзу. Аккерман с наслаждением откинул голову назад на спинку кресла, расслабляя плечи и глубоко вдыхая. Эрен у его ног завозился, устраиваясь удобнее, и притянул ближе стоящую неподалёку пиалу с орешками. Он искоса кинул взгляд на мужа и вернулся в исходное положение. Спустя полминуты на его плечо легла стройная нога, согнутая в колене, и повисла, мелькая голой ступнёй. — Устал? — Йегер положил ладонь на лодыжку и принялся её поглаживать. — Дурацкое дело, — услышав в ответ лишь короткий вздох, подтвердил он угаданный ответ. — И зачем Эрвин в него ввязался? — размышлял он вслух, — военная полиция была бы тут уместнее, со своими ищейками. — Поднимает престиж фирмы, — фыркнул в ответ Аккерман вполголоса, приоткрывая глаза и глядя в каштановый затылок. Он не признавал вслух, но просто обожал вот такие их вечера. Просто сидеть рядом, лениво ведя разговоры, или слушать мерно бубнящий телевизор. Эрен продолжал ворчать о деле, что забирало у Ривая уйму сил, потому как без его участия не обходилась ни одна встреча, и о куче документов, свалившихся на него и слишком выматывающих, хотя тот старался этого не показывать. А ещё Аккермана тревожил вопрос, грызущий его вот уже месяц. Не то чтобы это было очень важно или мешало нормально жить. Это никак не влияло на его самочувствие, если только на настроение. Но! Его муж, этот любвеобильный и ненасытный альфа, не притрагивался к нему в том плане вот уже месяц. Как отрезало его в один момент, и не понятно, что послужило тому причиной. Охладел? Вряд ли, ведь заботы своей не уменьшил, а нежность только возросла. Вот только уже не тискал без конца, нашёптывая на ухо кучу неприличного и возбуждающего, отчего кровь сразу ускоряла свой бег и приливала к конкретным органам, отключая мозг. А теперь лишь целует, чуть ли не целомудренно, да обнимает как куклу фарфоровую, будто сломать боится. А стоит лечь в постель, притягивает к себе спиной, целует в плечо и спустя пару минут довольно сопит в затылок. И вот тут в Ривае вскипело потаённое, то, в чём сам себе едва признавался. До чёртиков хотелось секса, больше, чем рыбы соленой в конце первого триместра. Он уже и выгибался, будто невзначай оттопыривая задницу, и полотенце в душ брать забывал, а халат, как назло, в стирке оказывался. Но ни разгуливание в неглиже, ни демонстрация плавных изгибов на Эрена не действовало. Будто кошка перед ним голой ходила, а не муж. По истечении месяца Ривай понял, что закипает, ещё немного — и ему придётся изнасиловать собственного альфу, возможно, предварительно связав того спящим. В общем, разного рода мысли посетили его за этот промежуток времени, и одна была вольнее другой. Поставив бокал с соком на подоконник, он, как бы невзначай, сполз в кресле немного вперёд. Левая нога продолжала лежать перекинутой через плечо Йегера, а вот правая, вытянувшись, упёрлась пальцами в прикрытое тканью шорт бедро. Поколебавшись пару мгновений, Ривай двинул ступнёй вверх по ноге, оглаживая её с лёгким нажимом. Эрен замер, его рука, плавно скользившая по левой риваевской лодыжке, остановилась, слегка сжимая щиколотку. Аккерман моментально уловил, что двигается в правильном направлении и увеличил давление пальцев. — Ривай? — позвал Эрен, не оборачиваясь. — А что ты делаешь? — Слушаю новости, — раздалось равнодушно в ответ. — Твоя нога, Ривай, — он слегка пощекотал движущиеся пальцы. — А что с ней? — неподдельно удивился тот. Эрен обернулся, пристально сканируя взглядом любимое лицо. Ривай был совершенно привычным — равнодушие без единой эмоции, безучастные глаза, что смотрели прямо и, казалось, ничего не выражали. Но Эрен знал, выучил эту ледышку вдоль и поперёк. Расширившиеся зрачки говорили ему намного больше, чем все возможные слова. Тем и удивительнее было происходящее. Ривай делал вид, что совсем не принимает участия в том, что творила его нога, а все её действия были вовсе не двусмысленны — они провоцировали и возбуждали. Скрепя сердце и пытаясь не поддаться вмиг вспыхнувшему желанию, которое уже начало щекотать нервы и мышцы живота, он перехватил скользящую по бедру стопу и отстранил от себя. Взгляд Ривая вмиг изменился, став если не разочарованным, то вопросительным точно. Тонкие тёмные брови встретились с переносицей, прокладывая между собой глубокую складку нахмуренности. Бледные губы поджались, соединяясь в одну линию, он словно хотел озвучить не дававший покоя вопрос, но не мог на это решиться. Эрен смотрел выжидающе, молчал, зная, что подобные моменты слишком смущают Ривая именно тем, что приходится озвучивать свои чувства и желания, чего он не выносил. — Эрен, что происходит? — наконец выдал он мучавший вопрос, сцепляя на выпирающем животе пальцы в замок. — Ничего, о чем можно было бы волноваться. А тебе вредно волноваться. Всё хорошо, — Эрен немного повернулся, снимая с плеча чужую ногу, и положил голову на худые колени мужа. — Йегер, — почти прорычал Аккерман, не повышая тона, — на меня смотри и отвечай на поставленный вопрос. — Что ты хочешь услышать? — вздёрнул подбородок альфа, устремив горящую зелень глаз в ледяные серые, где уже начало зарождаться ненастье. — Причину, по которой мой гиперактивный муженёк вот уже месяц шарахается от меня, как от прокажённого. — Адовых усилий стоило произнести это вслух, но начатое Аккерман привык доводить до конца. — Не говори ерунды, я от тебя не шарахаюсь, — попытался оправдаться Эрен, одновременно соображая, как не дать этому разговору разрастись до конфликта. Конечно, ему самому до безумия не хватало близости с Риваем, но растущий на глазах живот останавливал его, будто говоря, что тот делает что-то неправильное, приставая со своими непотребствами к человеку, вынашивающему его детей, а занятие это весьма не лёгкое и доставляющее кучу неудобств. Каждый раз, как только пошлые мысли посещали его голову, в памяти тут же всплывало одно из ночных происшествий, о котором Ривай даже не догадывался. Проснувшись в кромешной тьме от того, что его толкают в спину, Эрен очень удивился, а спросонья даже не понял, чего от него хотят. — Ривай? — позвал он шепотом, но ответа не последовало, однако толчки не прекратились. — Что такое? — сделал он вторую попытку спустя несколько секунд, но ответом была лишь тишина. Эрен аккуратно повернулся и обнаружил мерно сопящего Ривая, что говорило о его крепком сне. Он немного поколебался и неуверенно протянул руку к выпуклому животу, ладонь коснулась мягкой ткани футболки, и спустя мгновение он почувствовал лёгкий толчок. Йегер даже руку отдёрнул от неожиданности и, мысленно обругав себя за это, вернул ладонь обратно. Крошечные ножки или же ручки будто стучали ему с той стороны, говоря о том, что они уже достаточно выросли. Сердце защемило от непередаваемого чувства счастья, ведь теперь это была не просто абстрактная и невидимая жизнь, растущая за плотной стенкой из кожи и мышц, а вполне осязаемая, которую можно было почувствовать ладонью. Максимально осторожно, чтобы не разбудить Ривая, он наклонился ближе к животу, ловя ладонью каждый новый толчок. Это было невероятным ощущением, хотелось обнять весь мир и рассказать ему о своём счастье. И не о простом счастье, а двойном, даже тройном, если считать того, кто это счастье вынашивал. — Тогда как я должен понимать твоё поведение? Меня уже бесят твои целомудренные поцелуйчики и хлипкие объятия, — выдернул из воспоминаний стальной голос. — Я тебе что, стеклянная фигура, которая рассыплется из-за неаккуратного обращения, или бесчувственное изваяние, которое не имеет чувств и желаний? — Складывалось впечатление, что Ривай начинает истерить, хотя тон оставался всё таким же ровным, а лицо спокойным. — Ты решил устроить скандал на ровном месте? — отстранился Эрен, не спуская при этом с него глаз. — Отличная идея, — прищурился Аккерман. — Давно не ругались, спишешь потом на неустойчивую психику беременных. — Мы ни разу не ругались, — спокойно ответил Йегер, поднимаясь с пола. — Оу, значит, это будет первый, — что-то дело катилось вовсе не в ту сторону, которая изначально планировалась, но остановить себя уже не удавалось. Надо было выяснить всё раз и навсегда. — Не будет, — отрезал Эрен. — Мы не будем ругаться из-за ерунды. В твоём положении… — Что в моём положении? — Ривай тоже поднялся со своего места и сделал пару шагов к альфе. — Вот уже четыре месяца я слышу это грёбанное «в твоём положении», — он ткнул тонким пальцем в грудь мужа, сверкая глазами снизу вверх. — Будто я больной или немощный, — тон стал чуть громче, однако ровность свою не потерял. Аккерман никогда не позволял злости завладеть собой, не собирался делать этого и в этот раз. — Чего ты хочешь? — сквозь зубы процедил Эрен. — Секса, — невозмутимо донеслось в ответ. — И желательно, регулярного. — На сроке в семь месяцев? — ошарашено выпучил глаза Йегер. — И в восемь тоже, — добил растерянного Эрена Ривай и, забрав свой стакан с подоконника и пиалу с пола, прошествовал мимо него в направлении кухни. — Я не могу, — послышалось за спиной, когда Аккерман закрыл кран. Он обернулся, глядя на привалившегося к косяку дверного проёма мужа. На его виноватом лице легко читалась растерянность. Ривай поставил бокал в шкаф. — Мне кажется, я их потревожу, и вообще, это как-то… не могу объяснить даже. — Йегер, ты идиот? — дверка хлопнула громче, чем положено, заставив вздрогнуть обоих. — Тебе лет сколько, чтоб тебя мысли подобные посещали? — Лучше бы ты продолжал есть рыбу, — закатил глаза Эрен, обречённо выдыхая. — Я не хочу рыбу, я хочу тебя, желательно голого, желательно в постели, — Аккерман скрестил на груди руки, продолжая сверлить дыру у Эрена во лбу. — Я ушам не верю, — хохотнул тот, — чтобы ты говорил что-то подобное. — Списывай всё на беременность, так ведь проще, — намерено повторился Ривай. — Сначала пристрастил меня, а потом лишил. — Только не надо сейчас делать вид, что был против этого, — начал заводиться Эрен. — Два месяца меня глазами поедал, а теперь виноватым выставляешь, не выйдет. — Я тебя за дверь выставлю, если не перестанешь чушь нести, — Ривай почувствовал, что закипает, и если не свернёт с этой скользкой дорожки, ссоры будет уже не избежать. Поэтому просто приблизился к Эрену в несколько шагов и запихал руку тому в трусы, сразу сжимая член у основания и начиная его поглаживать. — Руки! — моментально пресёк попытку Йегера отстранить его от себя. — Всё что от тебя требуется, — продолжил сквозь зубы, — это вставить свой член в мою задницу и пошевелить бёдрами с десяток минут. — Под настойчивой ладонью потревоженная плоть начала оживать и с энтузиазмом отзываться нарушителю спокойствия. — Потом можешь вести диалоги со своей совестью сколько угодно, я не буду мешать этому идиотизму. — Послушай, Ривай, — пытаясь сдержать первые волны удовольствия и желания, возбуждённым шепотом заговорил Эрен. — У меня ведь есть пальцы, рот и язык, я смогу удовлетворить тебя… о чёрт, — всхлипнул почти обречённо, когда Ривай с нажимом провёл сжатой ладонью вверх по стволу и резко опустил вниз. — Сдались мне твои пальцы, Йегер, когда у меня есть это, — под «этим» подразумевался пришедший в полную боевую готовность орган, который, в отличие от хозяина, был отнюдь не против оказаться там, где узко и горячо. — Ну, ты сам напросился, — подхватывая Ривая под бёдра и в два шага достигая обеденного стола, прохрипел альфа. — Потом не жалуйся, — риваевская футболка улетела в неизвестном направлении спустя секунду. Невыносимо остро запахло имбирём. Аккерман обожал этот запах и до жути по нему скучал. Он моментально вцепился пальцами в густые каштановые пряди, сжимая до боли, вызывая возбуждённое шипение альфы, который так страстно выцеловывал сейчас его шею и сжимал бедра, толкаясь стояком в сжимающую его ладонь. — Поцелуй меня, — тихо, но требовательно прошептал Ривай куда-то в каштановую макушку, проводя подушечкой большого пальца по вершине, размазывая выступившие капли. Широкие ладони легли на плечи, с нажимом заскользили вниз, сминая до синяков бледную кожу. Аккерман вздрогнул, когда Эрен вцепился зубами в метку, не больно, но ощутимо её прикусывая. Прошелся влажным языком вдоль часто пульсирующей венки и поднялся выше, утыкаясь носом в тонкую кожу за ухом. Глубокие вдохи, словно он пытался впитать в себя сладкий запах, наполнили небольшое помещение, разбавленные разве что звуками льющейся за окном воды. — Ну же, — торопил шепот нервно облизываемых губ. Ривай дурел от кипящего запаха, что дурманом проникал в кровь и обжигал лёгкие. Желал прикосновений, которых его так долго лишали. Желал поцелуев и ласк, что во взаимной агонии сжигали кожу. Желал это тело, что вжималось меж его широко разведённых ног и сжимало в тиски плечи. Сильный порыв ветра ворвался в окно, безжалостно отбрасывая легкие занавески. Раскат грома заставил землю вздрогнуть и спустя мгновение разряд молнии осветил всё вокруг. Щёлкнули, вырубаясь, все пробки. Квартира, дом, квартал, возможно, весь город или даже мир, погрузились во тьму. Мгновение — и ветер стих, словно и не было его. Мир лишился движения, замер, завис, время остановилось, не осталось ничего, лишь ровный ритм льющейся сплошным потоком воды. Эрен отстранился, пьяным взглядом всматриваясь в глаза напротив. Распахнутые, с расширившимися зрачками, что смотрели, не моргая, застилая серым туманом остатки разума. — Леви, — на одном дыхании, обхватывая ладонями лицо. Подушечками больших пальцев очерчивая подбородок, приоткрытые губы, сминая, оттягивая, раскрывая. Носом ткнулся в щёку, потёрся, касаясь губами губ, дрогнувших от ожидания, нетерпеливых. — Люблю, — шепотом в губы. И поцеловал, мгновенно ловя ответ языком. Пальцами поглаживая короткие волосы на затылке. Чувствуя, как хватка ладони на возбуждённом члене ослабевает, а после и вовсе исчезает. Небольшая ладонь выскользнула из шорт, тут же вцепляясь в край майки, задирая выше, оголяя тело. Умелые руки заскользили по коже, призывая к избавлению от одежды. Эрен прорычал, вторгаясь глубже, вылизывая и покусывая сладкие и такие желанные губы. Дернул за бёдра ближе к себе, вжимаясь чуть ли не до боли в возбуждённую промежность. Пространство завертелось бешеной каруселью, воздержание давало о себе знать, заставляя торопиться, пропуская прелюдию. Пальцы зацепились за мягкую резинку, стягивая с омеги ненужную одежду. Ривай приподнялся, цепляясь за шею мужа, и вернулся назад, разочаровано выдыхая, когда Йегер отстранился. Приоткрыв глаза, он видел, как стоит, тяжело дыша, альфа, как раздуваются втягивающие сладкий запах возбуждения ноздри. Аккерман поёрзал голой задницей по столешнице, всем своим видом призывая к действию. Эрен подумал ещё с полсекунды и притянул его ближе к краю, тут же опускаясь перед ним на колени. Жёсткий ворс ковра больно впился в обнаженную кожу, но он этого даже не заметил. Нетерпеливо оглаживая стройные бедра, приблизился к паху почти вплотную, скользнул языком по напряженной плоти, очертил головку и с наслаждением вобрал член в рот. Задержался на несколько секунд, будто пытался распробовать на вкус чуть подзабытое чужое возбуждение. Посмаковал, перекатывая на языке, и, отстранившись, с наслаждением сглотнул, тут же возвращаясь назад и вбирая в себя полностью, до основания. Аккерман охнул, вцепляясь пальцами в край стола, и откинул голову, откровенно балдея от ощущений. Эрен старался, втягивал щёки, ласкал головку, скользил языком, заставляя чувственные стоны слетать с бледных губ. Собственное возбуждение давило нещадно, и, отпустив сжимаемые бедра, он засунул одну руку себе в трусы, перехватывая напряжённый член. Оттянув шорты с трусами вниз, освободил его от гнёта одежды и провёл снизу вверх, собирая тонкую кожицу на влажной вершине и сразу вниз. Простонал, не отстраняясь, посылая вибрацию по телу омеги, который заметил исчезновение рук и склонил голову, сверху наблюдая за действиями альфы. Раскусив его намерения в два счёта, упёрся стопой в плечо и оттолкнул. Слыша, как со звонким причмокиванием его член покинул горячий рот. — Тц-тц-тц, — покачал указательным пальцем перед лицом альфы. — Не выйдет, Йегер, я ведь понятно объяснил: твой член и моя задница, улавливаешь связь? Эрен качнулся назад, распахнутыми глазами глядя на мужа, который продолжал что-то говорить. Тихие слова едва понимались возбуждённым сознанием, кровь продолжала нещадно стучать в висках, заглушая любые разумные мысли. Он смотрел на Леви в упор и словно в тумане, четко очерченная в темноте фигура моментами освещалась всполохами молнии. Ступня, мгновение назад упиравшаяся в плечо, дрогнула и плавно заскользила вниз, по груди к животу. Очертила небольшой круг и вновь поднялась вверх, щекоча пальцами кожу. Эрен рвано выдохнул, перехватывая лодыжку пальцами, слегка сжал, показывая, что забирает инициативу, и огладил, заскользив ладонью вверх к колену. Слегка отстранившись и наклонив голову, он легко коснулся губами стопы и, не теряя зрительного контакта, втянул большой палец в рот. Неторопливо посасывая их один за другим, он наблюдал за горящими желанием и похотью глазами. Ривай следил за каждым движением альфы, что-то до безумия возбуждающее было в его действиях, настолько, что хотелось принять эту игру. Скользнув по своему бедру вверх, он коснулся шеи, едва касаясь, проскользил по ней пальцами и, наклонив голову к правому плечу, погладил метку. Подушечки мягко очертили границы рисунка, словно пытаясь запутаться в причудливых завитках вензелей и поднялись выше, легко прошлись по подбородку и губам, оттягивая вниз нижнюю, и замерли неподвижно. Ещё с пару секунд Ривай продержал зрительный контакт и вобрал в рот два пальца, начиная посасывать их в такт с Эреном. Тот, в свою очередь, тяжело сглотнул, сходя с ума от представшей картины. Заканчивать представление Ривай явно не планировал. Стоило припухшим губам чуть приоткрыться, переставая увлечённо посасывать пальцы, между ними показался влажный язык и заскользил с большим энтузиазмом. А после, со звучным причмокиванием покинув рот, похотливые пальцы вновь заскользили по подбородку, шее, груди, обводя тёмные пятнышки сосков. Ривай наклонился немного назад, опираясь одной рукой на стол, и откинул голову, прикрывая глаза. Он знал, что Эрен не сводит с него взгляда и продолжал ласкать себя свободной рукой, безжалостно провоцируя и без того перевозбуждённого альфу, который почему-то до сих пор медлил и сдерживал себя. От сладкого запаха возбуждённой омеги крышу сносило основательно. Эрен, так и не выпустивший из хватки собственный член, сжал его сильнее. Фейерверк взорвался перед глазами одновременно с очередным раскатом грома и сверкнувшей молнией. Сделав несколько быстрых движений рукой, он пережал основание и, выдохнув, выпустил изо рта чужие пальцы. Аккуратно опустив ногу, он приблизился к сидящему на столе и, положив ладони ему на бедра, мягко огладил. Склонился ниже, покрывая лёгкими поцелуями внутреннюю поверхность бёдер, языком собирая дурманящий, чуть солоноватый вкус кожи, наслаждаясь легким подрагиванием в ответ. Ривай распрямился, прекращая ласкать себя, и наклонился вниз, ладонями обхватывая лицо мужа, заставляя поднять голову. Стоило Эрену выполнить настойчивую бессловесную просьбу, как к его губам приникли другие, жадные и влажные. Язык, мимолётно скользнувший и пропавший, появился вновь, сразу толкаясь внутрь. Йегер на мгновение затаил дыхание, мысленно выругался и послал сам себя к чёрту, резко отстраняясь. Но лишь для того, чтобы освободиться от рук и подняться на ноги. Уже со свойственной натуре инициативностью, он обхватил лицо омеги руками, вздёргивая вверх за подбородок и вжимаясь в его губы бескомпромиссно-собственническим поцелуем. Ривай, словно только этого и ждавший, ответил со всем азартом, ответно вгрызаясь и кусаясь, ясно давая понять насколько ему этого хотелось и как долго пришлось ждать. Эрен рычал, чувствуя, как пальцы вцепились ему в бока, больно сжимая, сам же всё сильнее отводил назад голову омеги, неистово целуя, без устали сплетая горячие языки, чувствуя, как нетерпеливо дрожит возбуждённое тело, требуя продолжения. Откинутые несколько минут назад дурацкие, никому не нужные принципы и страхи перестали звучать в голове и глухими отголосками эха постепенно утихли. Эрен переместил руки на бёдра мужа и осторожно потянул на себя, заставляя соскользнуть со стола. Ривай подчинился, не раздумывая. — Ну, не тормози же, Эрен, — хрипло прошептал Ривай, оторвавшись на секунду, и вновь утонул в горячей мягкости любимых губ. Эрен отстранился спустя долгие несколько минут и плавно развернул мужа спиной к себе, легким нажатием заставляя опереться на край стола. Ладонь скользнула по спине, прогнувшейся от почти невесомого давления. Ривай выгибался, оттопыривая задницу, откидывал голову назад, нетерпеливо передёргивая плечами, и дышал глубоко, сжимая пальцами край столешницы. Эрен приблизился вплотную, прижимаясь твёрдым членом к упругому заду и покачиваясь потёрся о него, оставляя на бледной коже влажные пятнышки смазки. Руками он крепко ухватил Ривая за бёдра, не позволяя отстраниться ни на дюйм, а сам приник губами к его плечу. Долго и упоительно целовал, словно за прошедшее время с кожи смылись его прикосновения и сейчас он хотел оставить их заново. Плечи и острые лопатки, шея и затылок, чувствуя отклик на каждую свою ласку. Когда с верхней частью спины было покончено, он нехотя отстранился и присел, тут же приникая губами к четким ямочкам на пояснице, а спустя минуту к мягким ягодицам. Ривай тихо простонал, когда пальцы Эрена сжали их почти до боли и тут же мягко развели в стороны. Влажной от естественной смазки кожи коснулось прерывистое дыхание, заставляя мягкие мурашки пробежать вверх по позвоночнику. Ривай вздрогнул, чуть подаваясь назад, и прошептал едва слышные ругательства, не сулящие Эрену ничего хорошего, если он и дальше продолжит тормозить. Тот мало что разобрал из сказанного, но призыв к действию, уже не первый за этот дождливый вечер, разобрал однозначно. Недолго думая, протолкнул первый палец внутрь, тут же плавно скользя по влажным мягким стенкам, чувствуя, как Ривай подаётся назад, подставляясь. Когда к первому пальцу добавился второй, движения бёдрами стали вполне ощутимы, а тяжелые вздохи всё чаще срывались на тихие стоны. — Громче, — горячо прошептал Эрен, толкая пальцы так глубоко, насколько это было возможно, и наклоняя их под всеми углами. — Хочу слышать тебя. Ривай лишь фыркнул в ответ, но когда с тихим хлюпаньем пальцы покинули его тело, а им на смену пришел горячий, влажный язык, который, скользнув по нежной коже, проник внутрь, простонал так громко и открыто, до побелевших пальцев сжимая столешницу, что Эрен замер, на секунду прекратив своё занятие. Мимолётно усмехнувшись, он ещё активнее толкнул язык в податливо раскрывающиеся мышцы. Когда стоны, доносившиеся сверху, стали больше напоминать всхлипы, а бёдра под ладонями мелко задрожали, Эрен отстранился, тут же поднимаясь. Встав на ноги, он притянул Ривая ближе и, разведя ягодицы в стороны, медленно толкнулся внутрь. Стон мучительно сладкого удовольствия двухголосно всколыхнул пропитанный возбуждением воздух. Ривай было двинул бёдрами назад, пытаясь насадиться до конца, но сильные руки держали крепко, не позволяя никаких самостоятельных действий. Эрен выждал пару десятков секунд и, качнувшись, толкнулся снова, на этот раз почти до конца. И только с третьего раза, он вошёл полностью, обнимая тяжело дышащего мужа за плечи и хаотично целуя покрытую испариной спину. Воздержание смешалось с перевозбуждением, заставляя видеть под тяжелыми веками рассыпающиеся искры огней от каждого толчка. Такая нежеланная сейчас разрядка неумолимо забирала у них минуты наслаждения, заставляя Эрена бесконечно жалеть о своём глупом решении не беспокоить мужа. Именно сейчас, после долгого перерыва, хотелось насладиться телами друг друга в полной мере. Но кровь уже несла по венам эйфорию, оставляя последние мгновения сознания. Ривай сдался первым, проскрипев зубами и обмякая в руках альфы. Эрен, чуть дольше задержавшись на пике удовольствия, тоже сорвался в бездну кромешной тьмы, что была почти осязаема. — Безумно люблю тебя, — выдохнул Йегер в мокрый от пота затылок, когда пространство вокруг перестало кружиться. Ривай пошевелился и развернулся лицом. Было темно, но Эрен словно кожей ощутил, как кривятся губы в довольной ухмылке. Немного склонившись, приник к ним своими, нежно целуя. — Доволен? — прошептал отстраняясь. Ривай немного помолчал, словно раздумывал над ответом. Хмыкнул, то ли вопросительно, то ли игриво. И, выпалив: — Мало! — схватил Эрена за запястье, утягивая за собой в спальню. *** Мерно текущий рабочий день прервался для Эрена входящим сообщением. Он знал, что Ривай, который уже находился в символичном декрете, сегодня вместе с Карлом собирался покупать мебель для детской, поэтому излишне его не тревожил. «Я рожаю», — высветилось на экране телефона, и Эрен сперва даже впал в ступор на пару минут, бездумно пялясь на буквы. Таким лаконичным мог быть только его Леви. Телефон ожидаемо молчал, а после и вовсе оказался "вне зоны действия". Осознание шарахнуло как обухом по голове, заставляя моментально сорваться с места. Пока бежал по коридору к лифту, успел набрать отца, тот был уже в курсе и пытался успокоить сына, что волноваться не о чем, что Карл вместе с ним, и они уже подъезжают к клинике, в которой их ждёт доктор Зоэ. — Рожает! — бросил на ходу Эрен, возникшему посреди коридора Эрвину и, не дожидаясь ответной реакции, скрылся из видимости, едва уловив донёсшееся в след «удачи». Дорога показалась ему бесконечно длинной. Попав в обеденный час-пик, он искусал все губы, нервно постукивая по рулю пальцами. Минуты резво падали, переваливая за отметку в час, а вереница автомобилей на центральном проспекте едва двигалась и только возрастала в численности. Ожидаемым итогом стали раскинутые на проезжей части автомобили, перегородившие сразу две полосы из четырёх. Сообщение от папы он получил, когда уже подъезжал к парковке — номер этажа и палаты, четко отпечатались в памяти. Автоматические стеклянные двери разъехались в стороны, иначе торопливый посетитель влетел бы в них на полном ходу. Эрен торопливо шёл, пересекая просторный холл клиники. Нет, Эрен бежал, практически летел, будто за спиной у него вмиг выросли крылья. Медленно бредущие по своим делам пациенты испуганно расступались в стороны, пропуская сверкавшего глазами альфу к его цели. Персонал пытался что-то донести вслед бегущему о недопустимости подобного поведения, но тот вряд ли их слышал. Вряд ли он видел и слышал сейчас хоть что-то кроме дверей лифта и стучащей в висках крови. Едва успев притормозить у лифта, он ткнул трясущемся пальцем на кнопку вызова, но, переведя взгляд на табло, сорвался с места и рванул к лестнице. Лестничные пролёты сменяли друг друга молниеносно, и если бы сейчас проводились соревнования по скоростному подъёму, Йегер бы определённо занял первое место. Добежав до четвёртого этажа, он резко затормозил, едва не впечатавшись в холодный кафель стены. Развернувшись, дёрнул на себя тугую пластиковую дверь и шагнул в прохладный коридор отделения. Остановившись на пару секунд, огляделся по сторонам и повернул в нужном направлении. В самом конце длинного коридора виднелась группа людей в белых халатах, они оживлённо что-то обсуждали, даже не замечая приближения нервного посетителя. Зато Эрен быстро вычислил всю троицу: родители и доктор Ханджи. С каждым пройденным метром, с каждой мелькнувшей палатой, Эрен замечал, как его шаги становятся медленнее, а пальцы судорожно поджимаются. Мыслей не было совсем, абсолютная гулкая пустота в голове и совершенно отстранённое понимание происходящего. Будто со стороны он наблюдал за собственными действиями. Вот он делает последний шаг и останавливается за спиной отца. Доктор Ханджи поворачивает голову и широко улыбается, протягивая к нему руку, и ощутимо хлопает по плечу. Отец поворачивается, но его тут же отодвигает Карл, который тут же обнимает сына. Словно сквозь вату доносятся до слуха отрывки горячих речей, он улавливает лишь «родной» и «мы так рады». Переведя взгляд на отца, видит, как тот кивает ему на дверь и одними губами шепчет: — Ты первый. Папа протискивается между врачом и мужем, в его руках халат. Эрен туго соображает, но по жестам понимает, чего от него хотят. Карл помогает снять пиджак и надеть халат, мягко улыбается и показывает направление. Он делает три шага до двери палаты. А потом ещё один. Замирает, касаясь ладонью холодного матового стекла, сквозь которое не уловить и контур того, что находится внутри. Легкий толчок и ещё один шаг. Дверь остаётся позади. Тихий выдох и не менее тихий шум автоматического увлажнителя воздуха. Ещё пять невесомых шагов до постели и тонкие ручейки слёз. Едва ощутимое прикосновение к бледной щеке, легкий трепет ресниц в ответ. — Святые Богини, Йегер, ну чего ты ревёшь? — Ривай приоткрывает глаза, правая рука соскальзывает с живота и падает на простынь. Эрен лишь всхлипывает и опускается у кровати на колени. Горячим лбом приник к прохладной ладони, пытаясь удержать потоки слёз, но ничего не выходило, оставалось лишь шмыгать носом, тщётно пряча дрожь в плечах. Ривай аккуратно пошевелил рукой, высвобождаясь из плена, и положил её на взлохмаченный каштановый затылок, вплетая пальцы в волосы и начиная их перебирать. — Прекращай, — шепнул чуть громче, — развёл сырость. Эрен поднял влажную зелень глаз на мужа, пытаясь считать с его лица эмоции. Но тот лишь едва заметно улыбался, и в его взгляде было столько тепла, что слёзы накатывали с новой силой. Ривай откинул с себя простынь, чуть кривясь от болезненных ощущений, и протянул к Эрену руки. — Помоги встать, — и, уловив мгновенно вспыхнувшую на лице мужа неуверенность, поспешил пояснить: — Наркоз местный ставили, так что голова ясная. А вот живот болит нещадно, чую эта капельница с обезболивающим, — он кивнул на железный шест на колёсиках, от которого к его руке тянулась тонкая прозрачная трубочка, — меня дурит. — Разве тебе не нужно лежать? — в голосе Эрена слышалось слишком много тревоги. — Ханджи сказал ходить как можно больше и чаще, — Ривай поднялся и с трудом сделал первые шаги, опираясь на поддерживающие руки. — И ещё, я же должен показать тебе твоих детей. Эрен вздрогнул. Так долго ждать этого момента и так оробеть, когда всё уже свершилось, и остались лишь какие-то мгновения до столь желанной встречи. Медленно, шаг за шагом пересекая просторную палату, определённо лучшую в клинике, они подошли к высокой, современно оборудованной, и в то же время, по-старомодному уютной детской кроватке, решётчатые стенки которой были занавешены цветастым кружевным покрывалом. Ривай облокотился о бортик, заглядывая внутрь, и Эрен смог заметить на его лице не виданное прежде выражение. Полное умиротворение дополнялось мягкой улыбкой, взгляд был наполнен непередаваемой нежностью и любовью, которая словно укутывала своими объятиями тех, на кого была направлена. Ещё одна секунда понадобилась Эрену, чтобы побороть робость, он выдохнул и тоже склонился над колыбелью. Два крошечных кулёчка в кружевных конвертах тихо сопели носиками и хмурили лобики. Такие одинаковые и такие разные, взявшие все лучшее от своих родителей. Эрен смотрел на одного из малышей, а видел себя, смотрел на второго и видел Леви. — Теперь я знаю, — тихо прошептал он, прижимаясь губами к виску мужа, — как выглядит счастье. — Ривай повернул голову, ловя взгляд альфы. — Оно между нами. — Я помню вас, мои маленькие, — Эрен протянул руки к малышам, указательными пальцами касаясь маленьких ладошек и ощущая лёгкое пожатие в ответ, — вы тоже помните меня? Счастье рядом.